Перерождение в Апокалипсисе: Попаданец в фэнтези-стратегию

      Для обычного сироты‑бродяги перемена обстановки, которую я пережил, стала бы настоящим потрясением.       Из ничтожества, которое можно было прикончить без задней мысли, я превратился в приближённого лидера дружины.       Гор из Дома Ханроу не замедлил вознаградить меня за важные сведения, которые я предоставил тому.       Вместо повозки с припасами, о которой я просил, я неожиданно оказался включён в командную структуру. Это означало отдельный шатёр, возведённый слугами в богатой части лагеря. Я получил собственную койку, новую одежду и сундук для пожитков. Одного его слова хватило, чтобы закрыть вопрос о моём возвращении в рабство, а всё награбленное мной забрали, обменяв на звонкую монету.       Я принял ванну, поел мяса – настоящих кусков мяса, а не объедков, – и облачился в одежду, сшитую не из мешковины и обрезков кожи.       Затем я проспал всю ночь, а утром меня разбудили лишь за тем, чтобы вместе с моими пожитками усадить в повозку, избавив от необходимости тащиться пешком.       Уверен, любой настоящий сирота этого мира на моём месте после такой ночи был бы готов сделать для Гора из Дома Ханроу всё что угодно.       Я же, тем временем, с радостью поджал бы хвост и свалил бы посреди ночи, прихватив всё, что мог унести, если бы не Ригерт, ехавший со мной на той же повозке.       Всё это богатство было ловушкой.       Лучше бы я прожил тяжело, да долго, чем сладко, да недолго.       — Утречка, парень. Едва узнал тебя, такого чистого! — аловолосый бородач быстро взъерошил мне волосы. С него было снято почти всё железо: руки у него покрывала лишь зелёная туника, но на ногах остались добротные сапоги, на груди – кираса, а у пояса – меч. Мой маленький сундук с вещами стоял рядом с его багажом... и ещё чьим‑то. — Ты бы видела его вчера вечером, Илиш. Ну прям вылитая ты после пары кувырков в грязи!       — Понятно, — Илиш не столько говорила, сколько констатировала факты. Её слова звучали как подтверждение. Прямое описание сделанного.       Как и у Ригерта, у неё были зелёные глаза и бледная кожа, но волосы – почти чёрные. Подобно отцу, она носила лёгкую броню, то бишь кирасу с крепкими сапогами да меч. На секунду я был готов списать её со счетов как просто ещё одного Элитного Юнита. Но вдруг по спине у меня пробежал холодок, и я застыл на месте.       — Ты говорил, что он бродяга, но он чувствует опасность.       В своем воображении она только что меня убила.       Я не понимал, откуда это знаю, но я просто знал!       Сердце бешено колотилось у меня в груди, каждая мышца была готова сорвать меня в бегство, и мне стоило титанических усилий не выпрыгнуть из повозки и не дать дёру.       К счастью, Ригерт – хоть тот и являлся пустой растратой Опыта, – поднял руку, тем самым заслоняя меня от взгляда своей дочери‑подростка.       — Илиш, честное слово, ты неисправима. Ты же до смерти напугала парня.       Ригерт не то чтобы отчитал дочь. Скорее, просто пожурил. Я не ожидал, что он вступится за меня перед собственным ребёнком, и уж тем более не ждал, что накричит на неё, но всё же я надеялся на куда большее. Так было до тех пор, пока Илиш не нахмурила лоб и не кивнула. При этих словах она выглядела искренне виноватой.       — Хорошо. Теперь я хочу, чтобы ты извинилась. Я хочу, чтобы вы поладили. Гор хочет держать Джека при себе, а мы всё-таки его вассалы, так что Джек под нашей защитой. Когда мы прибудем на место, я буду занят, поэтому хочу, чтобы ты присматривала за ним.       — Я поняла, — произнесла Илиш, и внутреннее чутьё подсказало мне, что с этой девчонкой что‑то не так.       Ригерт разговаривал с ней не как с подростком пятнадцати‑шестнадцати лет. Он обращался к ней как к равной, как к ровеснице, и она отвечала с той же зрелостью. Я отстранился, когда она посмотрела на меня, но она не переставала сверлить меня взглядом, пока я снова не посмотрел ей в глаза. Секунду спустя она склонила голову и с тем же безразличием произнесла:       — Прошу прощения. Позволь мне охранять тебя без помех.       Обычно в такой момент я начинаю притворяться милым ребёночком, который ничего не понимает, но голос в глубине сознания чуть ли не твердил мне, что сейчас нужно соврать.       — Я не хочу, чтобы ты это делала.       — Я поступлю так, как велит отец.       Ригерт пристально посмотрел на меня; на его лице мелькнуло искушение начать меня уговаривать, но он лишь тяжело вздохнул.       — Пока держитесь вместе, Джек. Все зацепки, по которым мы шли, говорят о том, что там, куда мы направляемся, без серьёзной драки не обойтись.       Это было преувеличением. Зачистку Цитаделей можно проводить и одним-единственным Чемпионом. Разумеется, на сложности «Экстрим» нужен кто‑то из топовых, а не та напрасная трата Опыта, на которую я сейчас смотрел. Но, судя по беглому взгляду на эту дружину, та была как минимум вдвое больше той, в которой я состоял раньше, да ещё и с Пегасными Рыцарями в распоряжении. В их первом же альфа‑страйке магического урона хватило бы, чтобы разнести любую нейтральную армию, которая спавнится в начале игры.       — Сражаться в крепостях и так непросто, — продолжил Ригерт, — но захватывать подземные древние руины куда сложнее.       Погодите, что на хер?       Они что, планируют биться с гоблинами и прочими дрянными фэнтезийными мобами на их же родной территории?!       Мне нужно, чтобы этого не случилось.       Мне нужно, чтобы этого не случилось прямо, мать его, сейчас!       — Эм-м, а... вам не обязательно нападать на них в лоб, господин! — моя внезапная энергичность привлекла внимание Ригерта, как и планировалось. К сожалению, она также привлекла взгляд его дочери, который при упоминании боя стал выглядеть куда менее пустым. Кое‑какие кусочки мозаики в моих подозрениях насчёт неё начали складываться, но я отложил это на потом. Будем разбираться по одной смертельной угрозе за раз. — Господин Гор ведь нашёл амулет, верно?       — Нашёл. А почему это важно? — приподнятая бровь говорила о том, что Ригерт заподозрил неладное в моём внезапном озарении, но я проигнорировал это. — Ты что‑то забыл и только сейчас вспомнил, парень?       — Д-да, и мне очень жаль! Я слышал об этом в прошлом городе. Многие главари обсуждали, как надо нанять больше людей для помощи в битве, но самый главный главарь сказал им, что помощь не нужна из‑за амулета!       — О, и почему же?       — Потому что, эм-м, он сказал, что нужно просто капнуть своей крови на амулет, и тогда Цитадель станет вашей! А она уже избавится от всего остального!       — А, защитные системы сами разберутся с нарушителями внутри, пока та поднимается.       — Да, господин!       Так лор как бы объяснял, почему твари внутри Цитаделей вылезали из той встречать армии в чистом поле. Естественно, нейтральные дружины предпочли бы окопаться и сражаться на укреплённых позициях. Однако, когда на Цитадель заявляли права, этот вариант отпадал. Им оставалось либо сражаться за свой дом и пытаться отобрать амулет, либо бежать и быть перебитыми ради халявного Опыта.       Опыт, конечно, уйдёт Ригерту, что будет пустой его тратой, но это всяко лучше, чем бросать эту дружину в мясорубку...       Внезапно передо мной оказалась пара изумрудных глаз, полыхающих интересом.       — Ты знаешь больше, чем должен.       Заявление прозвучало как приговор, и я наполовину ожидал, что за ним последует удар ножом в живот. Однако вместо этого я получил нечто более страшное. Неразбавленный интерес существа, которое было проклятием для любого мало‑мальски приличного игрока: худший Событийный Юнит. Юнит, привязанный к определённой цепочке событий, которая активируется Чемпионом. Последовавшая за этим реплика расставила все точки над «i», так как я давно успел возненавидеть её всей душой.       — Ты слышишь его? Шёпот ветра?       Я имел дело не просто с худшим Чемпионом, я имел дело с больной шуткой разработчиков на первое апреля, добавленной сразу после того, как они ввели опцию «отключить все события».       Тот самый мемно-рандомный Чемпион с полностью случайной внешностью, случайным классом, случайным ростом статов, рандомизированными ветками навыков и случайными чертами, и к которому все относились как к домашней собачке.       Избранный.       Безумный Юнит‑Чемпион, чьи реплики намекали на то, что он слышит игрока как «ветер» и сделает всё, что скажет ветер (то есть игрок). Примеры варьировались от атаки на собственных союзников и армию по одному клику до запуска заклинаний по площади по своим же войскам (не взирая на «дружественный огонь») и осады собственных и союзных городов без вопросов и оглядки на последствия.       Существо, которое могло быть как самым ужасающим, так и абсолютно слабейшим или же средненьким Чемпионом, тут всё зависело от Великого Рандома.       От такого либо с ходу избавлялись, либо сохраняли как краеугольный камень всей кампании до самого конца.       Избранная нависла надо мной, словно спрашивая, такой же ли я сумасшедший, как она, поэтому я выдал единственный возможный ответ.       — Н-нет! Я просто подслушал и запомнил, потому что хотел продавать слухи!       Я хочу на выход. Я не хочу этого События. Выпустите меня из зоны действия этого ходячего мема. Я попятился назад и даже подумывал перелезть через задний борт повозки, но тут чьи‑то руки схватили меня за плечи и потащили вперёд. Илиш усадила меня прямо рядом с собой, отрезав путь к бегству Ригертом. От неё пахло чистым металлом, лакированной кожей и свежим льном, пока она держала меня возле себя.       — Эм-м, пожалуйста, отпусти меня!       — Нет. Ветры благоволят тебе. Твои слова заставили их перемениться, и теперь я знаю, что должна защищать тебя, — Илиш говорила с таким фанатизмом, что мне стало страшно. Я посмотрел на Ригерта, но этот человек‑гора лишь с интересом наблюдал за ситуацией. Хотя нет. Он с интересом смотрел на свою дочь. До меня ему почти не было дела. Да и с чего бы? Я был всего лишь бродягой, которого они подобрали вчера. Странной здесь была именно Илиш. — Ветры судьбы направят меня верно.       У-у-ух, стандартные реплики NPC звучат ещё хуже, когда на кону моя жизнь!       Я взглянул на Ригерта в поисках помощи, не находя слов, которые помогли бы мне выбраться из ситуации живым, но аловолосый дядька лишь покачал головой.       — Что ж, я рад, что эти ветры велели тебе делать то, что я сказал. А ты, парень, просто потерпи. Илиш у нас великолепный воин.       Ещё бы! Она же Чемпион! Даже с худшими статами она сможет без проблем разнести несколько сотен солдат Первого Ранга, и сейчас поблизости нет ничего, что могло бы её остановить! И это классно, но она всё равно наглухо поехавшая!       — Хм, мы почти на месте.       Ригерт дёрнул за холщаной полог повозки, и тот откинулся в тот момент, когда повозка свернула за поворот.       Вдали я увидел, как земля содрогнулась, затряслась, а и из неё начало появляться оно.       — Похоже, ты был прав, парень, — Ригерт постучал по уху. Я едва обратил внимание на маленькую серьгу‑гвоздик, которая с помощью магии позволяла ему связываться со своим господином. — Одной капли крови оказалось достаточно.       Белая башня восставала из земли. Дорога под нами гудела, лошади натягивали ремни упряжи, но возничий крепко их держал. И всё же весь караван замедлился, созерцая подъём Цитадели.       Я видел это сотни раз через экран монитора, но важность этого сооружения и то, как оно давало владельцу право называть себя королём, стали ясны, лишь когда я увидел это вживую.       Для нынешней эпохи она была огромной. Главное здание высотой не менее тридцати этажей представляло собой идеальное, костяно‑белое строение, которое вырастало из земли и устремлялось в небо. Словно дерево, расправляющееся из недр, оно тянулось ввысь и было видимо за многие мили, даже в окружении лесов и холмов. Как только рост Цитадели прекратился, земля затряслась ещё сильнее, и вокруг главной башни начали подниматься башни поменьше, высокая стена, а также марево осязаемой силы, от которого даже на расстоянии десятка миль по моим конечностям пробегали электрические волны.       Крепость из легенд, что без единого изъяна поднималась из земли, словно сам меч.       Или, на мой взгляд, словно средний палец моим мечтам о спокойной жизни.       — «Пускай весь мир узрит наше величие и мощь», да уж. Древние никогда не перестают впечатлять, — произнёс Ригерт, пока мерцание вокруг башни уплотнялось и втекало в неё. Вскоре из её стен в окружающий лес хлынул поток тварей. Гигантские пауки, гоблины и прочие стандартные фэнтезийные мобы выплеснулись, как прилив, и не нашли возможности войти обратно, когда ворота закрылись. — А теперь посмотрим, сможем ли мы забрать её себе и положить конец этой бесконечной войне.       Илиш кивнула словам отца, и я заметил, как несколько человек, верхом и пешком, начали молиться или ликовать при виде этого зрелища.       Я же чувствовал себя так, будто мне в глотку только что залили раскалённый свинец.       Это было величественно, это было потрясающе, но теперь всё по‑настоящему пришло в движение.       Поднятие этой Цитадели подстегнёт все остальные фракции сделать то же самое, все будут копить силы, и каждый владелец Цитадели будет неумолимо сражаться, пока не захватит их все... а потом начнётся вторжение, и оно катком пройдётся по всему континенту.       Знать, что мне нужно выбираться отсюда, это одно.       И совсем другое, увидеть всё это собственными глазами.