Дневники чистокровных

      Я просматривала письма, которые приходили мне якобы от мёртвой подруги. У меня появилось несколько догадок, которыми я очень хотела бы поделиться с Альвиной. Жаль только, что Аделине стало плохо — без неё разобраться будет непросто.       Я направлялась в общую спальню девочек, чтобы положить очередное письмо. Но откуда оно взялось? Какая‑то чёрная сова со слепыми глазами принесла его — и от этого у меня буквально перехватило дыхание. Эта странная магия не даёт мне покоя. У птицы был ошейник с шипами, а на письме — печать в виде расплывчатого пятна, словно её специально так поставили. Я попыталась поймать сову, но в глазах других выглядела нелепо: чуть ли не залезла на стол, чтобы схватить эту жуткую птицу.       Зайдя в спальню, я увидела такую картину: Нарцисса расстроенно смотрела на Димитру, а Лестрейндж тёрла своё залитое слезами лицо, отвернувшись, чтобы скрыть слёзы. Я сделала вид, что ничего не заметила.       — Да ладно, от меня нечего скрывать. Эван обидел? — Я подошла к своей тумбочке и вложила в чёрный дневник письмо.       — Бросил, — грубо бросила Лестрейндж.       У меня дёрнулся глаз. Неожиданно, но вполне вероятно, что это из‑за стресса. Я уверена, что Розье стал Пожирателем смерти, но не могу этого доказать. Интересно, Димитра в курсе, кто её отец и кто её братья?       — Да? — Я сделала удивлённое лицо. — Странно. А почему?       — Да откуда я знаю! Надоела я ему… — Димитра добавила несколько резких слов в адрес Эвана. — …Бабник.       Димитра бросила салфетки и ушла к своей кровати. Я же снова начала записывать в дневнике, как прошёл мой день. Как прошёл? Да никак. Ела, училась, получила письмо. Которое я ещё не прочитала.       Я закрылась в укромном месте, открыла письмо и прочла очередную странную записку, написанную от лица «Эвелин»:

«Мне холодно. Ты знаешь, я по тебе очень скучаю. Жаль, что я мертва. Я бы очень хотела узнать, как прошёл твой день и как твои дела. Но я уверена — мы обязательно встретимся!»

      В конце стояла одна буква: «р».       И тут я сразу догадалась о последовательности других писем. Первое письмо: «м», второе: «а», третье: «н», четвёртое: «о», а пятое… «Манор». Манор? Чей манор? Маноров у нас много. Может, какой‑то высокомерный чистокровный аристократ пишет мне, чтобы я нашла его поместье? Или нет? Я совершенно не понимаю, чего от меня хотят.       Я отложила письмо и дневник в сторону. В последний раз оглядев комнату — Блэк писала конспекты, Лестрейндж лежала, погружённая в свои мысли, — я встала и вышла. Мне нужно было срочно увидеть Аделину. Хотя, может, она ещё не проснулась? Надо проверить.       Но стоило мне выйти, как передо мной возник Андреас. Я испуганно дёрнулась.       — Дьявол! Нотт, ты с ума сошёл? — Я толкнула его в плечо.       Нотт даже глазом не моргнул и лишь слегка ухмыльнулся. Однако выглядел он безупречно: идеально выглаженная слизеринская мантия, рубашка, галстук. Волосы, как обычно, небрежно уложены, а на щеках — ямочки. Я одёрнула себя, моргнув. С чего это я так на него смотрю?       — Ты что‑то хотел? Ты к Джейн? Она… — Я не успела договорить, как он меня перебил.       — Нет, я к тебе.       Я недоверчиво прищурилась. Ко мне? Нотт ко мне? Сердце подпрыгнуло. Может, он хочет пригласить меня на свидание? Я оживилась и даже смогла улыбнуться.       — Тебе чем‑то помочь?       — Малфой тебя звал. Он в библиотеке, — Андреас не стал ждать моего ответа и равнодушно отвернулся.       — Зачем? — резко выпалила я, оторопев. Но он проигнорировал меня.       Меня проигнорировали! Зачем я нужна этому белобрысому? Я расстроенно вздохнула и едва не ударилась лбом об стену. Я‑то думала… Так. О чём я думала? Нотт меня не интересует. Я гордо подняла подбородок и спустилась по лестнице.       Я шла по коридору в сторону библиотеки и прокручивала мысли: «Зачем я понадобилась этому идиоту?» Но тут передо мной резко вылетает Алета в панике.       — Катрина! Хорошо, что я тебя нашла! — Фостер вцепилась в мой локоть, и я поморщилась от боли. — Там дементор!       Я недоверчиво посмотрела на эту ненормальную. Какой ещё, к чёрту, дементор?       — Фостер, ты адекватная? Какой дементор? — я пыталась отстранить её от себя.       — Он летает по коридору! Мне страшно! Нам нужно к профессору Дамблдору! — Гриффиндорка не прекращала истерить.       Я закатила глаза и попыталась как можно скорее успокоиться, чтобы не впечатать её в стену.       — Ты что, тухлый сэндвич съела? Фостер, отвали. Мне не до твоих шуточек, — я снова дёрнула руку.       — Катрина, я не вру! Там дементор! Дементор! — орала Алета мне в ухо.       Я ещё сильнее скорчилась и не выдержала:       — Фостер, хватит орать мне в ухо! Показывай своего дементора — я его прогоню.       — Правда?! Ты умеешь?! — У Алеты заблестели глаза от восторга. — Тогда пошли!       Фостер потянула меня в сторону тёмного коридора. «Отлично, вот там её и можно будет прибить», — мелькнуло у меня в голове.       Когда мы достигли тёмного коридора, она показала в сторону какого‑то шкафа, которого, к слову, я ни разу не видела. Однако, подойдя ближе, я узнала шкаф с боггартом.       — Фостер, я тебя сейчас убью, — прорычала я сквозь зубы и повернулась к ней, отчего та зажмурилась. — Это шкаф с боггартом! Но меня больше удивляет: действительно ли ты видела дементора, что теперь это твой страх?       — Но я правда видела дементора! Он тут летал! — настаивала Алета.       — Это был не настоящий дементор, а твой боггарт! — закричала я.       — Ну нет же, смотри! — она решительно шагнула к шкафу и потянулась к ручке.       Алета открыла шкаф, даже не подумав. Оттуда вылез дементор, и Фостер громко заорала, от чего у меня заложило уши. Она убежала за мою спину и пищала:       — Катрина, сделай что‑нибудь! Пожалуйста!       — Ридикулус!       Дементор превратился в чёрный пакет. Я усмехнулась и повернулась к Фостер.       — Как ты можешь не знать, чего боишься?       Я не заметила, как сзади меня чёрный пакет начал вертеться.       — Руки перед собой, Катрина, — прозвучал ледяной голос.       Меня мгновенно охватил страх, я не поворачивалась.       — Катрина, кто это? — Алета тихо спросила, с опаской глядя на женщину позади меня.       Я сглотнула, чувствуя, как дыхание перехватывает, а пальцы начинают мелко дрожать. Я изо всех сил сопротивлялась, не желая поворачиваться, но какая‑то сила буквально заставила меня обернуться — лицом к лицу со своим кошмаром.       Сейчас стояла напротив своего страха. Передо мной оказалась высокая статная женщина с волосами цвета мглы и глазами, лишёнными любых чувств, — строгие очертания лица и громкий стук каблуков.       Её чёрные глаза будто прожигали меня насквозь, проникая в самую душу. На глазах выступили слёзы. «Мерлин, нет…» — пронеслось у меня в голове.       — Ридикулус! — выкрикнула я, выставив волшебную палочку.       Шея женщины неестественно вывернулась. В тот же миг раздался пронзительный крик Алеты. На шум примчался Малфой.       — Что здесь происходит?! — он замер, увидев безжизненное тело на полу.       Я стояла неподвижно, глядя на него пустым взглядом. Всё это время я мечтала именно об этом — увидеть её мёртвой. Свернуть ей шею. Уничтожить. Резким взмахом палочки я отправила боггарта обратно в шкаф и захлопнула дверцу.       — Кто поставил шкаф в коридоре? Если бы это увидели первокурсники, уже бы померли от страха, — я повернулась к Алете, злобно сверля её взглядом. — Никогда не трогай этот шкаф, дура.       Я ушла, а блондинчик последовал за мной. Однако я не оборачивалась, а шла в сторону библиотеки, где мы и должны были встретиться. Я проклинала себя за этот позор. Я не должна была показывать свой страх, особенно перед этой гриффиндорской дурой. Она увидела мой страх. Я сжала кулаки, пытаясь прогнать мысли, до крови закусила губу.       — Это была твоя мать.       Я остановилась и резко повернулась к Малфою.       — Не твоё дело, — зашипела я на него. — Говори, что ты хотел от меня.       Он и бровью не повёл. Наоборот, слегка усмехнулся, от чего мне захотелось сломать ему челюсть. На ком‑то же надо выпустить ярость. А Малфой отлично подходит.       — Мне нужна твоя помощь.       — Помощь? Тебе? — я засмеялась. — Зай, ты ничего не попутал? С чего это я должна тебе помогать?       — Скажем так, я уверен: ты в этом специалист. Взамен можешь попросить меня о чём угодно.       — Нет.       — Хорошо, — староста развернулся и пошёл.       А я смотрела на него и всё‑таки решила: а почему бы и нет? Люциус — староста, значит, в Хогвартсе ему позволено больше, чем обычным студентам.       — Эй! Я согласна. Но если это что‑то сложное или опасное для моей жизни — извиняй.       Он повернулся и оценивающе взглянул на меня, подошёл ко мне.       — Пойдём за мной.

***

      Я сидела и делала блокнот. Просто супер. Нет, чтобы потратиться на свою девушку, он выбрал мою помощь, посчитал меня подходящей. Видишь ли, я девушка, и мне виднее. Я обдумывала. Нарцисса любит цвета: белый, чёрный, розовый, бирюзовый, золотой… Какой там ещё? Поэтому блокнот я взяла белый, аккуратно украсив его золотой цепочкой, и делала розовые розочки из искусственных роз. Мне нравилось, что у меня получалось.       Вдали от меня сидел Малфой и дорисовывал портрет Нарциссы. Как бы я ни ненавидела этого придурка, он действительно хорошо рисует. Я даже немного завидовала Блэк, что у неё такой романтичный парень. Я на французском написала парочку фраз и её имя — другим почерком, более гладким, красивым, не таким строгим, как у меня. Я даже была счастлива, что Малфой занял меня делом. Когда я что‑то делаю, я сразу обо всём забываю.       — Сколько времени ты рисовал картину? — спросила я.       — Всё лето, — ответил Люциус, добавляя штрихи на картине. — Старался, чтобы ей понравилось. Что думаешь?       Я поразмыслила. А если бы мне такое подарили, сделанное от руки? Наверное, я бы посчитала, что этот человек достоин меня, раз потратил столько времени.       — Нарцисса ценит подарки ручной работы. Любая бы девушка оценила такой поступок. Помню, как на втором курсе Альвина подарила ей вазу, сделанную своими руками, в любимых цветах Нарциссы — золотом и бирюзовом. Выглядело это как настоящая профессиональная работа мастера. Да ещё в той вазе каждый день появлялись цветы — всегда разные.       Малфой явно удивился. Конечно, возможно, он видел эту вазу. Я уверена, дома у Нарциссы она стояла.       — Мне Нарцисса показывала её. Я и впрямь не мог подумать, что Эйвери в двенадцать лет на такое способна. Похвально, — признал он.       Я покачала головой. Странно, ведь это первый разговор с Малфоем без ссор и колкостей. В самом деле, изначально я не хотела начинать эту вражду. Я могла бы с ним дружить. Я умею дружить с мальчиками без особой влюблённости. Мне были интересны личности способные, но, увы…       На третьем курсе я поссорилась с ним, потому что его родители решили, что было бы неплохо, если бы я вышла замуж за него. Потому что, видите ли, я красивая, стройная, умная, с характером — идеально бы ему подошла. Люциус, будучи пятикурсником, пытался бегать за мной, но я всячески отвергала его, потому что была неравнодушна к другому. Ссора была большая. Благо, отец заступился за меня и не хотел отдавать меня замуж за кого попало.       Мой отец ненавидел Малфоев. А эта семейка думала, что брак всё исправит. Ну конечно…       Я отбросила мысли и уже закончила блокнот.       — Оценивай, — сказала я.       Он взял в руки блокнот и, на удивление, действительно был впечатлён.       — Благодарю. Отличная работа. Если что, обращайся ко мне, — произнёс он.       Я кивнула и вышла из библиотеки. Мы делали это в каком‑то скромном уголке, где почти никто не бывает из‑за малого количества книг.       Но тут моё внимание привлекла ссора. Дамблдор, МакГонагалл, Слизнорт, Димитра и… Ну конечно же, мистер Поттер.       Я незаметно подкралась к декану, который стоял в стороне, весь растерянный. Бедный Слизнорт. Что же Лестрейндж такого натворила?       — Профессор, — я тихо прошептала, — что случилось?       Профессор встрепенулся и прошептал в ответ:       — Девочка моя, вашу подругу подозревают в убийстве… Мисс Яксли нашли в своей спальне… — профессор сглотнул, — с изрезанными руками.       Я удивлённо вскинула брови. Чего? Быть такого не может. Я, конечно, понимаю, что Лестрейнджи все жестокие, но Димитра бы её могла отравить, испортить ей лицо, репутацию. Но убивать — вряд ли.       — Разве это не похоже на попытку суицида? Яксли, мне казалось, всегда не дружила с головой, — мой голос прозвучал громче, чем следовало, и ко мне обернулись.       — Мисс Мальсибер, вы что‑нибудь об этом знаете? — профессор МакГонагалл настороженно посмотрела на меня.       — Нет. Знаю только, что Яксли в последнее время была сама не своя, — я говорила ровно и посмотрела на Димитру. Сейчас я навру. Та пристально вцепилась в меня, и я продолжила: — Ну, нервная была, кидалась на всех, расстроенная ходила. И вообще, о её состоянии должно быть известно её подругам.       — Вы что‑нибудь ещё знаете? С кем она бывает? — спросил аврор.       — Нет, я с ней не дружу. Она гуляет с Селвин, Блэйд, Кэрроу.       — Спасибо за информацию, — он улыбнулся, а затем строго повернулся к Димитре. — Мы ещё не закончили.       Димитра скосила на него взгляд. Ей сказали быть свободной, все ушли разбираться. Я подошла к Лестрейндж.       — Как обычно, тебя во всём винят. Почему они вообще на тебя подумали? — спросила я.       — Видимо, из‑за того, что я с ней сегодня поссорилась, — вздохнула Димитра. — Подумаешь, пару резких слов сказала. Это же не повод… чтобы она на такое решилась. Она, конечно, порой вела себя неразумно, но не до такой же степени.       — Да, а этот Поттер явно хочет выставить тебя виноватой, — я слегка усмехнулась. — Джеймс, кстати, весь в отца — такая же тяга к обвинениям. Наверное, узнал, что отец здесь, и теперь старается выглядеть примерным.       — Старший Поттер вечно поучал моих родителей, будто они не знают, как нас воспитывать, — Димитра нахмурилась, но потом её лицо смягчилось. — Спасибо, что вступилась. Честно говоря, если бы не ты, я бы, наверное, сорвалась на этом Поттере.       Я улыбнулась уголком рта. Видимо, Алета всё‑таки заразила меня своим гриффиндорским геройством.       — Кстати, Розье ещё не пришла в себя?       — Нет, но скоро должна. Она сильная, справится. Это же Розье, в конце концов.

***

      Лестрейндж и Мальсибер уходили в сторону левого коридора.       «Интересно, что же младшая Лестрейндж сотворила? Жаль, что они все сегодня оказались рядом с Катриной. Повезло тебе, Мальсибер. Сегодня. Но не переживай, детка. Мы ещё увидимся», — пронеслось в мыслях у кого‑то, кто наблюдал за ними из тени.