Дневники чистокровных

      У Беллатрисы не складывались отношения с родителями. Как старшая дочь и лицо семьи Блэков — подобно своему кузену Сириусу — она несла тяжкое бремя главной наследницы. От неё ждали безупречного соответствия традициям, но ни она, ни Сириус не были созданы для этой роли.       Беллатриса отличалась от сестёр — Нарциссы и Андромеды. Она почти не походила на мать и совсем не была похожа на отца. Однокурсницы сторонились и боялись её, а парни либо пытались к ней подступиться, либо старательно игнорировали.       Кроме Родольфуса.       На четвёртом курсе Беллатриса впервые заинтересовалась кем‑то. Они встретились в Запретной секции библиотеки: когда Беллатриса попыталась произнести запретное заклинание, она чуть не сожгла книгу. Родольфус помог ей — объяснил, как правильно использовать магию, и показал множество новых вариантов, о которых Белла раньше не знала.       Она редко общалась с чистокровными волшебниками, да и к ней мало кто решался подойти. Но когда она увидела его глаза, что‑то внутри неё дрогнуло. Ей очень понравились его взгляд и руки! Беллатриса пыталась подавить в себе эту привязанность — прежде она никогда не испытывала подобного чувства (исключение составляли сёстры, но то было совсем иное).       Они стали часто встречаться в библиотеке: обсуждали магию, тёмные искусства, отношение к «грязнокровкам», помогали друг другу с домашними заданиями. Постепенно они сближались. Беллатриса поделилась с ним переживаниями о родителях и своей боли — раньше она никому не рассказывала, как ей бывает тяжело. Родольфус тоже открылся ей. Так они стали намного ближе, несмотря на различия. Белле хотелось кому‑то высказаться и почувствовать облегчение, а Родольфус оказался тем, кто выслушал её и дал нужные советы. Она старалась не показывать, насколько ей приятно осознавать, что кто‑то её понимает.       Со временем их дружба переросла во что‑то большее. Беллатриса втягивала его в нарушения правил, которые он прежде ненавидел. Но и его это начало увлекать. Они бегали по коридорам ночью, сбегали на улицу, забирались в Запретный лес. Именно там, в самом мрачном и опасном месте, они впервые поцеловались. Беллатриса запомнила его прикосновение и вкус губ — острый, со вкусом опасности и страсти. Таких прогулок у них было немало…       Спустя два года всё изменилось. Беллатриса давно поняла, что любит его по‑настоящему. Она присылала ему конфеты и личные вещи, а Родольфус всегда ставил её интересы на первое место. Казалось, они — идеальная пара. Но, сколько бы они ни целовались и ни дарили друг другу подарки, внутренние проблемы так и оставались нерешёнными.       — Я видела, как ты посмотрел на неё! Она тебе нравится?! Ты просто козёл! Я убью её! Убью!       — Беллатриса, я не смотрел на неё! Хватит устраивать сцены ревности, веди себя подобающе — ты леди.       — Я сама разберусь, что мне делать!       Тогда они впервые поссорились до драки (точнее, Беллатриса набросилась на Родольфуса). Он не пытался отбиваться или поднимать на неё руку — терпеливо ждал, пока она успокоится. Когда истерика заканчивалась, Родольфус «успокаивал» Беллатрису в кровати. Но и он был не без изъянов: как и она, ревновал до безумия.       — Тебе Нотт приглянулся, м? Признайся, он тебя трогал? Трогал там?! Отвечай!       — Да не трогал он меня! Что ты несёшь!       Ссор становилось всё больше. Когда Родольфус объявил о расставании, Беллатриса разрыдалась и не хотела его отпускать.       — Родоль, не бросай меня… Пожалуйста!       — Убери руки.       В бешенстве Беллатриса запустила в него серией заклинаний — завязалась схватка.       Беллатриса ненавидела его, но хотела быть с ним.       Родольфус любил её, но не хотел быть с ней.       Летом перед седьмым курсом их родители объявили, что роды Лестрейнджей и Блэков должны воссоединиться. Изначально планировалось, что Рабастан женится на Нарциссе, но младшему было позволено больше, чем старшему. Родольфуса же хотели женить на Андромеде. Беллатриса пришла в ярость и заявила, что они с Родольфусом вместе.       Она была зависима от него. И тогда она поняла, что не ненавидела и не любила его по‑настоящему. Родольфус не остыл к ней, но решил, что им лучше остаться друзьями.       Однако у Беллатрисы Блэк были другие планы…

***

      Нарцисса всегда была особенным ребёнком в семье — самая младшая и любимая, особенно у Друэллы Блэк. Она унаследовала внешность Розье от бабушки Нарциссы Розье. Нарцисса была послушной дочерью, старалась не перечить родителям и быть достойной наследницей. Она хорошо училась, имела много друзей и поклонников, была окружена любовью.       Люциус Малфой долго добивался её внимания: носил цветы, помогал с домашними заданиями и уроками, а ещё — то и дело дёргал за волосы. Он мечтал завоевать её расположение, и в конце концов ему это удалось. Они начали встречаться летом, на балу: тогда они танцевали и кружились, словно вокруг не существовало никого, кроме них двоих.       Но не всё в жизни Нарциссы шло гладко. На неё постоянно косились и перешёптывались — порой ей казалось, что вся школа её ненавидит, особенно девочки. Их съедала зависть, а некоторые даже пытались угрожать: «Мой парень на тебя посмотрел — ты ничем не лучше меня!» Так было всегда. При этом Нарцисса никогда не стремилась уводить чужих парней. Напротив, чрезмерное внимание со стороны мужчин вызывало у неё панику — она боялась, что с ней может что‑то случиться.       Нарцисса старалась думать о хорошем и не обращать внимания на завистниц. У неё сложились тёплые отношения с другими девочками: Джейн Нотт, Аделиной Розье, Эланорой Фарадей. Этого было достаточно, чтобы не чувствовать себя одинокой.       Она без ума была от Люциуса, но не показывала этого. Всегда старалась скрывать свои чувства, хотя иногда перед ним становилась уязвимой. В редкие моменты встреч, когда он глубоко смотрел в её глаза и касался руки, она ощущала безопасность и желание быть с ним вечно.       Некоторые завистницы пытались отобрать у Нарциссы жениха, и тогда она приходила в ярость. Она не боялась их — презирала и унижала. «Зависть — признак слабости и неуверенности в себе», — думала она. Поэтому Нарцисса легко никого и никогда не подпускала ни к себе, ни к Люциусу. В целом же она не жаловалась на свою жизнь.