Дневники чистокровных

      После того как мне всё рассказала Катрина, я долго не могла собрать мысли в кучу. В голове крутилось множество вопросов, от которых сжималось сердце. Почему мой брат и моя лучшая подруга скрывали свои отношения? Почему Эван так поступил? Почему обо мне они забыли…       По словам мадам Помфри, ко мне никто не заходил, кроме Рабастана. Ну конечно же. Как сказала Мальсибер, её не пускали ко мне, потому что, как выразился профессор Тёрнер: «Чокнутая Мальсибер плохо влияет на Розье».       Я сжала кулаки, чувствуя, как внутри закипает злость. «Ну конечно, ему же виднее, кто как на меня влияет», — мысленно бросила я.       Ладно. Мне осталось всего ничего, верно? Проверить эссе, которые писал за меня Рабастан, догнать в учёбе, поговорить с Эваном, поговорить с Димитрой, пересмотреть письма от лица Эвелин, узнать, что случилось с Яксли. Да, вот почему мне нельзя и дня пропускать, особенно когда учёба наваливается всей тяжестью.       Я уже вернулась в общую спальню. Здесь, как всегда, пусто и царит беспорядок.       Приведя в порядок локоны, я собрала их в высокий хвостик, аккуратно разгладила складки на мантии и блузке. Глубоко вдохнув, я вышла из комнаты — пора было следить за порядком.       Если первые новости произошли в субботу, то в воскресенье, как мне говорили, всё было тихо и спокойно: все учились, никакой мистики. Правда, тогда нашли предсмертную записку Яксли и всё. Но, как я знаю, она выжила и сейчас лежит в больнице. От школы её, скорее всего, отстранят. Даже как-то жаль её. Родители наверняка ей выскажут, как она опозорила их репутацию. Впрочем, нужно было думать заранее.       Я вышла из спальни — и тут же на меня налетела Димитра.       — Аделина, ну наконец-то ты здесь! — воскликнула она, хватая меня за руку. — А то я начала думать, что ты меня бросила так же, как и твой брат!       Я невольно отступила на шаг, стараясь сдержать эмоции.       — Да, я здесь, — ответила я ровным голосом, но внутри всё кипело. — И нет, я пока тебя не бросила. Но я очень хочу на тебя накричать. Какого чёрта ты скрывала от меня отношения с моим братом? И почему тебя обвиняют в смерти Яксли?       Димитра опустила взгляд, нервно теребя край мантии.       — Ну, вообще-то, я хотела тебе сказать про отношения с Эваном… эм… потом! Но сейчас это не так важно — он меня бросил!       Я почувствовала, как внутри всё сжалось от боли за подругу, но тут же вспыхнула новая волна гнева.       — Нет, это важно, Димитра! Мне казалось, между нами доверительные отношения. А ты просто взяла и скрыла это от меня — прямо как Эван!       — Я не скрывала! — она вскинула голову. — Я сама толком не знала, что между нами! И вообще, сейчас мне нужно с ним разобраться!       Димитра попыталась обойти меня, но я решительно преградила ей путь.       — Я сама с ним разберусь, — твёрдо сказала я. — А ты не лезь в это. Я всё ещё обижена на тебя.       — Нет, Аделина, — её глаза потемнели от ярости. Она шагнула ближе, почти вплотную. — Я сама. С ним. Разберусь. Он должен отвечать за свои действия, когда бросает Лестрейндж.       Я вздохнула, пытаясь сохранить спокойствие.       — Его действия хоть и неправильные, но я не думаю, что он поступил так просто так. Возможно, ему что-то угрожает или у него что-то случилось. Я хочу в этом разобраться. Он мой брат.       — Аделина, мне плевать, что у него случилось! — Димитра сжала кулаки. — Он меня бросил. Он за это поплатится как следует. Не нужно его прикрывать — ты ему не старшая сестра.       — Димитра, прекрати сейчас же, — устало сказала я, чувствуя, как силы покидают меня. — Я тебя по-хорошему прошу.       — По-хорошему? — она усмехнулась, и в этой усмешке было столько злобы, что мне стало не по себе. — Нет уж, по-хорошему я не умею, Ади. Считай, что твой брат — труп.       От этих слов моё сердце сжалось, а внутри вспыхнула ярость. У меня всегда была такая реакция, когда я начинала думать, что моих близких может не стать.       — Ты не тронешь моего брата! — я схватила её за плечи, слегка встряхнув. — Димитра, хватит!       — Не повышай на меня голос, Розье, — она оттолкнула мои руки. — Куда же делось твоё спокойствие? Или я тебя задела?       — Заткнись, Лестрейндж! — я почти кричала. — Я твоя староста, и я тебе говорю: не смей. Не смей ничего делать! Ты на грани исключения из Хогвартса — тебе этого мало?       — Мне плевать, — её голос дрогнул. — Мне больно… — она осеклась, и на мгновение в её взгляде промелькнула уязвимость.       — Мне тоже бывает больно, Димитра! — с горечью в голосе сказала я. — Меня вообще никогда не принимали за человека! Разве обо мне ты хоть раз думала? Ты не думала, что мне обидно оттого, что я ни на кого не могу положиться в своё отсутствие? Что мне не доверяет мой брат? Что ты ведёшь себя по отношению ко мне как эгоистка! И меня никто не уважал как старосту! И да, плевать, что сейчас нас слышит весь факультет!       Не дожидаясь её реакции, я развернулась и спустилась вниз. В гостиной уже собралось немало студентов — они слышали нашу стычку. Время почти восемь утра — почему все ещё здесь?!       — Какого чёрта вы тут стоите? — я обвела взглядом толпу, стараясь говорить твёрдо, хотя внутри всё дрожало. — Скоро уроки! Мне лично вас проводить до кабинетов?       Все уставились на меня. Конечно, они не привыкли видеть свою старосту в таком состоянии. Я редко позволяла себе такие эмоции. Глубоко вздохнув, я попыталась взять себя в руки. Отец не одобрил бы такого поведения. Он рассчитывает на меня! Я не хочу его разочаровать.       Гневно шагая по коридору, я делала глубокие вдохи и выдохи. Мерлин, почему всё именно так происходит? Голова бешено кружилась, и я рукой упёрлась в стену, чтобы не упасть.       «Мне нужно просто успокоиться, — мысленно повторяла я. — Всё будет хорошо. Не нервничать. Самое главное — оставаться спокойной…»       — Аделина? — прозвучал голос Рабастана.       Без слов я подошла к нему и обхватила его торс, уткнувшись лицом в грудь. Я, сдержанная и всегда холодная Аделина Розье, сейчас просто хотела, чтобы меня обняли и пожалели.       Рабастан молчал, крепко прижимая меня к себе и тихонько гладя по волосам. Его тепло и спокойствие давали понять, что он рядом. Да, я знала, что Рабастан меня не бросит.       — Меня всё уже достало… — тихо прошептала я. — Я поссорилась с твоей сестрой из‑за Эвана. Ты знал, что они встречались?       — Нет, я сам только недавно об этом узнал, — он вздохнул. — И я… разозлился на него за то, что он это скрывал. И на Димитру я зол, — он издал короткий смешок. — Мы злимся на них из‑за одной причины. Не люблю, когда родной мне человек что‑то от меня скрывает.       Я промычала что‑то в знак согласия. Но если перевернуть карты, мы с Рабастаном не одно и то же делаем? Официально мы и не встречаемся пока что…       Я оторвалась от Рабастана и посмотрела ему в глаза. В них не было ни осуждения, ни злобы — только спокойная поддержка.       — Почему Эван бросил Димитру? — спросила я.       Рабастан помолчал, потом наклонился и прошептал мне на ухо так, чтобы слышала только я:       — Эван принял метку. Это всë объясняет.       Я замерла. Нет. Рано же ещё? Почему? Зачем отец ему это не сказал? Зачем он отдал Эвана… Это было последней каплей — глаза заслезились.       — Нет… — по моим щекам потекли слёзы, и я ударила Рабастана по плечу. — Что ты несёшь…       Рабастан тут же начал меня успокаивать.       — Ади, успокойся, всё не так плохо… Все же принимают, и я тоже…       — Но нет… Зачем? Он же будет мучить Эвана при любой ошибке. Я знаю, как это! Я видела собственными глазами, как он пытал моего отца!       Рабастан крепко обнял меня. А я закусила губу, чтобы не разрыдаться в голос. Слабость. Тупая слабость. Позор. Нужно взять себя в руки. Но тело не слушалось — оно дрожало, а слёзы всё текли и текли.       — Прости меня, — Рабастан мягко приподнял мой подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. — Это… обязательства.       — Жизнь этого не стоит, — прошептала я, вытирая щёки тыльной стороной ладони. — Чистокровные традиции можно соблюдать без… рабства.       — Это не рабство.       «Не рабство? А что же это тогда?» — пронеслось в голове.       — Не пытайся со мной спорить, — возразила я.       Я отступила на шаг, и внезапно ощутила холодок, пробежавший по спине от его взгляда. Но я не придала этому значения — мысли были заняты другим.       — Аделина, ты сама скоро поймёшь, что это не так, — мягко сказал Рабастан. — А пока… Пойди к Эвану. Думаю, ему хоть какая‑то поддержка от тебя сейчас нужна.       Он наклонился и нежно поцеловал меня в щёку, затем улыбнулся.       — Я поговорю с Димитрой. Она не будет в это лезть.       Рабастан отстранился, и я почувствовала, как тепло его присутствия тает, уступая место одиночеству. Я молча кивнула и развернулась. Нужно найти брата. Прошёл уже почти месяц. Неужели я так старательно игнорировала его всё это время?

***

      Два месяца назад. Пятнадцатое июля.

      — Ты достаточно уже опозорил нашу семью, Эван, — голос отца звучал холодно и ровно, как лезвие ножа. — Сначала ссора с младшим Роули, потом высмеивание Селвинов. Что мне ещё от тебя ожидать? Брак с грязнокровкой?       Я стоял, опустив голову, и смотрел в пол, стараясь не выдать усмешку. «Ох, вот как? Я опозорился?» — мысленно усмехнулся я.       — Чего же ты только меня стыдишься? — я поднял взгляд, встретившись с его ледяными глазами. — Гляди, Аделина тебя тоже разочаровала. Разве тебе не стыдно за неё? Она отказалась от брака с Гринграссом, а ты это проигнорировал!       Отец нахмурился, и я отчётливо увидел, как лопается его терпение. Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки.       — Замолчи, Эван, — он сделал шаг ко мне, и я невольно напрягся. — Я сейчас говорю за тебя. Ты наследник, и твой брак гораздо важнее.       Я резко поднял голову, глядя ему прямо в глаза.       — Ну конечно, Аделина у нас вся такая правильная доченька, а я — дерьмо, м?       Резкая пощёчина заставила мою голову дёрнуться в сторону. Но это не остановило меня — напротив, только разожгло ярость.       — Эван, за словами следи, — отец говорил тихо, но от этого его голос звучал ещё страшнее. — Ещё слово — и будешь заперт в подвале на неделю, без еды и воды. Может, это чему‑то тебя научит.       — Ты меня этим не напугаешь, — уголок моего рта приподнялся в кривой усмешке. — Мне плевать.       По гримасе отца я понял, что он в бешенстве. Я уже направился к двери, но его голос заставил меня остановиться.       — Я знаю, что ты собираешься работать в министерстве во Франции, — произнёс он. — Твоя детская мечта, не так ли?       Я усмехнулся. Надо же, помнит.       — Как это мило с твоей стороны, — мой голос сочился сарказмом. — Помнишь каждую мелочь, которую я тебе говорил.       — У тебя этого не будет, — отрезал он.       — Очень в этом сомневаюсь.       — Поверь, Эван, если ты провалишь экзамены, ты будешь нищим продавцом какого‑то ларька. Наследство я вряд ли тебе выделю. Знаешь ли, в Хогвартсе есть один человек, который с лёгкостью испортит твой аттестат. Ты же не хочешь этого, верно?       Я замер и резко обернулся. Какого чёрта он задумал? Всматриваясь в самодовольное лицо отца, я вдруг понял, к чему он клонит. Он хочет, чтобы я остался ни с чем, как нищеброд?       — Что ты задумал? Ты хочешь лишить меня состояния и работы? — мой голос дрожал от гнева.       — Ты всё верно подметил, — отец слегка наклонил голову. — Но если выполнишь моё условие…       — Ни за что! Я не буду выполнять твои условия! Ты блефуешь. Кто из профессоров в Хогвартсе способен испортить мои баллы по СОВ? Твои манипуляции на меня больше не действуют.       — Зря ты так, Эван. Тёрнер не отказался мне помочь, — отец произнёс это с едва заметной улыбкой.       Я фыркнул. Невообразимо, что усатый дядька, громче всех кричавший о чести и достоинстве, теперь берёт взятки у аристократов. Сжав кулаки, я боролся с желанием схватить волшебную палочку и вышвырнуть отца в окно.       — Что за условие? — наконец спросил я, стараясь говорить ровно.       — Ты примешь метку Пожирателя смерти. Это всё, — его голос прозвучал почти буднично.       На мгновение воцарилась тишина. Я усмехнулся. Всего лишь стать Пожирателем смерти? Ладно. Я давно хотел это сделать — не потому, что хотел пойти по стопам отца или оправдать его ожидания, а просто потому, что меня манила эта аура смерти и тёмной энергии. Да, я не против…       — И всё? Всего лишь стать Пожирателем, и ты от меня отстанешь? Хорошо, — я произнёс это почти небрежно, но внутри всё кипело.       — Всего лишь? — отец нахмурился. — Ты заблуждаешься, Эван. Это тебе не просто полетать по небу и махать палочкой. Ты понимаешь, на что ты идёшь?       — Естественно, я это понимаю и без тебя, — я старался говорить уверенно, хотя где‑то глубоко внутри шевельнулся страх.       — Тогда завтра мы с тобой отправимся к Тёмному Лорду. И да, Аделине об этом — ни слова.       Я молча кивнул. В горле пересохло.

***

      Я сидел под холодной водой, и… нет, мне не было холодно. Я вообще ничего не чувствовал. Я забыл, когда был на занятиях, не помнил, какая сегодня дата, не знал, где Рабастан и Аделина, и не знал, как там мой демонёнок. Больно ли ей от расставания? Хах, может, она даже куклу вуду на меня использует? Было бы неплохо просто взять и умереть. А зачем мне ещё жить? Я сам выбрал этот путь.       Встав с холодного кафеля, я не стал надевать сухую одежду — просто лёг под одеяло. Когда я в последний раз нормально мылся? Может, месяц назад. А может, и вчера. Время потеряло смысл.       В дверь постучали. Кто? Рабастан? Не хочу сейчас его видеть. Я закрыл глаза, пытаясь проигнорировать стук.       — Эван, открой дверь, — раздался голос Аделины.       Я чуть усмехнулся. Надо же. Сестрёнка вспомнила, что у неё есть брат.       Я встал и подошёл к двери, резко распахнул её. У Аделины вид был… паршивый. Неужели она ревела?       — Нам нужно поговорить, — сказала она, глядя мне прямо в глаза.       — А если я не хочу с тобой разговаривать? — я уже хотел захлопнуть дверь, но Аделина не дала мне этого сделать. Я раздражённо фыркнул: — Да что такое?       — Покажи руку, — её голос звучал твёрдо, но я заметил, как дрожат её пальцы.       Я снова ухмыльнулся и показал ей правую руку.       — Думаешь, я режусь? Ну‑ну.       Она искоса взглянула на меня.       — Левую.       Я замешкался, но постарался не подать виду.       — Зачем?       — Показывай, — повторила она, и в её голосе прозвучала сталь.       Я отстранился от неё. Как она это поняла? Кто ей сказал?       — Нет.       — Эван, покажи руку! — Аделина вцепилась в мою левую руку, и я попытался её оттолкнуть, но она успела увидеть.       Я толкнул её назад.       — Какого чёрта ты делаешь?!       — А какого чёрта это на тебе?! — её голос сорвался на крик. — Объясни мне. Ты сам туда пошёл?       — Да, — я сжал зубы. — Я сам туда пошёл. Ну и что?       — Зачем? — голос Аделины дрожал, но она не отступала. Её глаза, полные боли и недоумения, впились в моё лицо.       Я отвернулся, избегая её взгляда. В горле встал ком, но я заставил себя ответить холодно и ровно:       — Захотелось.       — Это не ответ, Эван! — она шагнула ко мне, сжимая кулаки. — Ты должен мне всё объяснить!       Я почувствовал, как во мне закипает раздражение. Почему она не может просто оставить меня в покое?       — Тут нечего объяснять, — я повысил голос. — Я сам захотел. Всё, уйди.       Резким движением я захлопнул дверь перед её лицом. Послышались возмущённые стуки и крики, но я проигнорировал их. Прислонился спиной к двери, закрыл глаза и глубоко вздохнул.       «Она узнала. Отлично. Впрочем, ей‑то какое дело?» — мысленно бросил я, пытаясь заглушить нарастающую тревогу.       Аделина переживëт это. Димитра… тоже. Рано или поздно все привыкнут.       Я лениво лёг на кровать, закрыв глаза. Тело казалось чужим и тяжёлым, словно налитым свинцом. В голове крутились обрывки мыслей, смешиваясь в хаотичный клубок.       «Привыкнешь, — убеждал я себя. — Это всего лишь ещё один шаг. Ты сам его выбрал».