Дневники чистокровных

      Разговор с Эваном не принёс ответов — лишь оставил после себя тяжёлый осадок. Я возвращалась от общежития мальчиков, погружённая в раздумья. Вопросы множились, а ясности не прибавлялось. Впрочем, шанс возобновить беседу ещё представится. Сейчас же моя главная цель — поговорить с Катриной. Пропажа Эвелин сильно ударила по ней, и Катрина убеждена: кто‑то намеренно над ней издевается.       Путь лежал на зельеварение. Странно, что первого урока с профессором Тёрнером не было — он редко пропускает занятия. Инцидент с непреложным обетом не выходил у меня из головы. Я невольно взглянула на свою руку и мысленно упрекнула себя: «Как я могла так поступить?» Теперь очевидно — это был опрометчивый шаг. Но сожалеть поздно, нужно двигаться дальше.       В кабинете зельеварения уже хлопотал профессор Слизнорт, готовясь к занятию. Среди оживлённо переговаривающихся студентов я заметила Димитру — она забилась в самый угол. Подходить к ней я не собиралась, хотя в глубине души шевельнулось сомнение: Может, я действительно в чём‑то виновата?       Отбросив тревожные мысли, я сосредоточилась на словах профессора.       — Так, вроде все пришли. Сегодня будем готовить «Умиротворяющий бальзам». И, разумеется, все — по парам! — объявил он.       По аудитории прокатился недовольный гул. «По парам» — фраза, которую студенты терпеть не могли. Чаще всего профессор ставил меня в пару с кем‑нибудь из тех, кто, по его мнению, мог «почерпнуть у меня знаний».       Но сегодня фортуна была на моей стороне.       — Аделиночка, будь добра, поработай с Катриной, — ласково обратился ко мне профессор. — Ты долго отсутствовала, и у нас появился новый учебник по алхимии. Уверен, Мальсибер тебе всё объяснит.       Профессор продолжил распределять остальных. Я с едва заметной улыбкой направилась к одному из столиков с котлом. Катрина уже притащила два увесистых тома: «Алхимия, 5 курс» и «Расширенный курс по зельеварению, 5 курс».       — Самые громоздкие учебники достаются только пятому и седьмому курсам… Ну, жаловаться не стоит — скоро СОВ сдавать, — вздохнула Катрина, протягивая мне учебник по алхимии.       Я взяла тяжёлую книгу, перелистывая страницы. Мерлин, больше двух тысяч! Пока я искала раздел про «Умиротворяющий бальзам», краем глаза заметила, как Димитра и Эван оказались в паре. Но девушка тут же отстранилась от него, словно он был чем‑то отталкивающим — вонючим эльфом или грязнокровкой. Значит, лестрейнджская особа причислила его к низшим существам. Я могла понять её отношение к нему — но не к себе. Оглядевшись, я поймала взгляд Эвана: он смотрел на Димитру с такой тоской, что сердце сжалось. Может, Рабастан сможет на него повлиять? Он ближе к Эвану, чем Эван ко мне. Так вышло, что чужой человек стал ему роднее, чем собственные родственники.       Отвернувшись, я наконец нашла нужную страницу. Рецепт оказался несложным. Но Катрина скривилась, увидев список ингредиентов.       — Что там идёт первым?       — Ты воду налила? — я заглянула в котёл. Разумеется, нет. Достав волшебную палочку, произнесла: — Агуаменти.       — Так, что у нас тут? — Катрина уткнулась в учебник и пробормотала: — Опять эти единороги…       Я тихо хмыкнула, взяла толчёный лунный камень и всыпала его в котёл, затем начала медленно помешивать. Катрина наклонилась ближе и негромко спросила:       — Весь Слизерин говорит о твоей ссоре с Димитрой и о её расставании с Эваном. Что происходит?       Моё настроение мгновенно испортилось. Я поёрзала плечами и сдержанно ответила:       — Сама не знаю, если честно… — сделала паузу. — Наверное, я что‑то сделала не так.       — Сомневаюсь, что дело в тебе. Эван и Лестрейндж всё же похожи. Две истерички, но между ними явно проскакивает страсть.       Мы обе невольно посмотрели в их сторону. Они готовили зелье, внешне спокойные, и вели себя как все — будто между ними ничего не было.       Я снова сосредоточилась на нашем вареве, добавляя толчёный рог единорога. В котле что‑то забулькало, появилась сероватая масса.       — Запах нормальный, — констатировала я. — Порежь корень.

***

      Спустя время студенты выстроились перед профессором Слизнортом, пока тот оценивал зелья. Некоторые запахи были откровенно отвратительными — я невольно поморщилась. От нашего котла, к счастью, не несло ничем дурным.       У Флинта и Уилкиса котёл взорвался, окатив их красной жидкостью, словно они свинью зарезали. Как и ожидалось, от этой пары ничего иного ждать не приходилось. Фостер и Петтигрю — отдельная история: Фостер вечно суетилась, а Петтигрю явно не блистал талантами.       Профессор тяжело вздохнул и вынес вердикт:       — Мистер Люпин и мисс Эванс — десять баллов. Мисс Розье и мисс Мальсибер — десять баллов. У вас превосходное зелье, между прочим. Наши самые способные студенты, всем на заметку. Мисс Лестрейндж и мистер Розье, я приятно удивлён вашим результатом. Мисс МакДональд и мистер Поттер… Милая Мэри, спасибо, что согласились научить Поттера варить зелье. Ваш ум, надеюсь, заразителен. Все названные фамилии получают по десять баллов, а остальным советую в следующий раз приложить больше усилий. На этом урок окончен. Все свободны!       Я вышла из кабинета, но внутри царили пустота и тоска. Димитра прошла мимо, словно мы никогда не были знакомы. Рабастан шёл рядом с Эваном, они о чём‑то смеялись. Альвина и Катрина ускользнули вперёд. А я… осталась одна? Странное ощущение, которое быстро прошло. Плевать. Все иногда бывают одиноки — взять хотя бы Фостер. Та странная девочка вечно спешит всем помочь. Понимаю, она на Гриффиндоре, но не до такой же степени… Добрая. Даже к этому неприятному Петтигрю, который, кстати, был ей под стать. Помню, как‑то раз она увидела мёртвого ворона с отрубленным крылом, расплакалась, а потом спокойно пошла закапывать его останки. Ну и зрелище…       — Аделиночка, девочка моя, можно тебя на минуточку? — раздался мягкий голос профессора.       Я обернулась и зашла в класс, закрыв дверь. Слизнорт убирал котлы, продолжая говорить:       — Ты моя самая талантливая студентка, прямо как твой отец в твои годы. Было очень жаль, когда ты пропустила занятия. Ты же знаешь, что скоро олимпиады по предметам? Наверняка слышала про эту новую инициативу в магических школах. Все уже определились с выбором дисциплин.       Я слегка приподняла бровь. Олимпиады? Впервые слышу. Медленно покачала головой. Профессор удивился.       — Да? Я думал, мисс Лестрейндж вам об этом рассказала… Но не переживай, это просто проверка твоих знаний. Кстати, твой брат выбрал больше пяти предметов… Может, и ты попробуешь? — Он протянул мне листок для заполнения.       Я взяла перо и пробежалась взглядом по списку дисциплин. Какой выбрать? Решив не тратить время на раздумья, наугад отметила семь предметов — семь смертных грехов: трансфигурация, защита от тёмных искусств, зельеварение, нумерология, заклинания, астрономия, древние руны. Подписала и вернула лист профессору. Он радостно принял его и вручил мне какую‑то тетрадку.       — Даю тебе по секрету, — шёпотом произнёс он. — Думаю, тебе это пригодится. Я очень надеюсь на тебя, Аделиночка. Нашему факультету и школе нужно укрепить репутацию. А учитывая твою фамилию, способности и число выбранных предметов…       — Спасибо, профессор, — улыбнулась я. — Можете на меня рассчитывать.       Развернувшись, я вышла в пустой коридор, убрав тетрадку в сумку. Пора спешить на следующий урок — не хочу, чтобы МакГонагалл отчитала меня за опоздание. Авторитет и ответственность — вещи хрупкие.       Я шла по длинному коридору. Странно, вокруг ни души, и такая тишина… Достав тетрадку, я начала листать её на ходу.       Хитрые приёмы в приготовлении зелий, тонкости нумерологии, загадочные древние руны… Да, декан постарался. Уверена, он не только мне её дал. Слизнорт действительно предан факультету — готов на всё ради его репутации, стараясь скрыть любые недочёты…       Вдруг я уловила странный запах — он доносился из подсобки, где хранились ингредиенты для зелий. Подсобка Слизнорта. Запах усиливался — кровь и гниль смешивались в тошнотворный коктейль. Я замерла, вглядываясь в дверь. Ручка была перепачкана чем‑то тёмным, почти чёрным в полумраке коридора. Возле порога валялся кинжал — лезвие покрыто засохшими потеками, рукоять тоже в крови.       Холод пробежал по спине, волоски на руках встали дыбом.       — Мерлин… — выдохнула я, чувствуя, как пересохло в горле.       Сердце забилось чаще, дыхание стало прерывистым. Я отступила на шаг, но ноги будто приросли к каменному полу. Что‑то манило внутрь — не любопытство, а какой‑то первобытный зов, будто кто‑то шептал: «Зайди, посмотри».       Собрав волю в кулак, я вытащила волшебную палочку, сжала её так, что костяшки побелели.       — Люмос, — произнесла я дрожащим голосом.       Мягкий голубой свет озарил тесное помещение. В углу, скрючившись, лежало тело. Сперва я не узнала её, но потом…       Эмили Картер. Та самая девочка, что однажды «спасла» меня от Рабастана. Её светлые волосы, прежде сияющие на солнце, теперь были отрезаны и разбросаны вокруг, пропитанные кровью. Кожа — бледная, почти прозрачная, покрытая жуткими разрезами. Они шли вдоль рук от запястий до плеч — не хаотично, а словно выверенный узор. Кто‑то не просто резал — он рисовал на её теле.       Нос был сломан, искривлён в сторону. Глаза залиты кровью, приоткрытый рот — из него стекала тонкая алая струйка. Она лежала совершенно обнажённая, тело промокло насквозь от собственной крови.       Я зажала рот рукой, сдерживая рвотные позывы. Перед глазами всплыла её улыбка — лучезарная, добрая, ангельская. Теперь от неё ничего не осталось. Только ужас, застывший в этой позе, в этих изувеченных чертах.       Кто это сделал? Зачем? Почему здесь?       «Надо позвать помощь», — наконец сообразила я. Но тело не слушалось. Ноги дрожали, руки тряслись, палочка едва не выпала из пальцев.       Я заставила себя сделать шаг к выходу. Ещё один. Уже почти добралась до двери, как вдруг…       Резкая боль взорвалась в затылке. Мир качнулся, поплыл перед глазами — яркие пятна света смешались с темнотой. Ноги подкосились, я упала на колени. Последнее, что я услышала, — глухое эхо чьих‑то шагов, приближающихся ко мне. Затем всё поглотила тьма.

***

      Я проснулась уже в больничном крыле. Что произошло, не помнила — лишь странные обрывки. В одном из них я приходила в себя не здесь, а в каком‑то помещении, где находились люди в чёрных мантиях. Решив, что это и есть те самые убийцы.       — Давай убьём её.       — С ума сошёл? Розье с нас шкуру сдерет.       Когда они заметили, что я открыла глаза, меня снова вырубили. Странно, что этот фрагмент они не стёрли. Куда же они меня выбросили?       В палату вошла мадам Помфри с подносом, на котором стояло то самое противное зелье. Я сморщилась: даже с расстояния в километр можно было учуять запах корней.       — Мисс Розье, вас уже можно заносить в списки моих постоянных гостей, — она поставила поднос на тумбочку. — Ваше любимое зелье.       Я взяла его в руки и тут же проглотила эту гадость, едва не поперхнувшись. На вкус — как прокисшее молоко. Невольно подняв руку к голове, я ощутила повязку. Удивительно, я даже не заметила её, а головная боль уже прошла.       — Спасибо. А вы не знаете, где меня нашли? — спросила я.       Мадам Помфри побледнела и опустила взгляд.       — Возле трупа Эми… — тихо проговорила она. — С разбитой головой.       — Эмили увезли в Мунго… Скоро должен приехать аврорат — расспросить тебя, — добавила она.       Я молча кивнула, и мадам вышла за дверь, всё ещё с глазами, полными боли. «Видимо, Картер была её любимой студенткой», — подумала я. Вероятно, отец уже знает об этом. Но тот факт, что меня оставили в живых из‑за фамилии. Почему меня бросили именно возле трупа? Подставить?       Спустя минуту в дверь постучали. Разумеется, это были мистер Тейлорт и мистер Нотт. Оба враждебно косились друг на друга. В принципе, я понимала Нотта. Тейлорт был грязнокровкой — высокий мужчина с зализанной причёской и деловым видом, словно скрывал, кто он на самом деле, и пытался походить на аристократа.       — Здравствуй, Аделина, — первым произнёс Нотт.       — Добрый день, мисс Розье, — мистер Тейлорт подошёл ближе. — Уверен, вам есть что рассказать.       — Ничем помочь не могу, — ответила я, пожав плечами.       Мистер Тейлорт поднял бровь.       — Вот как? Совсем ничего? Может, вы знаете, кто это сделал? Или лично в этом участвовали?       Кровь отхлынула от лица. Меня? В убийстве?       — Вас нашли в крови, а ещё в руке у вас был кинжал, — продолжил он.       Кинжал? В моей руке? Что это за подстава от маньяков?       — Мистер Тейлорт, я прошу вас воздержаться от обвинений. Вспомните, что она ребёнок, — возразил Нотт. — Вы же не хотите сказать, что Аделина зверски убила эту девушку и сама себя ударила?       — У вас правильный ход мыслей, Нотт, — он достал наручники. — Полагаю, Розье уже готова отправиться в Азкабан.       — Как вы можете меня в таком обвинять? — мой голос дрогнул, но я взяла себя в руки. — Вы хоть знаете, что я чувствовала, когда увидела это? И я не виновата в том, что эти маньяки оказались такими недальновидными, — я скрестила руки на груди.       — Маньяки? Откуда вы знаете, что их было несколько?       — Когда я проснулась, услышала голоса двоих людей.       — А конкретнее? Что они говорили? Или это у вас семейное — отвечать односложно?       — Они не убили меня из‑за фамилии. Потом они снова меня ударили. Я не видела их лиц. Это всё, — отчеканила я.       Тейлор рассмеялся. Мистер Нотт закатил глаза: как он вообще с ним работает?       — О, ну конечно, королевская фамилия, — с издёвкой сказал он. — С французскими корнями, и только корону подавай. Такой бред несёте.       — Между прочим, в отличие от грязнокровок, чистокровные ценятся больше, — парировала я. — Поэтому меня не убили.       В точку.       Тейлор перестал смеяться, и на этот раз фыркнул Нотт.       — Тейлор, Аделина не виновата. Сколько раз вам нужно это доказывать? Мы найдём убийцу этой несчастной, — он улыбнулся мне. — Выздоравливай, Аделина. Этьен скоро придёт к тебе.       Я кивнула. Тейлор мгновенно выпрямился, бросив на меня ненавистный взгляд. Ставлю десять галлеонов на то, что он мигом пойдёт жаловаться своим друзьям‑грязнокровкам, какой высокомерной хамкой я оказалась. Ну‑ну.       Но почему он так ко мне относится? Нотт понятен — давний друг и однокурсник моего отца. А Тейлор? Неужели он правда верит, что все чистокровные волшебники — становятся убийцами, ради воцарения чистокровных?       Я откинулась на кровать, глядя в потолок. Ситуация меня ничуть не веселила. Меня подставили. Глупо, но всё же. На это могли быть причины. «Розье — чистокровная, а Картер — полукровка. И все мы знаем, как чистокровные хотят избавиться от тех, кто ниже их по статусу», — мысленно произнесла я голосом Тейлора. Но, видимо, убийцы слишком запаниковали, чтобы наложить на меня «Остолбеней». Они даже не попытались сделать меня виноватой. Однако мне предстоит увидеть отца или хотя бы…