Перерождение в Апокалипсисе: Попаданец в фэнтези-стратегию

      Рита, Илиш, Ригерт, Ханроу, Айя и Сарала.       Впрочем, технически в игре Айя была скорее бонусом, чем Чемпионом, но справлялась она отлично, так что я решил, что её считаем.       Шесть Чемпионов на этом этапе игры – это мощно. Они подобрали меня, когда мне было одиннадцать, сейчас мне пятнадцать. Четыре хода в год, значит, сейчас шестнадцатый ход: вторая Цитадель и шесть Чемпионов. Для хард мода это, вообще-то, явный перебор, но учитывая, что все идеально прожимают кулдауны, действуют по уму и при этом являются живыми людьми, реальная сложность тут была выкручена на максимум. Ну и, конечно, тот факт, что на нас собирались обрушиться все игровые кризисы разом.       Так что шесть Чемпионов и две Цитадели к шестнадцатому ходу – это, по моим прикидкам, лишь необходимый минимум, чтобы выжить.       По крайней мере, каждый делал своё дело, и всё шло по плану.       Даже если Айя и сомневалась во мне.       Древняя Администратор была внедрена в гарнизон под видом замены для одного из гвардейцев, чтобы передавать мне совершенно секретные донесения. Мы беседовали во время очередной моей охотничьей вылазки за пределы зоны наблюдения Цитадели Стражей. Все эти охоты понемногу приучали меня к верховой езде – навык, который очень пригодится, если всё пойдёт наперекосяк.       — Почему ты настаиваешь на социальных реформах и планировании обороны? Удерживаемая нами территория слишком велика, чтобы надеяться её сохранить. Необходимо создавать резервы и планы мобилизации, а также периметр, прикрывающий наши линии снабжения.       В теории и на низких уровнях сложности это сработало бы. Однако при нынешних настройках это было лишь растянутым во времени самоубийством. Мне оставалось лишь как‑то донести это до Айи, не звуча при этом как сумасшедший и не срываясь на чистый игровой жаргон. Разговаривать с ней, когда она притворяется закованным в латы мужиком, было куда проще, хотя женский голос из‑под шлема всё равно сбивал с толку.       — Зачем тратить силы на управление общинами, на здоровье и культуру, из всех возможных вещей? — спросила она.       Я промолчал, изо всех сил стараясь не сорваться на привычные игровые термины и облечь мысли в нормальные человеческие слова.       Потребовалась секунда, но мне удалось.       — Конфликт, который нас ждёт, будет долгим. Сейчас наши люди ещё не едины и не счастливы. Нам нужно сплотить их, иначе под давлением они сломаются и мы развалимся на части.       Главный порог, который приходилось преодолевать любому игроку в этом сценарии, достичь определённого уровня Счастья. Не важно, есть ли у тебя армии, способные остановить врага, или можешь ли ты удержать его на границе; всё это не имеет значения, если население сходит с ума, бунтует, а производство с наукой встают намертво.       — Моя цель создать культуру сопротивления грядущим угрозам. Прежде чем охранять тело и разум, нужно защитить дух, чтобы у нас вообще была воля сражаться.       Когда твои люди счастливы и готовы драться за своё счастье, враг несёт на твоей территории чудовищные потери от истощения, ополчение становится сильнее, войска требуют меньше содержания, а их боевой дух почти невозможно сломить. Счастливые люди готовы биться за каждый клочок своей земли и умирать за него. Несчастные же ломаются, бегут и оставляют тебя с рухнувшей экономикой и промышленностью в тот момент, когда враг уже стоит у ворот.       Прежде чем сводить всё к противостоянию «мы против них», нужно убедиться, что у этого «мы» есть жизнь, которую стоит защищать, тогда они и будут драться по‑настоящему.       После моих слов Айя какое‑то время молча смотрела вперёд, но вскоре её шлем качнулся в знак согласия.       — Понимаю. Я упустила из виду, что твои люди были объединены совсем недавно и необходимо сделать больше, чтобы они оставались бдительными и защищёнными.       Я кивнул и напустил на себя максимально величественный и царственный вид. Притворяйся, пока не получится, так там говорится?       — Значит, когда фундамент будет заложен, мы перейдём к укреплению территорий?       — Верно, — подтвердил я. — Подземные линии снабжения. Склады. Обязательная трудовая повинность. Укреплённые убежища. Автономные крепости. Всё.       Когда люди не сходят с ума от нависшего над ними конца света, следующим правильным ходом было превратить каждую пядь территории в ад для любого, кто туда сунется. Четыре кризиса, по одному с каждой стороны света, и ещё один прямо в центре карты – это означало, что оборону придётся держать круговую. Моя цель: винтовка за каждым стеблем травы, хотя мысль о полевом орудии в каждом холме мне нравилась ещё больше. Каждый перевал, каждый мост и каждая дорога должны быть пристреляны заранее. Оборона по швейцарскому образцу с советской стратегией массовой повинности. Эх, вот бы ещё заспамить всё танками. Хм. А может, и получится? Если сразу наладить заводы, оптимизировать процесс и заставить Айю ещё сильнее всё ускорить... хм, возможно. Может быть.       — Уверяю тебя: обе Цитадели будут защищены, — добавил я. — Люди потянутся к нам сами, а мы используем их, чтобы ещё больше нарастить производство.       Я уже приготовился к тому, что Айя согласно кивнёт, но Древний Администратор внезапно метнулся ко мне и сбил меня с лошади.       Спустя секунду моя лошадь превратилась в красный туман, как и половина лошади, на которой ехала Айя.       Блин, а я ведь только начал привыкать к Томасу.       Айя поймала меня на руки и приземлилась на ноги. Через миг мы уже были в чаще, а над лесом раздался вой рогов – это мои маги засекли применение боевой магии.       Через несколько минут все мои гвардейцы должны были стянуться к нам, тем более что Айя без заминки выпустила в небо магический импульс, обозначив нашу позицию.       Проблема была в том, проживём ли мы эти несколько минут, учитывая, какой огневой мощью нас встретили.       Я не стал терять времени и расширил своё восприятие.       Закрыв глаза, заглушив и отфильтровав остальные чувства, я на миг ослеп, оглох и онемел... а потом «почувствовал» магию в воздухе. Она была как лёгкий ветерок, пронизывающий всё вокруг. Мне не тягаться с одарёнными от рождения магами или с теми, кто усердно практикуется каждый день, но когда лошадь и ещё пол-лошади разносят в кровавый фарш, это оставляет в «ветре» такой след, что даже я его замечу.       — Как минимум в десяти метров от нас, и ещё двое. Иди и убей их. Живо!       Я решил поставить всё на способность Айи убивать, вместо того чтобы велеть ей уносить меня прочь, и на миг пожалел об этом, когда она просто бросила меня на землю.       Но миг прошёл, она подчинилась и практически исчезла, сорвавшись с места с такой скоростью, что с дерева, за которым я прятался, осыпались свежие листья, а меня чуть не отбросило воздушной волной.       Точно.       Корпус Айи был Древней конструкции.       Прошла секунда, вдали раздался пронзительный визг и панические крики, а ещё через секунду всё стихло.       Я сложил два и два.       Если маг не уложил противника с физическими данными Чемпиона на дистанции ножевого боя, то всё заканчивается за пару секунд.       Я отряхнул с себя листья, стараясь не смотреть на половину лошади на земле, и стал ждать.       Айя появилась мгновение спустя: позаимствованная у неё броня была залита кровью, а латные перчатки были облеплены внутренностями, с них тянулись густые нити багровой жижи с осколками костей. Я бросил взгляд в сторону недавней схватки, пока она осматривала меня на предмет ран, хотя я уже превентивно начал накладывать на себя исцеляющие заклинания. На дороге впереди валялись части тел, разбросанные по лужам крови, словно клочки разорванной бумаги.       Несмотря на то, что она выглядела как ожившая статуя, Айя была практически терминатором – только таким, который рвёт людей руками, а не швыряет их в стены.       И всё же в голове у меня вертелся только один вопрос.       — Кто их послал?       Айя покачала головой, и я вздохнул.       Проклятье.       Нужно связаться с Ханроу, только он сможет докопаться до сути... и начать работать над тем, чтобы подобные попытки не повторялись.       Ведь это была лишь первая из многих.

      ***

      Интерлюдия: Ригерт       Покушения на жизнь некогда считались знаком чести. Свидетельством того, что ты стал настолько опасен, что враги предпочитают сунуть нож в спину, а не выйти против тебя лицом к лицу. После первой такой попытки твои слова обретают больший вес, и всякий, кто встречается с тобой, невольно трепещет. Пережив покушение, ты получаешь уважение и с каждым днём оно только растёт.       Бывало, люди даже праздновали и пили за неудачное покушение на своего главаря: они знали, что теперь их дружина будет пользоваться на континенте ещё большим престижем.       Но сейчас всё было иначе.       Гюнтер и Освальд сидели, нахмурив лбы, когда я вошёл в комнату.       — Всё настолько плохо?       Оба они были лысыми. Гюнтер был постарше и обычно сдержаннее, Освальд же выглядел дёрганым и расслабился, лишь когда я вошёл. Сначала я решил, что нервы сдали только у него, пока не заметил, что на столешнице со стороны Гюнтера остались вмятины от пальцев. Они склонились над картой места происшествия, покушения на Джека.       — Понимаю. Никто из вас не мог этого предвидеть. Всё в порядке.       Оба открыли рты – то ли возразить, то ли обвинить друг друга, – но я поднял руку.       — Трое подосланных убийц зарылись в землю за несколько недель до нашего прибытия. И это ещё не всё: мы только что проверили ещё три охотничьих угодья. Нашли пять таких же секретов и захватили всех, кто в них сидел.       Будь они помоложе, я бы сейчас разнёс их в пух и прах, чтобы этот провал навсегда отпечатался в их памяти. Но я знал их обоих и видел, что они и так грызут себя куда сильнее, чем это сделал бы я. Моя задача здесь не ломать, а собрать их заново.       — Это что-то новое. Нестандартное. И, главное, дьявольски хитрое: никто не мог этого предугадать. Вы не виноваты. Протоколы были соблюдены, и перестраховки сработали.       — Капитан...       — Но...       — Если у вас есть жалобы, обращайтесь к нашему Королю. Это его решение. А мы будем делать своё дело: искать контрмеры, готовиться к другим вариантам и становиться лучше, — Я посмотрел в глаза каждому из них. По очереди. Им потребовалось время, чтобы взять себя в руки, но они справились. Я кивнул. Хорошо. Они не потеряли хватку и помнили, как превращать злость во что‑то продуктивное. Я достал бумаги, переданные Джеком. — Вводим новые протоколы. Выбейте гнев из себя тренировками, а из своих людей – муштрой. Если у них есть время на мрачные мысли и ненависть, значит, есть время учиться и адаптироваться. В гневе есть сила. Так используйте его.       В конце я добавил фразу, которой воспользовался Джек, когда я спросил его, как унять чувство вины у солдат, не сумевших его защитить.       Как я и ожидал, подействовало оно отлично. Простой оборот речи заставил что‑то щёлкнуть в головах Освальда и Гюнтера, и они схватили бумаги с новой решимостью.       — Оставьте это нам, капитан.       — Мы вас не подведём.       — Отлично. Тогда увидимся позже, — я кивнул им обоим и вышел... направившись к казармам, где ждали люди.       Если их командиры находились в таком состоянии, при всём их опыте и силе, то молодому поколению, полному амбиций и гордости, моя помощь была нужна тем более.       И я был более чем готов её оказать.

      ***

      Я вернулся в комнату к Гюнтеру и Освальду, которые всё так же корпели над сведениями от Джека, и положил перед ними ещё одну стопку бумаг.       — Капитан? — Гюнтер приподнял бровь, а Освальд прищурился на стопку. — Это от солдат?       — Именно. Я думал, они будут киснуть, а они, вместо этого, включили головы, — от моих слов оба вздрогнули, да и я сам вместе с ними. Это хорошо. Значит, в мире ещё осталась капля здравого смысла. — У них нашлось несколько идей, как не допустить повторения подобного.       — И сколько из этих идей сводилось к тому, чтобы взять штурмом каждую Цитадель и перебить всех, кому вообще может прийти в голову пойти против нашего Короля?       — Эти я уже отсеял, да их и было-то всего несколько, — хмыкнул я, разбирая листы.       Я‑то думал, Джек шутит, когда велел спросить у рядовых про простые способы решения проблемы. Большинство солдат, с которыми я работал раньше, не умели ни читать, ни писать, ни делать что‑либо, кроме как выполнять приказы и махать оружием. Теперь всё было иначе. Предложение Джека дало плоды.       — Большинство предложили новую схему патрулирования и способы уединяться за пределами слышимости Стражей.       — ...Решение толковое, вот только бы Король прислушался, — буркнул Гюнтер, и я кивнул. Джек прислушается. Более того, он уже велел мне искать способы говорить друг с другом без лишних ушей. — Что ещё они предложили?       — Как разговорить пленных, — я осторожно пролистал листки. Некоторые идеи были просто злобными, но встречались и весьма умные. — Похоже, среди них есть бывшие охотники, те, что бились с гоблинами. Они предложили инсценировать побег для одного‑двух пленников, чтобы те вывели нас на своих сообщников.       Такой план я ожидал бы от Ханроу, но никак не от простого солдата.       По крайней мере, так я думал, пока не поговорил с новобранцами Джека.       — Это может сработать. Пленных у нас хватает, а если перегнём палку, всегда можем попросить Стражей их воскресить, — Освальд говорил о том, чтобы замучить человека до смерти, а потом вернуть его к жизни ради мести, так обыденно, словно обсуждал ужин. Никогда бы не подумал, что он предложит такое... и что мы с Гюнтером даже глазом не моргнём. Я просто принял эту жестокость как данность, пока мы получаем то, что хотим. — Как думаешь это провернуть?       — Сослать их домой, но по дороге устроить фальшивое нападение бандитов, позволить выбранным нами сбежать и пустить по следу ищеек, — предложил Гюнтер. И снова я удивился. Ещё одна мысль из тех, что я ждал бы от Ханроу, а не от «простого» ветерана дружины. — Что скажете, капитан?       Я думаю... что мне пора снова садиться за учёбу, пока меня не начали обходить «рядовые» солдаты и офицеры армии Джека.       — План хороший. Работайте.       Выходит, они не просто сильны и жаждут славы, но ещё умны и коварны.       Такой армии континент не видел со времён падения Древних.