Перерождение в Апокалипсисе: Попаданец в фэнтези-стратегию

      Признаюсь честно: я человек бескультурный.       В прошлой жизни я пару раз заходил в художественный музей, был на одной‑двух выставках, и на этом, в общем-то, всё. Концерты? Ярмарки? Все эти мероприятия по «культурному обогащению»? Сорян, но вы вообще когда‑нибудь тратили уйму времени на создание армии, чтобы потом смотреть, как она крошит ваших врагов? Это же восхитительно. И это ещё не всё: есть уйма других игр, а помимо них – море смешных видосиков и отличных книг.       Культура, в моем понимании, была всего лишь предлогом продавать и покупать вещи за неприличные деньги, избегая налогов.       Я и сейчас в целом придерживаюсь того же мнения, так что идея подобрать в какой-нибудь канаве таланты и заставить их писать картины меня совсем не прельщала.       Поэтому сначала я решил завоёвывать чужие народы через желудок, но этого оказалось мало. Победы на поле боя тоже работают неплохо, но у меня в очереди найма не стояло ни одного юнита для восполнения потерь. Оставаться без подкреплений в дороге, можно сказать, верный способ нарваться на неприятности, особенно на другом конце континента, так что я даже не думал выезжать в земли Стражей фармить нейтральных мобов ради славы. Следовательно, нужно было искать другие источники очков культуры, чтобы пополнить запас Влияния.       Первым делом на ум мне пришла мода, но я понятия не имел, как ткать ткань, не то что шить одежду. Цитадели, конечно, могли бы штамповать наряды, но тратить на это их фабрикаторы было бы расточительством. Я мог заказывать у них броню, оружие, почти неубиваемый инструмент и даже станки, те же токарные, из Древних Сплавов, чтобы повышать производственные возможности населения. Да даже если бы я мог гнать тонны ткани и одежды, это было бы пустой тратой времени и денег из‑за упущенной выгоды.       Так что моду я вычеркнул, как и изобразительное искусство. В итоге оставался только театр.       К счастью, у меня уже был целый театрально‑цирковой район, так что оставалось только вложиться в него и велеть труппам разъезжать по континенту, неся людям свои истории.       Получилась этакая жалкая пародия на Голливуд, разве что здесь актёры и актрисы по совместительству были профессиональными наёмными убийцами.       Я думал, что этот нюанс с убийцами сделает их почти неприемлемыми для других стран, но я ошибался.       Пока они красивы и умеют развлекать, людям плевать, что перед ними подготовленные киллеры.       Жаль только, что это открытие нисколько меня не удивило.

      ***

      От какого союзника на старте ты просто не имеешь права отказываться?       Ответ очевиден: от того, кто даёт буст к производству и приросту пищи. Даже если приходится отдавать за это последние крохи из казны, ускоренный рост населения и производства – роскошь, которую нельзя игнорировать. Увеличить лимит населения, достроить стены, поставить казарму и конюшню, и так ты компенсируешь то, что получил свою Цитадель в партии самым последним.       Я отыграл достаточно мультиплеерных матчей, чтобы знать: если тебе достался последний слот фракции и последняя Цитадель, приходится проглотить гордость и брать всё, что тебе вообще кто‑то готов дать.       К счастью, эта логика сработала и со Стражами Подземелий, пусть их порядок застройки был скорее тематическим, чем практичным.       — Храм самым первым зданием? Не могу сказать, что одобряю твой выбор, но народ у тебя, кажется, вполне доволен.       Откуда Кхалай достал костюм монахини, я понятия не имел. И, если что, я точно так же не знал, почему у длинной юбки сбоку шёл разрез до самого бедра, открывая сетчатый чулок и подвязку. Я, между прочим, изо всех сил старался держать взгляд выше выреза на груди короля тёмных эльфов. За первые недели, что мы провели вместе, я в совершенстве освоил искусство сохранять при нём ледяное спокойствие; так всем было гораздо проще.       — Твой народ куда более набожен, чем я думал.       — В глубинах подземелий вера – одна из немногих роскошей, которую может себе позволить мой народ, — ответил Кхалай.       Странное заявление для фракции, которая получает минимум по одной золотой с каждой клетки и по две с любой пересеченной местности; но, видимо, он ещё не исследовал эти технологии, да и под землёй этот бонус не работал. Не переживай, друг, даже торговая фракция еле‑еле дотягивается до вас по экономике.       — Это не только монумент нашей культуры и веры, но и маяк наших обычаев, почти утраченных ремёсел. Здесь рождаются паладины.       — Понятно, — сказал я, хотя на самом деле изо всех сил старался не пялиться по сторонам, пока мы поднимались по ступеням.       Паладины щеголяли либо в крошечных металлических бикини, либо в не менее крошечных плавках; на их тёмной коже сверкала золотая краска и руны. Существа добродетели, защитники слабых, невинных и больных – только вот в списке их добродетелей подозрительно отсутствовало целомудрие. Верность была, но понималась она как честность: не врать о количестве любовных связей и числе детей. Защитники и хранители жизни? Ну где-то же должна быть грань между служением и фетишизмом, а?       — Раз так, рад, что смог помочь.       — Будь уверен, мы свято чтим твоё желание увидеть наш народ вытащенным из нищеты, — произнес Кхалай. — Это был полностью наш собственный проект. Твои рабочие и твои припасы уже вовсю возводят благословенные жилища для моего народа. А вот за защитой мы, как и прежде, полагаемся на тебя.       После поколений, проведённых под землёй, даже такие «человейники» покажутся благословением, лишь бы в каждой квартире было по одному окну. По правде сказать, сам я в тех домах, что сейчас строю, жить бы не смог. Все удобства там общие: кухня, бани, даже туалеты делятся между всеми семьями в блоке. Одна уборная, одна кухня и одна кладовая на четыре семьи по четыре человека, то есть до двадцати душ; даже с общими залами места выходит впритык. Будь у меня выбор, я бы лучше ночевал в фургоне посреди поля, но это я. Для большинства людей в этом мире это всё равно гигантский шаг вперёд по сравнению с прошлым уровнем жизни.       — Для этого я здесь, — ответил я.       Это была старая тактика ещё с моей родины: система «мин-растяжек» из американских баз по всему миру, которые фактически превращались в новые международные границы. Я и мои войска на месте, работаем бок о бок с этим ребятами. Если кто‑то решит вторгнуться или прийти сюда наводить суету, мы всегда сможем заявить, что это угрожало лично мне и ставило мою жизнь под удар. Не так прямолинейно, как тогда, когда я сообщил Хранителям Луны, что не позволю им напасть на Завоевателей, зато такие намёки воспринимаются остальными куда легче, чем прямые декларации.       — Можешь об этом не беспокоиться, пока я не уйду.       — И когда же это случится, мой смиренный защитник? — Кхалай надул губки и наклонился вперёд так, чтобы его щенячьи глазки и ресницы выглядели ещё выразительнее.       Он лишь ухмыльнулся, когда я сверкнул на него взглядом, потом выпрямился и развёл руки в полуперчатках, изображая полную невинность. Этот парень живёт и дышит очарованием. И самое ужасное – он это прекрасно знает. Нет ничего опаснее красивого человека, который осознаёт свою красоту, да ещё и понимает, насколько сильно выделяется на фоне остальных. Вот они, настоящий «один процент»: им достаточно влюбить в себя богатея, а потом при разводе отжать половину имущества. Если бы я в этой жизни не относился к тому же одному проценту, я бы Кхалай только подбивал и болел за него. Но сейчас мне приходится думать о том, как бы его очередной бурный разрыв не обернулся гражданской войной на континенте. Елена Прекрасная по сравнению с этим королём тёмных эльфов просто любительница. Этот парень какая-то неуправляемая ядерная боеголовка для международных отношений.       — Не мог бы ты остаться с нами навсегда?       — Нет.       — Отвергнут прямо на ступенях храма. Как жестоко!       — Монахиням вообще‑то нельзя выходить замуж!       — Твоим монахиням, возможно. В моей культуре они замужем за всеми сразу.       — Вот уж информация, о которой я предпочёл бы не знать.       Заметка себе: в исповедальни не заходить, на всякий случай.

      ***

      Интерлюдия: Рита       — Ты уверена? — на меня смотрел Гор Ханроу. Человек, который выбрал Джека в качестве вывески и короля Цитадели, пока сам правил из тени. Когда я встретила его впервые, я приняла его за врага, а теперь он был моим учителем. Как и учителем Джека. — Если ошибёшься, пошлёшь предупреждение нашей настоящей цели.       Я находилась в самом сердце Цитадели. На бесчисленных магических экранах были видны деревни, выросшие вокруг сторожевых башен. Но куда важнее было то, что с огромной высоты самой Цитадели я смотрела вниз на весь город. Глаза той были зорче любых смертных, и с их помощью я искала свою добычу.       Шпиона из Академии.       — Этот называет себя Тайроном и прибыл с недавней партией переселенцев.        Джек велел тщательно стеречь границы. Множество шпионов и потенциальных проблем отсеивались благодаря проверке документов, которые можно было получить только в приграничных городках или на заставах, специально отведённых под приём желающих жить на наших землях. Вся эта выверенная система была создана лишь для того, чтобы замедлить поток и, по словам нашего короля, не дать новоприбывшим «выпасть из системы», оставшись без цели и пользы. Но попутно она давала нашему народу великолепную защиту. Даже поддельные или краденые документы можно было отследить, особенно если речь шла о важных должностях.       — Он пытался получить доступ к восьми разным учреждениям, включая Офицерскую Академию и Университет, и продемонстрировал навыки в арифметике, письме и многом другом.       — А может, это просто отчаявшийся человек, который пытается найти нормальную работу после того, как покинул земли Академии. Он пытался выйти на связь с другими подозреваемыми? Какие у него привычки? — Ханроу положил руку на волшебное зеркало, отслеживавшее мужчину, и нажал на левую часть рамы. В тот же миг зеркало стало отматывать события назад, дни и ночи, пока мы не дошли до момента его входа в город. — Ты просмотрела весь срок его пребывания здесь? Даже если его документы поддельные, но он не контактирует с Академией, вполне возможно, что он наш потенциальный прибыток, который пытается не выдать себя бывшим друзьям.       — Или он прибыток, которого планируют задействовать позже и который пока должен действовать автономно.       Ханроу признал мою правоту кивком, но я произнесла эту фразу лишь затем, чтобы указать на уязвимость в его доводах. Впрочем, в этом не было особой нужды. Я коснулась правой части волшебного зеркала и стала внимательно отслеживать положение солнца по мере того, как шло время. И вот настал нужный момент. Потом ещё один. И ещё. Я перенесла каждый из них на отдельные зеркала, «подцепляя» видения пальцами и перебрасывая их на другие поверхности, где застывали стоп-кадры этих мгновений.       — Вот. Разные места, но трижды он замечен с человеком, который прибыл на три месяца раньше и устроился клерком к одному купцу. Купцу, которого я уже проверяла и чья основная усадьба стоит у пограничных ворот у Завоевателей, на границе с Академией. Ворот, которые до сих пор работают.       Вердикт Ханроу последовал незамедлительно.       — Молодец. Ты опознала его как шпиона. Что дальше?       Ответ у меня был готов.       — Предлагаю устроить его в Офицерскую Академию и аккуратно скармливать смесь правды и лжи. Вся информация, критически важная для военных действий, разумеется, будет липовой.       — Солдаты могут погибнуть из‑за крошечных крупиц правды, которые враг узнает о них. Готова рискнуть?       — Да. Меньше людей погибнет, если враг начнёт допускать ошибки на стратегическом уровне. Тактические потери будут приемлемы.       — А кровь тех, кого ты ради этого принесёшь в жертву?       — Она будет на моих руках. Не на руках врага.       Ханроу долго молчал, прежде чем снова кивнуть. На этот раз куда решительнее.       — С учётом всего этого, считаешь ли ты, что этот простофиля стоит такого риска? Веришь ли ты, что его нужно «выращивать» под наши цели? — промедление означало поражение, но я всё же позволила себе тщательно обдумать вводные. Я вновь посмотрела на мужчину. Он не укрылся от всевидящего ока нашей Цитадели, и к тому же за ним следили мои агенты на земле. Очень возможно, что этот человек приманка или отвлекающий манёвр... и я могу напрасно погубить людей.       Риск был неприемлем.       Хотя к горлу подкатывал стыд, я покачала головой.       — Нет. Он слишком неопытен и, скорее всего, от него не будет толка, раз он не смог уйти от слежки на земле и так легко наследил.       Я не могу позволять гордости заглушать мои знания и инстинкт. После слов Ханроу я посмотрела ещё раз и увидела, что мой предыдущий ответ был ошибочен. И потому, я его отзываю. Вот и всё. Лучше допустить эту ошибку и уязвить самолюбие, чем зря потерять солдат.       — Я беру свои слова назад. Он может быть полезен, но не в том качестве, о котором я говорила ранее. Лучше продолжить наблюдение за тем, как он продолжает метаться и раскрывать нам места, куда Академия стремится проникнуть.       Ханроу молчал дольше, чем когда‑либо при мне, но в конце концов снова кивнул.       — Ты прошла. На донышке. Будешь и дальше работать со мной и оттачивать мастерство. Главный урок здесь: никогда не позволять гордыне мешать отступлению или смене подхода, — хмыкнул он, и маска мудрого наставника спала, обнажив привычную грубость и равнодушие. Он посмотрел на цель, за которой я наблюдала днями, которую изучала и по которой давала рекомендации, и покачал головой. — Прикажи его убрать. Вместе с клерком, которого нанял купец. Купца допросить. Запомни: мы проявляем лишь ту жестокость, которая необходима. Не больше, но и не меньше, ради безопасности этой страны. Ты поняла?       — Поняла.       Как бы сильно я ни недолюбливала этого человека и то, как он мог отменять решения моего короля, я не могла отрицать: свой долг он выполнял... и мой король нуждался в нём.       Но время пройдёт, этот человек умрёт, и тогда я смогу заменить его как истинная, преданная подданная.