Перерождение в Апокалипсисе: Попаданец в фэнтези-стратегию

      Я в полной жопе.       Чешуя с западного побережья, которая медленно разрасталась, стоило опустить её в воду.       Бронзовые наконечники копий с восточных хребтов, по-прежнему покрытые мощным ядом, хотя пролежали в земле столетия.       Осколки живого металла с юга.       И на севере – кусок кровоточащего камня, сжигающего всё, на что проливалась его кровь.       На форумах куча задротов жаловалась, что кризисы конца игры не могли бы победить Древних. Мол, если у Древних есть Цитадели и численность – одной этой силы хватит, чтобы пережевать любой кризис. Да, вышли бы они не без потерь, но всё равно справились бы, отряхнулись и пошли праздновать. Ответ разрабов был прост: с каждым дополнением они выпускали новый кризис с новыми механиками. Три дополнения – три новых кризиса, а когда вышли все, появилась опция включить их одновременно.       Некоторые недоумки и идиоты продолжали форсить тупой мем про «нереалистичность поражения Древних», но любой, у кого в голове было больше двух извилин, быстро сложил пазл. Древним не просто ткнули в лицо ствол после долгих лет мира. Их пырнули в живот, затащили в подворотню – и там на них накинулась целая, мать её, банда.       И эта банда, сука, уже шла обратно, явно не собираясь позволять Древним вернуться.       Но... по крайней мере... в этом мире я мог сделать то, чего нельзя было сделать в игре.       — Айя, нам нужно начинать выходить на остальных и искать союзников. Это послужит доказательством вместе с твоим существованием и фреской Древних.       Раннее обнаружение кризиса конца игры давало фракции дипломатическое влияние. Обычно толку от этого было ни хрена: ИИ, как правило, следовал своей главной директиве – побеждать любой ценой. Любой мир был недолгим, любое перемирие летело к чертям, так что влияние выгоднее всего было менять на технологии, Чемпиона или ресурсы. Естественно, я рассчитывал на то, что здесь мне придётся говорить с живыми людьми, а не со спрайтами.       — Сначала я свяжусь с Завоевателями, потом с Хранителями.       У Завоевателей и Хранителей был лучший ИИ в игре. Если остальные фракции ненавидели тебя за то, что ты становишься сильнее и набираешь «очки» в рейтинговой системе, то эти – наоборот.       Могучие воины-орки верили, что сила и власть – это необходимость. Даже в состоянии тотальной войны они держали каналы связи открытыми и были готовы торговать. И самое приятное: они предпочитали обходиться без осад и решать всё в поле. На них реально можно было рассчитывать как на союзников, которые держат строй и даже давят врага, а «удар в спину» откладывают до момента, когда на ногах останетесь только вы вдвоём. Финальная, эпичная заруба – все Чемпионы и Юниты обеих фракций поверх груды трупов армий, которые они до этого перебили вместе. Никаких тупых затяжных осад и марш-бросков через весь континент: они играют ва-банк, ставя на кон все города и Цитадели – при условии, что ты делаешь то же самое.       Чистейший эпик. И ещё одна причина, почему орки самые лучшие.       Хранители же состояли в основном из вампиров-аристократов. Их предназначение: вести легионы нежити и следовать за Древними. Можно сказать, их роль – служить, а не править, но это слишком сильное обобщение. Они созданы для того, чтобы жить в роскоши и полностью сосредоточиться на искусстве убивать, на поединках и войне. Все удобства и богатства нужны лишь для поддержания образа жизни: качаться, становиться имбой и ждать, пока их не позовут убить то, что Древние не могут раздавить своими перекачанными конструктами. Целая раса бессмертного спецназа, которая только и делает, что тренируется. Плюс магическое оружие и доступ к магической артиллерии. И это не считая того, что они умеют командовать легионами разнообразной нежити и призывать её.       Если ты – лидер альянса, они с радостью пойдут за тобой, пока ты не начнешь стирать города с лица земли. Они ворчат, если агрессором выступаешь ты, но это редко становится проблемой: все остальные и так готовы драться с тобой просто потому, что ты богаче. Если доходишь с ними до конца игры, появляется возможность выставить своего Чемпиона на смертельный поединок против их Чемпиона. Они обычно присылают сильнейшего – уничтожителя армий с кучей уровней, а ты отправляешь узкопрокаченного ассасина и побеждаешь за пару минут.       У меня была Илиш, да и Рита могла провернуть такое, так что проблем с союзом с Хранителями и тем, чтобы дотащить их до топа, не предвиделось.       По крайней мере, так я надеялся, пока Айя не достала из моего ящика «входящие» свиток и молча не протянула его мне.       Я прочитал, и я едва удержался от желания удариться головой об стол.       — В день, когда у меня наконец появляются доказательства, в тот самый момент, когда можно усадить людей за стол переговоров, они, блин, решают объявить друг другу войну.       Хранители и Завоеватели теперь воевали.       Теперь мне приходилось выбирать одного союзника вместо двух, и мы становились равны: по две Цитадели у каждого.       Блядь.       — Передай Ригерту: нам нужно немедленно заключить мир. Пусть отправляется к Завоевателям, — я встал и позвонил в колокольчик на столе. Быстро подошел пожилой джентльмен в костюме. У меня были умудренные опытом дворецкие, потому что горничные для меня было бы уже перебор. — Я пойду поговорю с... э-э... как её там? Лидером Хранителей Луны?       — Леди Селия из Дома Адил, о Король-Мудрец.       — Во-во, я Король-Мудрец, а не Король Памяти!       Айя покачала головой, но начала писать письмо, пока я натягивал форму Академии.       Мне нужно остановить войну... потому что этот забег и так чертовски неоптимален для одного кризиса конца игры, не то что для четырёх!       Я сохраню вам жизнь, дебилоиды, чего бы мне это ни стоило!             

***

             Интерлюдия: Ригерт       — Значит, Король-Мудрец велел нам сдержаться, хотя честь требует откликнуться на зов битвы с Хранителями.       Разговаривать с Завоевателем есть всегда испытание для нервов. В четыре раза массивнее человека, реакция быстрее, а их шкуру берет лишь добротная сталь. Древние создали их как штурмовые отряды, тогда как Хранители были элитой, ведущей за собой несметные полчища. Две стороны одной монеты, и обе сейчас неслись навстречу конфликту.       Опасном, ужасному конфликту, как бы праведно и благородно они ни сражались друг с другом.       — Его Величество просит вас повременить, пока он не убедит Хранителей, что те неправы и что эта война принесёт куда больше страданий, чем вы или они ожидаете.       Я пересказывал письма Джека так точно, как мог. Он владел словом так, как мне не дано, хоть сам этого и не признавал. Мне предложили еду и аудиенцию в их самой сокровенной обители, но я не мог представить Джека на моём месте. Стены здесь были увешаны черепами сотен чудовищ, отбрасывающими тени в свете факелов. Я сидел в конце длинного стола: еды было предложено вдоволь, но к ней никто не притронулся. Со мной они не ели. И того уважения, что они питали к Джеку, мне не оказывали.       — Он говорит: если вы двинетесь друг на друга, то и остальные пойдут друг на друга. Страдания, которые они причинят, пока вы оба ослаблены и не можете их приструнить, нанесут огромный вред континенту.       — Хранители потребовали от нас три ритуальных битвы. Две между армиями, по нашему обычаю, и одну – между Чемпионами, по их обычаю, — за вождя говорил Крушитель. Массивный Завоеватель, восседавший на троне, вырезанном из костей гигантских монстров, молчал. Лишь узловатая, седая и морщинистая рука поднималась или опускалась в знак одобрения или несогласия. Я знал его. Все народы знали. Освободитель мог бы разрубить меня надвое без усилий даже на закате своих лет. — Они поклялись предками, что этот конфликт решит исход войны. Мы были бы трусами и глупцами, если бы не согласились. Вы просите нас наплевать на обещания и клятвы честных мужей и жён, лишь бы сдержать руки алчного сброда.       Я почти склонил голову, но вспомнил приписку Джека в самом начале и в конце письма.       Угрозу, которую мы собирались выложить на стол.       — Тогда и у нас есть клятва и обещание: если вы двое пойдете друг на друга, то мы выступим против вас обоих.       Эти слова на моих губах отдавали безумием. За все годы я и представить не мог, что скажу такое Завоевателю, не говоря уже тому, кто объединил все их кланы под одним знаменем за одну жизнь. Мы с Ханроу многого достигли, но это меркло по сравнению с тем, кто собрал вокруг себя весь свой род. Он превратил свой народ из инструментов войны, которыми они были столетиями, в цивилизацию, претендующую на наследие Древних.       — И поскольку мы не можем сравниться с вами в силе, — продолжил я, — нам придется самим стать бесчестными и малодушными. Армии и Чемпионы, которых вы отправите, вернутся к руинам и осаждённым городам, которые они должны были защищать.       Крушитель не успел ответить, потому что впервые с момента, как я вошёл в этих залы, заговорил Освободитель. Его голос был шёпотом, просачивающимся сквозь седую бороду и сморщенные губы. Он подался вперёд, и я увидел впалые глаза и щёки. Тело его исхудало, мышцы ушли. Сила покинула его, смерть уже дышала ему в затылок... но мне пришлось стиснуть зубы и сжать кулаки, так как один лишь его шёпот прогремел по залу громче, чем голос Крушителя.       — Верно.       Это звучало как речь великана. Скорее как скрежет камня о камень в глубине пещеры, чем человеческая речь. И всё же глаза Освободителя сверкали яростным огнём, несмотря на истощенное тело. Я понял. Он пожертвовал телом ради ясного ума и дополнительных лет жизни, дабы вести свой народ. Ходили слухи, что когда Завоеватели отказываются от еды и воды, они впадают в глубокий сон, в котором могут оставаться живыми почти полгода, а потом их можно пробудить свежей водой с мёдом. Освободитель использовал этот навык, чтобы влачить некое подобие жизни. Мучительно, но если хоть половина легенд правдива, он пережил и худшее.       — Король-Мудрец оправдывает свое имя.       Я не стал отрицать, что идея принадлежала Джеку.       На самом деле, как только стало ясно, что они понимают, от чьего имени я говорю, гора свалилась с моих плеч.       От выжившего, питающегося объедками войны, до нашего проводника к Цитадели, и теперь – до лидера, чьей репутацией я пользовался как щитом.       Я и представить такого не мог при нашей первой встрече, но теперь я здесь, работаю, прикрываясь его славой.       — Угроза озвучена и услышана. Теперь предложи нам цену мира, взамен того, что мы получили бы в войне, — Освободитель пророкотал с трона с ясностью воли и мысли, невзирая на возраст. Я слышал истории о нём еще мальчишкой, сидя на коленях у деда. Ему почти полтора века, тогда как его народ обычно живёт лет восемьдесят. — Потребуется достойная замена Цитадели.       Я тяжело сглотнул и снова заговорил словами из письма Джека.       Он предсказал эти слова в точности.       — Мы предлагаем сто тонн провианта и тонну золотых слитков.       — В обмен на Цитадель?! — взревел Крушитель, но Освободитель поднял руку и быстро опустил её. Глухой удар ладони о трон эхом разнёсся в темноте, освещенной лишь мерцающим огнем в пастях чудовищных черепов. — Мои слова были моими. А не моего народа.       Джек предвидел и это.       Раньше меня пробирал озноб от его предсказаний, но теперь с каждым совпадением мне дышалось всё легче.       Он действительно знал.       — Мы предлагаем всё это в обмен на три сезона перемирия. Мы просим не мира, а возможности уладить дело с Хранителями.       — Понимаю. И как же Король-Мудрец планирует приструнить упрямых Хранителей?       Я дал ответ без утаек:       — Дипломатией или силой. Они либо откажутся от своих притязаний на ваши земли, либо все их армии будут разбиты, деревни сожжены, а купцам перекроют пути, — это было крайне важно. Предложить ту же сделку Хранителям, согласно письму Джека, означало бы разозлить Завоевателей, так как не они были агрессорами. — Мы предлагаем вам это, понимая, что именно вам угрожали войной. Сдержите руку, позвольте нам избавить континент от кровопролития, которого мы боимся, и мы дадим вам всё обещанное.       — Еда, которую мы не можем игнорировать, и богатства, которые нам нужны, в обмен на то, чтобы остаться в стороне... и вручить Королю-Мудрецу право править континентом, чтобы все следовали его идеалам, — Освободитель рассмеялся и поднёс корявую руку, больше похожую на ветку дерева, чем на конечность, к своей седой бороде. Его глаза сверкнули свирепостью, которая потрясла меня до глубины души. — Взамен лучшей платой за наше бездействие будет пятьсот тонн провианта и две тонны золота за каждый из трёх сезонов.       Я стиснул зубы и сжал кулаки...       ...чтобы сдержать крик ликования и победы.       Это было в два раза меньше, чем мы были готовы отдать... ровно столько, сколько предсказал Джек при удачном раскладе!       А с тем, что я знал о них благодаря наблюдателям Ханроу, я мог сбить цену ещё сильнее!       Я думал, это невозможно, но мы собирались купить мир за бесценок, как и намекал Джек!