Перерождение в Апокалипсисе: Попаданец в фэнтези-стратегию

      Интерлюдия: Крушитель             — В атаку!       Один приказ.       Один рёв.       Одно требование.       И через миг хлынула волна тел. Каждое тело было слишком велико, чтобы то мог вынести конь. Каждое тело было сильнее и быстрее коня. Каждое тело было в таких тяжёлых латах и с таким оружием, что под их весом у коня сломался бы хребет.       Всё то был катящийся вал мышц и стали, который возглавлял я.       За нами взвивалась пыль. Земля дрожала под нашими шагами. Стук наших сердец перерастал в неистовый гул. Я слышал тяжёлое дыхание некоторых из своих: не от усталости, а от жажды крови. С ними надо будет поговорить. На этом поле мне нужны люди, а не звери.       Но пока мы просто неслись вперёд.       Впереди были наши враги. Жалкие, уродливые создания, расплодившиеся из‑за бесполезных стычек и безответственности. Гоблины верхом на пауках размером с волка. Их защита – сбитые из хлама, ржавые, явно краденые железки. Многие носили на себе кости представителей других рас как трофеи. Глаза у них были жёлтые, с щелевидными зрачками, а зубы были подпилены и превращены в клыки.       Многие черепа, болтающиеся на их тщедушных телах, были меньше их собственных голов.       То были черепа детей или тех, кто был ещё моложе.       Я не знал, видят ли мои ослеплённые жаждой крови воины то, что вижу я, но мне стоило огромных усилий не ускориться, не вырваться вперёд с помощью своих навыков и не врезаться во врагов, превращая их в фарш.       Эти твари заслуживали смерти.       Они выставили вперёд ржавые копья, едва достающие до человеческого роста. У некоторых были сломанные баклеры, которые тянули к земле застрявшие в них наконечники стрел. Другие сжимали мечи с обломанными клинками. Все они дрожали, сдерживая крик, и переглядывались из-под ржавых или костяных шлемов, лишь бы убедиться, что никто из них не побежит первым.       Есть твари, которых можно пожалеть и не трогать.       Но преступления этих гоблинов – даже не беря в расчёт то, что они защищают, – делали их истребление необходимостью.       Этому миру они были не нужны.       Мы врезались в них.       Пятьдесят против пятисот.       И они были уничтожены.       Кости хрустели и разлетались в щепки под тяжестью нашей атаки. Я чувствовал, как тела ударяются о моё плечо, пока я на бегу заносил топор для удара. Ломаная железка против отличных лат, тренированной плоти, огромной скорости и чудовищной массы. Гигантский паук лопнул под моей ногой, а его наездник переломился пополам о моё плечо. Следом я обрушил топор на тех, кто был за ним.       У этих защита были ещё хуже, а скакуны – ещё слабее. Взмах моего топора, окутанного силой ветра и благословлённого молнией, как и топоры всех моих воинов, зачарованные нашими магами, прорубил коридор в их строю. Порывы ветра разносили жестяную броню в клочья, сдирали плоть и выворачивали внутренности. Молнии били в их хрупкие, искажённые тела, отрывая у них конечности. Яростный, искрящийся свет мгновенно испепелял туловища и головы. Их хитиновые многоногие твари визжали от боли и агонии; с выжженным нутром они сбрасывали мёртвых наездников и сворачивались в предсмертных судорогах.       Не успел я опомниться, как мы с воинами прошли их строй насквозь, и от врагов ничего не осталось.       Я огляделся и увидел, что моя протекция сработала: те немногие раны, что получили мои бойцы, уже затягивались.       У меня оставался лишь один приказ, когда мы посмотрели вниз, на ещё одну группу гоблинов верхом на зверях, чей строй уже готов был рассыпаться.       — Вперёд!             

***

             — Старший, учёные закончили прочёсывать руины. Они нашли Артефакты Древних и изъяли их для изучения.       — Хорошо. Передай им: сегодня отдыхать. Завтра возвращаемся домой.       — Да, Старший.       Я сидел в центре круга, образованного нашими повозками. Над нами были натянуты широкие полотнища шатров. Сквозь дымник – отверстие наверху, куда уходил дым от большого костра, – на нас глядели звёзды и изувеченная луна. Ветер приносил запах жареного мяса и солений, смешанный с запахом чистых тел. Я дал людям передышку, которой они так жаждали после долгих дней истребления вредителей и поисков в руинах.       Сегодня они ели, хвастались успехами и размышляли о светлом будущем.       Я же тем временем слушал одного из людей Освободителя. Кто-то называл их гонцами, просто разряженными мальчиками на побегушках, но я знал правду. Эти люди доставят нам приказы нашего лидера, как бы далеко от дома мы ни были. Даже если по дороге они умрут, иссохнув до костей, весть из дома всё равно дойдёт до нас через них. Их ничто не остановит, и когда мы приручим виверн, именно они первыми оседлают их.       В подражание тому, как Король-Мудрец использует пегасов для транспорта и для гонцов.       Обычно в эти дни от Освободителя приходило мало новостей. Мой повелитель велел мне искать в наших землях силу, и я исполнял его приказ.       Нет, сегодня гонцы прибыли, чтобы дать мне более ясную картину похода Короля-Мудреца, вознамерившегося усмирить Хранителей Луны.       С каждым днём, с каждой вестью у меня портилось настроение, и праздновать хотелось всё меньше.       Мы рассчитывали встретиться с Хранителями Луны в открытом, честном бою. Мы ожидали потерять половину армии. Я ожидал, что сам сложу голову, чтобы сразить одного из Вампирских Владык. Это была бы достойная цена за ещё одну Цитадель. А если бы мы проиграли, то поддержали бы благородного врага, чьи замыслы в этом мире стоили того, чтобы за них сражаться.       Но Король-Мудрец, Джек, взял врага, которого мы считали равным себе и ради победы над которым были готовы отдать половину всего, что имеем... и просто втаптывал его в грязь.       — Тяжелая кавалерия, наземная и летучая. Целые батальоны магов. Бесчисленная пехота в отличных латах. Офицерский корпус, способный разделяться и выполнять множество задач одновременно, и три Чемпиона, не уступающие никому, — проворчал я.       Моя правая рука фыркнул, прихлёбывая из здоровенной кружки. Оплот был покрыт шрамами от шеи до пят. Даже на животе у него красовался шрам, в который трудно было поверить; тот проходил насквозь, до самой спины. Регенерация сработала достаточно хорошо, чтобы восстановить внутренности, а всё содержимое желудка тогда просто вышибло наружу, так что яд не успел отравить его изнутри. Лейтенант он был толковый, но я не мог представить, что оставлю ему половину войск, а сам уведу вторую половину в другое место.       — Что думаешь, Оплот? Наши армии против войск Короля-Мудреца?       — Проиграть такой бой будет тем ещё опытом, — хохотнул Оплот и покачал головой. Он был лысый, но носил аккуратную седую бороду. Трудно поверить, что мы ровесники: частая и жёсткая регенерация сильно его состарила. Даже у наших тел есть предел. — Нет позора в том, что проиграть лучшему. И не так уж страшно отдать власть над континентом тому, кто сумеет нас одолеть.       Он усмехнулся, но под моим тяжёлым взглядом его улыбка померкла.       Как я и думал, помощи от него немного. Я снова погрузился в мысли... но тут он заговорил опять.       — Пока у нас нет собственных таких войск, с Королём-Мудрецом и его армией не повоюешь. Мы уже видим, что он будет делать. Он будет избегать прямых столкновений. Он сожжёт наши деревни и угодья. Он заставит самых быстрых и молодых бросаться на него, когда преимущество будет на его стороне.       Оплот прошёл много битв. Много выиграл, но ещё больше проиграл. Он часто всерьёз шутил, что жив только благодаря удаче, а не мастерству или силе, и иногда я ему верил. Возможно, так оно и было. Он знал многое, потому что пережил больше поражений, чем другие.       — Нас будут резать по частям, доводить до отчаяния, как загнанных в угол зверей. А когда мы наконец сойдёмся с ним в бою, ох, это будет славно... но зверей всегда кончают те, у кого ясный ум и твёрдое сердце.       Я неохотно кивнул.       У наших предков было в избытке и ярости, и безумного гнева, но их покорили и разбили. Наш народ подчинили, поработили и сломили, несмотря на всю нашу силу. Всё потому, что мы пытались освободить себя, а не друг друга. Эгоизм, гордыня и другие пороки нашей крови были использованы против нас, и их могут использовать снова, если мы не будем осторожны. Мы должны гарантировать, что станем другими, что наши дети будут другими, чтобы нас больше никогда не заковали в цепи.       Если нас загонят в угол, если мы окажемся на краю бездны, победу нам принесут дисциплина и долг. Мы должны стоять твёрдо, даже глядя, как горят наши земли и меркнет будущее. Стоит нам дрогнуть и поддаться первобытным инстинктам, и мы наверняка падём снова, уже как целый народ.       Такой рок нависал над нами, если во главе армий останутся те, кто пришёл из прошлого и готов на всё ради защиты настоящего, не думая о будущем.       — Те, кто придёт на смену нам, должны быть лучше. Мы не можем жертвовать собой бездумно, ведь мы пережили худшее и никогда не смиримся с возвратом к старому. Мы должны учить их, они должны слушать и должны научиться терпеть ещё большие страдания.       Эти слова были как пепел на моём языке. Мысль о том, что моим детям придётся учиться смотреть, как горят их земли, сдерживаться, чтобы их не перебили поодиночке, потрясла меня до глубины души. Стыд, грозивший захлестнуть меня, и желание избавиться от него были так сильны, что я едва не приказал всем воинам сняться с лагеря прямо сейчас и маршировать обратно. Я с трудом сдержался.       — Я всё это понимаю, — продолжил я. — Но возможно ли такое вообще? Смогут ли Завоеватели закалить сердца и стоять насмерть перед лицом врага столь хитрого и жестокого, как Король-Мудрец?       — Старший, Завоеватели с трудом могут закалить сердца даже против самих себя. Мы объявили войну Академии в тот же миг, как только нам дали повод.       Признать правоту Оплота было трудно, но именно поэтому я и сделал его своим лейтенантом. Многие называли его трусом, и как командир он звёзд с неба не хватал, но в его способности видеть суть вещей я не сомневался. Он склонял голову перед сильнейшими. Он прятался в грязи, когда армии, к которым он примыкал, шли на убой. Он глотал свою гордость и стоял на своём там, где другие храбро бросались в атаку.       — Если Король-Мудрец использует наши же убеждения против нас, — продолжил Оплот, — мы будем сражаться славно и умрём с честью, но победителем станет он.       — Ты имеешь в виду нашим палачом.       — Палачи обычно орудуют топором. А не целыми армиями.       На этот раз уже я усмехнулся и поднял кружку в сторону лейтенанта. Он ударил своей о мою, и мы выпили до дна.       Какое-то время я наслаждался тихим гомоном воинов, их хвастливыми историями и светом костра под изувеченной луной, пока Оплот не нарушил тишину.       — Как далеко зашёл Король-Мудрец?       Я кивнул, сделал ещё один глубокий глоток и ответил:       — Меньше чем за сезон он поставил на колени всех Хранителей Луны. А теперь он идёт домой.       Земля размером с нашу, армии, которые мы считали равными себе, уничтожены меньше чем за два месяца. Оплот застыл, переваривая правду. Я снова тихо усмехнулся: забавно было смотреть на его округлившиеся глаза.       — Подумываешь уйти из армии, Оплот?       — Если бы я мог подать в отставку так, чтобы жена не скормила меня своей новой виверне, я бы ушёл.       Тут уж я расхохотался в голос.             

***

             Освободитель поднял молот, рукоять которого была выточена из цельного ствола дерева, а навершие отлито из переплавленных цепей сотен рабов, цепей, что когда-то сковывали наш народ.       Он взмахнул им с хриплым выдохом – раз, другой, третий.       Я смотрел, как он тренируется, поддерживая тело в форме, чтобы вести нас за собой, и заговорил, когда он закончил.       — Крушитель.       — Мой повелитель, Освободитель.       Убедить его править нами было непросто. Он также отказался брать жён и заводить детей, чтобы создать династию. Он верил, что Завоеватели должны выбирать лидеров по заслугам и силе в равной мере. Если он погибнет, мы останемся без головы. Лишь наши мудрейшие учёные смогли уговорить его посвятить последние годы жизни правлению, пока мы не создадим систему, которая его устроит.       — Я вернулся с множеством Артефактов Древних. Но оружия, которое искал Король-Мудрец, я не нашёл.       — Оружие Древних найти трудно. Его они тщательно прятали, так как слишком боялись своих врагов, — Освободитель взял целую бочку воды и напился из неё. Его громадная фигура отбрасывала на меня тень. Хотя среди соплеменников я отличался мощным сложением, рядом с ним я казался дитём. — Если Король-Мудрец не нашёл его даже в самых потайных руинах под Академией, то мы не найдём его в наших пограничных землях.       Я кивнул. Осушив бочку, он продолжил:       — Возьми наших новобранцев и отправляйся на поиски снова. И за месяц обкатай их в деле, насколько сможешь.       Больше он почти ничего не пил и не ел. Стоило ему позволить себе лишнего, его тело начинало разогреваться, пытаясь вернуть его в расцвет сил. Все лекари твердили, что это сократит его оставшиеся десятилетия до нескольких лет. Ради нас он жил впроголодь, балансируя между жизнью и смертью. И всё же он тренировался с молотом и был способен одним ударом разнести крепостные ворота.       — Затем возвращайся, — закончил он.       Я кивнул, но замешкался.       Он заметил моё замешательство, и улыбка тронула его морщинистое лицо.       — Король-Мудрец есть враг, которого стоит бояться, но также он есть и союзник, которого нужно добиться, и он это знает. Думается мне, через несколько дней он выйдет на связь с нами... под покровом тишины.       Сказав это, Освободитель вернулся к тренировке, и я оставил его.       Всего через две недели после нашего разговора пришёл запрос, и мне пришлось отправиться на тайную встречу с Королём-Мудрецом.       Мне оставалось лишь надеяться, что Освободитель продержится и переживёт Короля-Мудреца.       Ведь если нет, кто из нас сможет хотя бы надеяться сравниться с ним?