Волчье логово

— Ах, принц, Вам так идёт этот наряд, — слуга с улыбкой осматривал Изуку, закрепляя наконец белую лилию в его волосах. Сам Мидория слегка приподнял уголки губ на подобное, но не стал ничего отвечать, рассматривая себя в зеркале. Костюм на нём был самый что ни есть классический для подобного мероприятия, хотя Изуку, как принцу, предлагали что-нибудь изменить в нём. Белая рубашка в тон цветку в волосах приятно облегала его далеко не хилое тело, такого же цвета брюки подчёркивали его бёдра. Мантия с серым мехом по краям чуть касалась пола. Чувствовать её вес на плечах слишком нравилось Мидории, чтобы так легко отказаться. Однако, как считал омега, этот цветок в волосах всё портил. Хотя, впрочем, какая разница? — Но Вы не выглядите счастливым, — вдруг сказал слуга, из-за чего Изуку покосился на него. — В следующий раз думай, что, где и кому говоришь, — коротко сказал принц и поправил лилию. — Спасибо за помощь, можешь идти. Омежка поклонился и поспешил удалиться из покоев, но в следующий момент зашёл альфа, даже дверь ещё не успела закрыться. Мидория тут же посмотрел на него и выдохнул, чуть улыбаясь. Тошинори не смог не улыбнуться своему ученику в ответ. — Вы могли бы предупредить, что зайдёте ко мне, — Изуку поклонился альфе, приветствуя того, тот же показал рукой, чтобы омега прекратил это всё. — Никогда не думал, что мне доведётся так скоро выдать тебя замуж, — голос Яги был хриплым, но по-прежнему внушал уважение. — Ты уверён в своём выборе, мальчик мой? — Я делаю это не ради себя, а ради племени, — коротко сообщил Мидория и отвернулся в сторону. — Так будет правильно. — Ты ведёшь себя как истинный правитель. Ставишь интересы своего народа выше собственных, — Тошинори кивнул и подошёл к омеге ближе, заглядывая в изумрудные глаза. — Но ты должен знать, что это место для тебя всегда будет домом, и ты всегда сможешь вернуться сюда. — Спасибо, — Изуку улыбается и обнимает альфу, зажмурившись. Яги похлопывает того пальцами по спине, но затем отстраняет от себя. — Тебе стоит собраться с мыслями. Я не буду тебе мешать, — Тошинори идёт по направлению к выходу из покоев принца, но Мидория окликает его. — Скажите правду, Вы видели моё будущее с этим оборотнем? — омега неловко покусывает губу, а альфа задумывается, стоит ли ему говорить, или нет. — На твоём пути будет множество препятствий, юный Мидория. Но если ты будешь оставаться собой, ты всё сможешь преодолеть и получишь свою награду, — прохрипел Яги и посмотрел на Изуку, который тяжело вздохнул. — Я уже слышал это от Вас… — Поверь, ничего не изменилось, — сказал Тошинори напоследок перед тем, как покинуть покои.

***

Для Изуку это, безусловно, был один из самых волнительных моментов в его жизни. Сейчас он должен будет доверить свою жизнь практически незнакомому ему оборотню, а через пару дней и вовсе уехать вместе с ним в его племя. Мидория тяжело дышит, чувствуя рядом крепкое плечо Шото. Пожалуй, только Тодороки не позволял заплетаться его ногам и ровно идти, только его аура помогала внутренне успокоиться. Кацуки был красив. Статен. Величественен. Все те прилагательные в подобном ключе, которые только приходят в голову. В отличии от Изуку, его одежда была чёрной, но мех на мантии был, на удивление, рыжим. Омега смутно припоминал, что в племени Северных волков было цветовое разнообразие, это одно из немногих племён, образовавшихся по территориальному признаку, а не видовому. Омега замечает стоящего рядом с альфой Тошинори, который был уже полностью готов к проведению обряда. Мидория тяжело вздыхает и снова успокаивает себя. В конце концов, ему пора уже взять себя в руки. Шото доводит брата до места, напротив Кацуки, недовольно смотрит на блондина и отходит в сторону. Бакугоу про себя усмехается подобному поведению, но снаружи остаётся спокойным. У него же свадьба, в самом-то деле. Да и, дёрни он лишний раз бровью, Киришима несколько дней будет напоминать ему о неподобающем поведении на такой важной церемонии. Сейчас, когда Бакугоу рассмотрел омежку поближе, он смог немного успокоиться. Хорошо, что этот паренёк хотя бы нормальной внешности, а не страшный, как крокодил. Хотя бы что-то в нём смогло обрадовать Кацуки. Пожалуй, ещё радует девственность, но альфа старался не думать об этом. Грудь что-то неприятно сдавливало, стоило ему представить, как он будет сжимать это тело в своих руках. Ему непременно захочется переломать веснушчатому все кости, а с трупом иметь близость он вообще не собирался. От своих мыслей Кацуки отвлёк голос Тошинори, который решил больше не тянуть и начать, наконец, церемонию. — В этот день Бакугоу Кацуки и Мидория Изуку вступают в новую, совместную жизнь. Этот день вы не забудете никогда, он будет для вас важнейшим праздником, — на этом моменте омеге показалось, что глаза Бакугоу как-то странно блеснули, но из-за чего, он так и не понял. Тошинори достаёт древний кинжал из ножен и подаёт руку, чтобы Кацуки вложил в неё свою ладонь. — Клянёшься ли ты, Бакугоу Кацуки, вечно любить своего омегу, оберегать его, переносить вместе с ним радости и невзгоды? — Клянусь, — на этом моменте Эйджиро подумал, что Кацуки сплетёт пальцы где-то за спиной, но его вторая рука чуть ли не безвольно висела вдоль тела. Вожак даже не поморщился, когда на его ладони появился небольшой порез, а в углублениях на коже стала собираться кровь. — Клянёшься ли ты, Мидория Изуку, вечно любить своего альфу, заботиться о нём, переносить с ним все радости и невзгоды? — на этот раз в руке Яги была уже ладонь омеги, и тот согласно кивнул. — Клянусь, — Изуку кусает губу изнутри, но как оказалось, этот порез не такой уж болезненный, как он думал. — Скрепите свои клятвы кровью, — Тошинори отходит чуть назад. Кацуки протягивает омеге свою окровавленную руку, и Мидория жмёт её в ответ, впервые за всё время соприкасаясь с этим альфой. Вид капающей на пол крови несколько завораживал, но Изуку старался сделать всё возможное, чтобы кровь не попала сейчас на его наряд. Бакугоу чуть наклоняется вперёд и почти невесомо целует омежку в губы. Кто бы только мог подумать, что он сможет это сделать. Изуку так и стоял столбом, ничего толком не делая, лишь хлопая глазами. Кацуки про себя дал тому хороший подзатыльник, но внешне сдержался и только отстранился от омеги, чтобы, наконец, надеть ему на палец кольцо. Руки Мидории чуть тряслись, когда он делал это, и альфа кажется догадывался, почему. Теперь следовал второй поцелуй, после которого они станут полноценной ячейкой общества. На этот раз Изуку действовал более живо, даже наклонился к Бакугоу, но это не уменьшило недовольство последнего. В зале послышались аплодисменты, хотя новобрачные понимали, насколько это всё наигранно. Кацуки не стал ничего говорить омеге, только принял ткань и перевязал ладонь на месте пореза. Изуку в этом помог Тошинори, напоследок поцеловав своего ученика в лоб. Мидория покосился на уже своего альфу, но тот и думать про него забыл, принимая наконец поздравления от гостей. Но Изуку всё равно чувствовал, что улыбка эта далеко не та, которая должна быть на лице Кацуки. Хотя и сам веснушчатый не сможет нацепить ту, которая должна быть. Уже под конец торжества Тодороки вывел омегу на балкон, где остановился с ним у самых перил. Прохладный ночной воздух почти сразу остудил голову Мидории и позволил спокойно вздохнуть. Изуку с улыбкой осматривал сад, который был внизу, смотрел на ручей, что неспешно бежал между деревьев, вслушивался в редкие переклички птиц и любовался тёмным небом, в особенности яркой луной. Мысль, что очень скоро он лишится всего этого, уживалась в голове с большим трудом, не находя там для себя места. Шото думал о чём-то своём, пока наконец не привлёк внимание к себе, легонько похлопав по плечу. — Знаешь, Изуку, между нами всегда были какие-то недосказанности, а то, что именно я стал вожаком, и вовсе, пожалуй, заставило тебя озлобиться на меня, — Мидория уже хотел что-то на это сказать, но Тодороки продолжил, не позволив себя перебить. — Но ты должен знать, что всегда можешь рассчитывать на мою помощь. Ты всё-таки мне брат, и я не могу себе позволить так просто избавиться от тебя, — Шото хмыкнул на собственную фразу. — Именно поэтому ты должен знать, что если с тобой что-то случится, мы снова объявим войну Северному племени. — Шото, — Изуку тяжело вздохнул и снова опустил свой взгляд. — Я ценю, что ты так заботишься обо мне, но я уверен, всё будет хорошо. Да, сначала нам будет непривычно, но мы справимся, — омега чуть улыбнулся и взял своего брата за руки, заставив посмотреть себе в глаза. — Всё будет хорошо, правда, — выдохнул он на одном дыхании, а после позволил обнять себя. — Позаботься о маме, хорошо? — Конечно, — Тодороки согласно кивнул и прижал к себе омегу чуть сильнее. — Конечно, я о ней позабочусь. Мидория счастливо зажмурился, но через минуту отпустил альфу и чуть отошёл, смущённо улыбаясь подобному порыву чувств. — Ты побудешь здесь? — только и спросил Шото, уже повернувшись обратно. — Не переживай, я скоро подойду, — сказал Изуку и снова повернулся спиной ко входу, слыша лишь удаляющиеся шаги брата. Омега удивлённо обернулся, когда уловил ещё одни шаги, но они наоборот приближались. Кацуки, как всегда хмурый, зашёл на балкон и встал поодаль от Мидории, будто он и вовсе чужой ему оборотень, а не муж. — Каччан? — Изуку позвал альфу, и тот удостоил его только короткого взгляда. — Что-то не так? — Нет, я всего лишь отдыхаю от гостей, — коротко отозвался Бакугоу, а после ещё раз покосился в сторону веснушчатого. — А что ты тут делаешь? Тут пахнет альфой. — Я здесь по той же причине, что и ты, — Мидория смотрит в сторону леса, который виднелся вдали, и глубоко вдохнул свежий воздух. — Я вышел вместе с Шото, но он уже ушёл обратно, — Изуку глянул на альфу, надеясь услышать хоть что-то, но Кацуки на него даже не смотрел. — Каччан, я понимаю, что… Бакугоу резко хватает его за мантию, рывком пододвинув омегу на себя, из-за чего последний чуть не упал. Темноволосый удивлённо уставился на Кацуки, но тот только скалил зубы и с яростью смотрел на того. — Не смей меня так называть, — чуть ли не прорычал вождь. Изуку непонимающе смотрел на Бакугоу, но тот тряхнул того, не позволяя долго пялиться на себя. — И нихрена ты не понимаешь, никчёмный Деку! — Кацуки грубо оттолкнул омегу от себя, после чего быстрыми шагами ушёл с балкона, оставив шокированного Мидорию стоять на месте. Надежда на счастливое семейное будущее начинала разрушаться.

***

— Ох, мальчик мой, я так буду по тебе скучать, — Инко в который раз прижимала к себе своё дитя, на что Изуку мог лишь выдавить смешок. — Мама, всё хорошо. Мы ведь ещё свидимся, — парень заглянул женщине в глаза, наполненные слезами. Бывший принц хотел было что-то ещё сказать, но его ещё раз уткнули в мягкое материнское плечо. — Обещай мне, что будешь писать письма, — прошептала ему на ухо Инко, понимая, что ничего громче сказать просто не в состоянии. — Конечно, мама, — Изуку обнял женщину и зажмурился, стараясь сдержать собственные слёзы, которые уже рвались наружу. Пожалуй, только то, что из-за этого мать точно не сможет успокоиться, сдерживало его. — Не переживайте, я обязательно позабочусь о Вашем сыне, — учитывая, что произошло на балконе, парня передёрнуло от столь приторных слов Кацуки, но поделать он ничего не мог. Впервые в жизни Изуку было настолько трудно взбираться на своего коня, впервые в жизни Изуку настолько разлучится с матерью. Сердце с болью сжималось, в груди уже появилась необъяснимая тоска. Может, ещё не поздно? Может, ещё можно всё отменить? Сказать, что они пошутили? Но ничего придумать он больше так и не смог. Ворота открылись, позволяя коням выбежать с территории дворца.