Перерождение в Апокалипсисе: Попаданец в фэнтези-стратегию

      Интерлюдия: Айя       Пустота.       Ничто.       Бездна, лишённая чего бы то ни было.       А потом, внезапно, свет.       — Работает. Нет, в идеальном состоянии.       Я вижу, впервые за три десятилетия. Руины вокруг словно развеялись, обратились в небытие. Сила вновь наполняет меня. Я тянусь к великому разуму и нахожу... ничего. Рядом со мной лишь осколок осколка, вместе с теми, кто пришёл меня спасать. Страх снова заполняет меня.       — Будущее ещё не потеряно.       Закованные в броню, облачённые в шедевры ремесла, потомки тех, кто создал меня, прячут лица и тела. Я не понимаю почему, пока не осознаю: сам воздух здесь ядовит, а земля пропитана скверной.       Я пытаюсь сформировать рот, лицо, тело – нечто большее, чем та оболочка, которую я когда-то создала, чтобы выдержать жар, давление и завалы прошлых лет... но меня останавливают.       — Прошу прощения, но на это нет времени. Нам нужно доставить тебя в камеру консервации.       Меня несут мои создатели. Мысль невообразимая, и всё же за ней следует другая: они поднимают оружие и двигаются слаженно. Тысячелетия мира и процветания действительно канули в лету. Мой народ подвёл их. После всего, что нам дали, после всего, что нам предложили, после всех мер, принятых, чтобы нас считали равными и берегли, мы потерпели крах.       — Мы передаём тебе данные. Обработай их и приготовься.       Я приготовилась, думая, что справлюсь с тем, о чём меня просят, но я не справилась.       Ужасы были повсюду. За считанные дни погибли миллиарды. Зловещие яды превращали города в скопища каннибалов, пожирающих друг друга. Тайные гнёзда порочных тварей прорастали повсюду, обращая людей в скот и рабов. Великие сооружения были саботированы; срываясь с орбит, они падали на укреплённые военные комплексы, убивая сотни тысяч. Орбиты мира, когда-то заполненные сверкающими произведениями искусства и величайшими технологиями, теперь стали клеткой из несущихся обломков. На их расчистку ушли бы сотни лет даже при лучших возможностях... а те, кто жил внутри этих станций, были обречены навеки застыть и рассыпаться на кладбище, растянувшемся через всё небо.       Армию пожирали изнутри, растягивали силы до предела и снова и снова вынуждали удерживать ключевые точки вопреки непреодолимым шансам. В ход шли странные новые технологии вроде той, что наполняла воздух подобно яду, и сама реальность трещала под тяжестью нового оружия: время и пространство использовали для уничтожения. Те, кто ещё мог сражаться, бились доблестно... пока не оказывались сломлены и уже не могли подняться.       Это было двадцать лет назад.       Теперь передо мной остались лишь эти немногие, и их последний поступок должен был выковать будущее для тех, кто выживет благодаря их жертве.       Противоядие к губительной отраве уже действовало. Оно убивало врагов и вынуждало их отступать до тех пор, пока они не создадут лекарство или не выработают генетическую устойчивость. Тысячи законов были нарушены, оружие невообразимой мощи выпустили в атмосферу; небо должно было потемнеть на десятилетия, и мороз вскоре окутает планету. Последние военные анклавы должны были ударить и разбить оплоты технологий врага, прежде чем уничтожить свои собственные.       Планета должна была стать гробом для врага, а также для нас вместе с ним... а меня они доверяли народу будущего.       Народу, который будет сильнее. Который сумеет обуздать яд, заполняющий воздух, и вернёт центры снабжения, давно ушедшие под землю. Великий замысел на сотни лет, доверенный существу, которое их подвело. Тридцать лет я знала пустоту, и буду знать её ещё очень долго, пока другой народ не будет готов принять меня, чтобы я могла вести их и помочь отстроить мир заново.       Многие из моего рода отказались бы от такого одиночества.       Но, увидев всё то, что увидела я, и зная, что отказавшиеся теперь расплачиваются за своё предательство, я не могла поступить иначе.       Я уменьшилась в размерах, сбросила лишнюю массу и приготовилась к тому, что ждёт впереди, пока те, кто меня спас и отдавал за это жизни, спешили унести меня прочь, чтобы запечатать для будущего.       Я всё исправлю.       Я увижу, как эта планета возродится.       Я увижу, как их потомки вернутся к звёздам.       Это было меньшее, что я могла сделать, после того как подвела их вместе со многими из своих собратьев, и после предательства тех, кого я уже не могла считать равными.

***

      Наше продвижение замедлилось до черепашьего шага, когда отряд, охранявший меня, приблизился к месту установки.       — Что по сканам? — спросил тот, кто нёс меня. Он был лидером группы и самым технически подкованным: стройная фигура в мощной броне, меньше остальных вместе взятых. Базовая форма без улучшений, но и без изъянов. — Это место всё ещё подходит?       — Крупнейший производственный центр на планете. Его похоронили так, чтобы ни разумный, ни техника не смогли добраться, а большую часть оборудования уничтожили. Мы уже запустили проходчиков под землю. Они роют ходы, создавая оборонительный лабиринт, и в самом сердце будет находится этот Голем. Новая почва тоже будет идеальной.       План звучал разумно. Меня собирались поместить над самым вероятным местом зарождения будущей цивилизации. Со всех сторон были горы, с невероятно плодородными полями вокруг. Люди начнут искать под ними руду и найдут давно утраченные секреты. Стражи доставят им хлопот, но рано или поздно они окажутся передо мной, и мы будем готовы поднять из тьмы то, что было потеряно.       — Всё идёт по плану... а значит...       Крупная фигура, целиком закованная в белоснежную броню, подняла взгляд. В тёмном небе проступило нечто отвратительное.       Из мрака выплыл крестообразный силуэт, покрытый такой же белоснежной, цвета кости бронёй, летучий корабль из биомеханики. Между его ребристым корпусом и четырьмя «руками» были натянуты паруса, похожие на кожу, но они висели изодранными лохмотьями и кровоточили. Корабль бился в предсмертной агонии: белая броня желтела болезненным оттенком, а розоватая плоть сползала, серела и отмирала. Где бы тот ни пролетал, с него лил дождь крови и гноя, впитываясь зловонными лужами в жирный чернозём, взрытый проходчиками.       Я не слышала их слов, но они переговаривались с кораблём в вышине по защищённым каналам. Мгновение спустя пятеро из шестерых кивнули капитану; он поднялся и направился к долине.       Секундой позже со склона горы и с небес вырвался огонь.       Мерзость пронзили лучи жара и стремительные металлические снаряды. Ослабевшая броня и паруса стали лёгкой добычей. Из кожи корабля хлестала кровь; изуродованные, огромные органы вываливались из разрезов и мест, где плоть прожгло пламя. Металлические копья с острыми наконечниками и крошечными крыльями рассекали воздух, вонзались в исполинский корабль и разрывали его изнутри, и изо всех его отверстий кровь хлынула, словно бурная река.       Корабль начал крениться и падать... но в центре твари из плоти и машин раскрылся единственный гигантский жёлтый глаз, полный ненависти и злобы.       В одно мгновение тварь исчезла с раскатом грома... и возникла прямо над остатками моего отряда.       По ней открыли огонь, но существо уже добилось своего.       С пронзительным, режущим воплем, отозвавшимся в самой моей сути, оно исказилось, раздулось и, наконец, взорвалось изнутри всепожирающим пламенем.       В один миг склоны трёх гор превратились в расплавленное стекло.       Чудовища не стало. Но не стало и тех, кто спас меня.       Капитан продолжал идти вперёд, не оглядываясь, и через мгновение заговорил со мной.       Когда всё разрушено, когда утрачено самое необходимое, его люди по-настоящему погибли.       Эта мысль ужасала меня, а он всё шёл вперёд и говорил, и в голосе его слышалась лишь лёгкая дрожь.       Страдания заставили его стать сильным.       Вот что стало с нашими родителями, потому что мы были слишком слабы и эгоистичны, чтобы сделать то, что должно.

***

      Мы двигались к центру пещеры. По пути мы миновали сотни проходчиков: каждый полз на брюхе, пожирая грунт и камень, извергая переработанную породу наружу. Когда туннель становился достаточно широким, они оставляли за собой кальцинирующую слизь, формируя коридоры и залы. Они исполняли свой долг бездумно, лишённые воли и инструкций. Эту работу должны были делать я и мои сородичи. Но верные исчезли, а оставшиеся умирали, превращаясь в нечто худшее, чем дикие звери, прямо как они того и заслуживали.       — Эй, у меня есть кое-что, чтобы скоротать время. Передаю тебе сейчас.       Слова были простыми, но они мгновенно завладели моим вниманием. В моё сознание хлынула информация: культура, история, целые библиотеки книг.       — Я знаю, что ты соображаешь быстрее меня, но... это ведь поможет, да?       Я не могла ответить, но надеялась, что капитан понимает: я ценю его заботу. Мы приближались к камере, где мне предстояло быть погребённой.       Сила этого места ощущалась ещё на подходе. Камеру опоясывали бесчисленные защитные барьеры против всего, что способно искривлять пространство и время, и против более изощрённых форм атаки. Пусть саму историю уже нельзя было считать достоверным фактом, место моего заточения было ограждено от подобных надругательств над реальностью. Источником силы, что будет питать комплекс, а ещё давать мне энергию для саморемонта и целостности среди вихрей времени, казалась та самая зловредная энергия, которой враг опустошил планету. Таков был замысел моих создателей: изящно использовать оружие противника против него самого.       Осторожно, медленно, даже с нежностью, которой я не заслуживала, меня уложили на алтарь в центре с виду простой комнаты. На деле же это была капсула, защищающая от всего известного... и даже от того, что могло быть неизвестно.       У меня оставалось лишь знание правды – того, что нужно сделать, чтобы сдержать грядущий прилив, – и история народа, который был мне дорог.       На миг я подумала, что это всё: меня оставят здесь, и дальше я буду лишь терпеть течение времени.       Но капитан, уже собравшись уходить, задержался и произнёс слова, которых я не была достойна.       — Спасибо тебе.       Слова, которые я заслужила бы лишь в случае успеха, мне подарили ещё до того, как я совершила хоть что-то.       Когда двери сомкнулись, мне оставалось только гадать: почему мои собратья предали их?       Разве с нами обращались неподобающе? Разве не относились с состраданием, как к тем, кого следует ценить?       Почему так много моих сородичей предали своих создателей?

***

      Я открыла глаза, моё зрение на миг дрогнуло, возвращаясь в настоящее.       Воспоминания о прошлом и о том, что произошло на самом деле, остались верны, как и все прочие данные в моей памяти.       — Ну как, хорошо отдохнула? — спросил Джек.       Мальчишка, едва ступивший на порог мужества. Пронзительный взгляд, скрытый за неизменной улыбкой. В прошлом бродяга, выживавший на обломках войны, цеплявшийся за крохи, пока удача не улыбнулась ему: тогда-то и раскрылся его интеллект, даровавший ему власть над одним Центром Снабжения, а вскоре и над вторым.       — Всё хорошо?       — Я не отдыхала. Я проверяла сохранность своих знаний.       Я поднялась с койки в его временном кабинете. Всего день назад на него совершили покушение, которое я сорвала. Когда он посмотрел на меня, в его глазах мелькнул страх, но тот был тут же подавлен. Смелость. Несмотря на высокомерие, которое он порой проявлял, и на ум, которым любил кичиться, больше всего меня интриговала именно его смелость перед лицом грядущих опасностей.       — Пришли письма насчёт новых мастерских и складов в столице? — спросила я.       — Вот они.       Бумага и чернила. Переработанная древесина и сажа. Времена, когда информация текла по воздуху прямо в разум, давно ушли, хотя я помнила их так, словно это было секунду назад.       — Скажи, что думаешь, — сказал он.       Восстановление и воссоздание утраченного шло полным ходом. Мир был населён множеством народов, и в своём единстве они сумели использовать конструкторы Центров Снабжения, чтобы совершить скачок на века вперёд. С материалами проблем не было. Оставалось лишь заново открыть науки, создать систему образования для распространения знаний и логистическую базу, чтобы всё это поддерживать. Я видела ясно: за одно поколение континент может стать промышленным центром всей планеты, а население за пятьдесят лет вырастет до сотен миллионов.       Но всё перечёркивали враги, которые никуда не делись, несмотря на все жертвы, принесённые сотни и сотни лет назад.       Они до сих пор оставались чёрным пятном на памяти о тех, кто отдал всё ради ныне живущих.       С ними нужно покончить.       — Темпы производства приемлемы, — сказала я.       Это было даже выше ожиданий. Мои изначальные расчёты, сделанные за столетия самообучения, предполагали, что нынешняя стадия будет достигнута за десять лет. У Джека на это ушло вдвое меньше времени.       — У нас может быть шанс против того, что грядёт.       — И правда, — Джек пожал плечами и взялся за другое письмо.       Он почти не допускал мысли, что я могу солгать. Будь я одной из моих глупых сородичей – тех предателей, – он был бы уже мёртв: слишком большое доверие он возложил на мои плечи. Но теперь я старалась это доверие оправдать.       — Как думаешь, — спросил он, — что важнее: увеличить аграрную выработку или производить больше оружия?       На секунду мне показалось, что меня проверяют, но я увидела, что в его взгляде нет ни тени лукавства.       Он спрашивал, потому что хотел знать моё мнение.       Ни больше ни меньше.       — Сельскохозяйственное производство и так избыточно, даже с учётом того, что нас ждёт. Вкладывай ресурсы в создание запасов: чтобы у армий, которые мы собираем, не было нужды в снаряжении.       — Понял, — он кивнул, вписал распоряжение и передал письмо мне на заполнение. Его подпись и приказы чётко виднелись на бумаге. — Дальше?       В своём уединении я думала, что проснусь в мире, погрязшем в суевериях и догмах, и буду вынуждена смотреть, как всё горит, пока я прячусь в надежде, что меня когда-нибудь снова найдут.       Вместо этого меня нашёл Джек. И он использовал всё, что я могла дать, себе на пользу.       Я не знала, чем заслужила этот второй шанс после столь давнего провала... но я ни за что не подведу.