Перерождение в Апокалипсисе: Попаданец в фэнтези-стратегию

      Гор из Дома Ханроу быстро захватил контроль над Цитаделью.       И уже через считанные дни после захвата здесь закипела работа, где Цитадель начали превращать в столицу региона. Все спешили ухватить те выгоды, которые сулило это место. Целые деревни являлись со своим скотом, желая стать гражданами, а те, кому повезло меньше, присылали старост с клятвой верности – лишь бы урожай рос быстрее, а люди были здоровее.       Я говорю «граждане», но о верховенстве закона тут речи не шло.       Никаких прав никто не гарантировал. Гор, по сути, был тираном, обладавшим сильнейшей армией в этих землях и окружением, которое он охотно одаривал, лишь бы удержать власть.       В моей прежней жизни это назвали бы установлением военной диктатуры.       Здесь же это стало шагом вперёд после столетий хаоса, кровопролития и смуты.       — Это место всего в шаге до начала празднества, — заметил Ригерт.       Ригерту выделили покои в главном шпиле Цитадели. Взмывающая к небу конструкция внутри оказалась роскошным дворцом. Центр же Цитадели был по большей части полым, зато толстые стены скрывали множество комнат и служебных помещений. Вассальные учёные и маги корпели над всем этим, постепенно вводя систему в строй. Поскольку, согласно правилам, Цитадель должна давать игроку стартовый доход в тот же ход, когда была захвачена, я был уверен: месяца за четыре они со всем разберутся.       — Когда мы в последний раз бывали на таком, а, Илиш?       — Не помню, — к счастью, Илиш успокоилась, когда ветры перестали с ней говорить. Похоже, она исчерпала все свои действия на этот ход. Если вдуматься, регенерация, в общем-то, не такая уж плохая черта, если можно восстановиться с 1 ОЗ до полного здоровья за один ход, не потратив ни монеты. — Праздник скоро начнётся. Лорд Ханроу уже всё спланировал. Для угощения используют еду, которую производит Цитадель.       От этих слов я невольно вздрогнул, продолжая штудировать местную литературу, чтобы чтение вновь стало для меня второй натурой.       Ригерт поморщился, глядя с балкона вниз, на толпу.       — Не скажу, что доверяю учёным с этими их чанами плоти. Древние знали больше нас, но всё же есть границы, которые лучше не переходить.       Да уж, один из сценаристов этой игры явно был фанатом замены науки магией. Если магия исцеления способна регенерировать плоть и даже помогать в воскрешении, почему бы тогда не использовать её для выращивания говядины? В итоге в логистическом хабе обнаружилось немало комнат с чанами живого мяса, от которого можно было бесконечно отрезать куски. У него не было ни нервов, ни мозга, так что боли оно чувствовать не могло, но всё же... оно шевелилось и подёргивалось, когда в него вонзали нож.       — А вот хлеб из здешней пшеницы я возьму, да и фрукты тоже. Они безупречны.       С этим я был полностью согласен.       Всё-таки нетрудно было догадаться, почему это место даёт бонус к боевому духу армиям и повышает счастье населения.       Проточная вода, гарантированный паёк, который можно свободно собирать каждый день, узкие проходы, удобные для обороны, и двери, не поддающиеся отмычкам.       Но лучше всего, конечно, это еда.       После долгих лет на баланде и мелкой дичи, которую я ловил сам, теперь же у меня каждый день был свежий цельнозерновой хлеб на закваске и сладкие фрукты. Более того, раз в день я вполне мог заставить себя съесть мясо из чанов, а это всё-таки гарантировало мой будущий рост.       По крайней мере, я на это надеялся.       Мне не хотелось навсегда застрять в теле ребенка, как это случилось с одним офисным планктоном в его второй жизни.       — Знаешь, скажи ты мне, что был бродягой, я бы ни за что не поверил, — обратился ко мне Ригерт, расплывшись в улыбке.       Я сидел на стуле, который просто вырос из пола, стоило мне подумать, что неплохо бы присесть с книгой. Подушки на нём не было, но материал под спиной и сиденьем был упругим, да ещё и сам сформировал подставку для книги. Я бы и сам не поверил, что тот, кто сидит на буквально волшебной мебели, бывший бродяга. Вся обстановка в Цитадели была такой: стоило захотеть, и из пола вырастало то, что нужно.       — Ты, парнишка, хорошо привёл себя в порядок.       Я натянул лучезарно улыбку, глядя на Ригерта.       — Благодарю, господин!       Внешность важна. В прошлой жизни я усвоил это на горьком опыте, почувствовав, насколько иначе люди стали относиться ко мне, когда я похудел и занялся собой. Это был полный апгрейд: договариваться с людьми и добиваться желаемого стало куда проще. Так что я не давал своим знаниям о диете и гигиене пропадать зря в этом мире. Я коротко подстригся, отмылся до скрипа лучшим мылом, которое смог достать, и оделся просто, но в вещи из добротной ткани.       — П-по поводу того артефакта, господин...       — Да брось, я же сказал: он твой. Хватит пытаться всучить его мне, — Ригерт закатил глаза и чуть посмеялся.       Посох короля гоблинов был ослепительно белым; покинув лапы монстра, он изменился в размере под мою руку. Теперь это был изящный жезл, который я прятал в рукаве, чтобы не привлекать внимания.       — Лорд Ханроу велел оставить его у тебя. У него на тебя планы, а с артефактом в руках осуществить их будет куда проще.       Я кивнул, сохраняя улыбку на лице, но внутри меня всё кипело.       Заберите у меня это дерьмо! Вы же меня под монастырь подведёте! Вы хоть понимаете, как легко в этом мире пропадают дети, то есть пропадают с концами?!       Уж я-то знаю! В моей прошлой дружине каждый год исчезало не меньше дюжины ребят просто потому, что им повезло найти что-то ценное, и какому-нибудь солдату приглянулось их добро!       Их убивали за меч или кусок брони, а я разгуливаю с артефактом, дающим тактическое преимущество на полях сражений, где сходятся тысячи бойцов, и это только по самым скромным меркам.       Именно так.       Мне восемь лет, и у меня жезл, который каждую минуту снимает яд с группы в сотню человек.       В игре он называется «Посох Очищения». Согласно лору, именно так гоблины жили бок о бок с гигантскими пауками и приручали их, но это всё детали. На раннем этапе игры дебаффы вроде болезни во время боя это настоящая головная боль. А ещё бывают События, когда армия на марше подхватывает заразу и теряет десять процентов от общего здоровья. «Посох Очищения» нейтрализует яд и служит идеальным решением для этого вредоносного События.       Ясно как день, что это невероятно ценный предмет экипировки. Я могу активировать его эффект пять раз, прежде чем выдохнусь, а ведь я ребёнок. Опытный маг с этим посохом мог бы за день остановить целую эпидемию одним взмахом. В битве он мог бы практически свести на нет действие ядов для своей стороны. Ну, ядов и болезней Первого и Нулевого Ранга. Для этапа середины игры нужен «Посох Исцеления», а в позднем этапе – «Панацея»... но этот посох, как ни посмотри, база для создания обоих этих необходимых предметов!       Так какого хера все твердят мне оставить его себе?!       Им следовало бы тут же вручить его своему Чемпиону с ролью поддержки, как только они получили этот посох, и забыть о нём до момента апгрейда.       Но нет.       Он у восьмилетнего ребёнка, которого они знают без году неделю.       Да что не так с этими людьми?!       И почему я не могу убедить их забрать его, не раскрывая знаний из прошлой жизни?!       Если только... если только не было причины, по которой он оказался именно у меня?       Не успела эта мысль прийти мне в голову, как на меня нахлынуло странное чувство, заставившее вскочить со стула и искать глазами ближайший выход.       Рука Ригерта легла мне на плечо, удержала и поставила рядом с Илиш, пока я метался в поисках.       — Похоже, время пришло. Парень, держись ко мне поближе. Илиш, не сдерживайся.       Ригерт ничего не объяснил. Вместо этого он достал что-то из кармана и разломил. Пыльца осыпала его, коснулась одежды – и под ней проступили полные латы. Частицы попали на Илиш, и она вскоре тоже оказалась облачена в тяжёлые доспехи.       — Идём к Гору. Пора разобраться с предателями.       Ранее я упоминал, что у Гора была полная лояльность своего окружения. Что это такая механика, позволявшая ему продержаться пять ходов или около того на ранних этапах игры без проблем с моралью и попыток переворота.       Я ошибался.       Эта лояльность достигалась тем, что он руками своих Чемпионов безжалостно вырезал всех, кто посягал на его место.              

***

             Цитадель было трудно взять штурмом. Нужно было иметь как минимум пять юнитов пехоты с 80% здоровья, чтобы захватить её за один ход, или отряд Чемпиона с прокачанным навыком осады. И всё это сразу после того, как ты добил вражескую армию, охранявшую столицу. Каждый ход, пока ты не брал Цитадель, твоя армия чахла на вражеской территории без подкреплений, рискуя потерять Чемпионов при попытке штурма города.       Отчасти это объяснялось тем, что у защитников Цитадели были еда, припасы и всё необходимое оружие с доспехами. Но одним этим не ограничивалось: самое сооружение было построено так, чтобы убивать незваных гостей. Коридоры сдвигались, подыгрывая защитникам и загоняя врагов в ловушки. Ступени становились гладкими, а левитирующие платформы отказывались работать или давали преимущество обороняющимся, резко кренясь на огромной высоте.       Таково было внутриигровое обоснование трудности взятия Цитадели на любом уровне сложности.       Многие игроки косо поглядывали на эту механику, но большинство сходилось во мнении: это гарантировало, что тебя не вынесут раньше пятидесятого хода и давало шанс отбиться от решительной атаки «ва-банк».       Людям дома вообще нравилось, когда их командный центр было трудно захватить.       А вот смотреть на это вживую было жутко.       Солдаты, участвовавшие в попытке переворота, умирали чудовищной смертью. Коридоры за пределами комнат выходили в полый ствол шпиля. Мятежников регулярно сбивала с ног сама архитектура: из пола вдруг вырастали выступы, а перила исчезали ровно в тот момент, когда люди падали. Лестницы не просто становились плоскими, нет, у их основания вырастали шипы, на которые нанизывались скатившиеся вниз, а левитирующие платформы не просто наклонялись... они срывались вертикально вверх или вниз и убивали врагов владельца Цитадели.       В то же время защитников Цитадель оберегала: из стен для них формировались мобильные укрытия, оружие, щиты и броня. Для них открывались короткие пути, а пол сам двигался им навстречу, работая как конвейер и ускоряя их шаг. Левитирующие платформы подхватывали раненых и доставляли их в лазареты, где их исцеляли, а затем возвращали уже здоровых бойцов обратно в строй.       Глядя на это, требование в пятьсот профессиональных солдат для захвата Цитадели казалось даже заниженным.       Впрочем, в игре в Цитадели обычно не было никакого гарнизона.       Здесь же верные Гору солдаты и офицеры превратили этажи в поля смерти, сбрасывая тела врагов через перила при поддержке Илиш и Ригерта. В седле Ригерт был страшнее Илиш, но в пешем бою в тесном пространстве всё было наоборот. Ригерт своей глефой орудовал неплохо: даже удар древком ломал конечности и рёбра, а лезвие легко рассекало двух-трёх человек за раз. Колющим ударом он мог зачищать коридоры, сбивая солдат в доспехах с ног чистой силой напора.       Но Илиш... Илиш было не остановить.       Ни мечом.       Ни щитом.       Ни умением.       Ни даже знакомыми лицами.       Всё на её пути превращалось в разрубленные надвое трупы в доспехах.       Шлемы раскалывались пополам от малейшего движения её кисти. Продольный удар клинком перерубал меч и позвоночник противника в одно мгновение. Орущий берсерк с тяжёлым топором, несущийся на неё, падал вперёд, лишившись ног от меча после низкой подсечки, и валился лицом прямо на её меч, который она выдергивала уже через верхнюю часть его черепа, прихватив заодно и мозг.       Ригерт прикрывал меня, пока Илиш превращала всё перед нами в горы трупов.       По мере продвижения мы собирали верных солдат и офицеров. Я с трудом воспринимал происходящее, пробираясь через зал за залом, наполненные смертью. Я узнавал лица. Маги, лучники, пикинёры. Я изо всех сил старался видеть в них просто игровые юниты, но у всех были разные лица, родимые пятна, индивидуальные доспехи. Никто не был похож на другого. Некоторых я видел на передовой, когда впервые узрел настоящую магию; они улыбались друзьям, когда их луки зачаровывали огнём.       Теперь они были мертвы.       Мертвы, как и все те, кого я обчищал на стольких полях сражений, чтобы заработать себе свободу.       Я почти не заметил, как мы собрали отряд почти в двести человек и добрались до верхнего этажа.       Мы нашли Гора в кабинете Цитадели, комнате, до боли знакомой мне по внутриигровому экрану. Мужчина в годах вытирал кровь с клинка; он кивнул Ригерту, Илиш и своим верным офицерам... и те ответили ему тем же.       А затем он перевёл взгляд на меня.       Тут сердце у меня ушло в пятки, ведь я понял, что они собираются сделать.       У меня единственного во всей этой армии был артефакт.       Они намеревались сделать из меня марионеточного короля, чтобы защитить своего истинного господина. Они хотели выставить меня простолюдином, поднявшимся из грязи в князи, который попытался спасти своего благодетеля, сплотив лоялистов во время переворота. Простолюдином, который потерпел неудачу, но всё же заслужил уважение своего бывшего господина в его последние минуты и унаследовал сокровище, управляющее Цитаделью.       Меня превращали в легенду-прикрытие, в живой щит, призванный защитить Гора из Дома Ханроу от подобных опасных переворотов в будущем.       И я никак не мог помешать им это сделать.