Перерождение в Апокалипсисе: Попаданец в фэнтези-стратегию

      Деньги остаются инструментом, ресурсом, который обретает ценность только в использовании.       Держать их мёртвым грузом очень тупо.       Деньги должны делать новые деньги.       Деньги должны обеспечивать тебя войсками.       Деньги должны создавать для тебя нужные ценности и инфраструктуру.       Деньги можно направить на добро.       Деньги можно направить на зло.       Однако в конечном счёте важно одно: огромная сумма, которая лежит без дела, это всего лишь бессмысленная цифра в левом верхнем углу твоего экрана. Простаивающие деньги – это деньги, которые не обучают юниты, не улучшают клетки, не возводят здания и чудеса и не содержат армии.       Короче, если ты их не тратишь, они бесполезны.       Да, закончить партию с безумной казной, раскатывая всех подряд, это добавляет очков за стиль... но чтобы дойти до этого уровня, сначала деньги нужно тратить.       Всё, чем я занимался, требовало кучи денег. Даже после начальных инвестиций всё это должно было бы обрушить мою экономику, будь у меня только одна Цитадель и один Регион. Но у меня был не один. Регион, который раньше принадлежал Детям Эльм (эльфам), уже полноценно работал, и, вдобавок, им управлял Чемпион от Торговцев Болот.       Он мог заниматься многим, но я придерживался старого правила – задавать ему максимум три цели, чтобы он работал продуктивнее. Я не знал, работает ли здесь всё так же, как в игре, но терять ещё одно преимущество не собирался. Он мог разогнать производство, население, еду, открыть новые точки подготовки войск, наладить улучшения клеток, но я выставил ему приоритеты так: больше денег, больше денег и ещё, ЕЩЁ больше денег.       А это стакается.       Можно подумать, что тот объём денег, который я пытался выжать, уже бред, и что в реальности такие вещи вообще не должны суммироваться. Однако... я только что отдал невероятно талантливому дельцу целый Регион, целую Цитадель, затем сообщил, что ему можно не волноваться о финансировании, жратве, безопасности и крыше над головой. Наконец, я поставил ему цель – зарабатывать хуеву тучу бабла, дал право пересекать границы, пользоваться моей репутацией и звать меня на помощь при любых проблемах, которые возникнут у него на пути.       Ага.       И всё это я выдал Чемпиону‑Торговцу.       Излишне говорить: капитализм делает бр-р-р.

      ***

      — У нас... ни прибыли, ни убытков.       — Идеально.       Я с трудом удержался, чтобы не начать праздновать, не открыть вино и не выпить. Маленькое город‑государство, которое я строил, пожирало чудовищные объёмы денег и труда. По прикидкам Айи, на эти суммы я мог бы возвести ещё одну континентальную транспортную систему или собрать целый стак военных юнитов, способных кому‑нибудь серьёзно навалять. Вместо этого всё ушло на строительство «Академии‑2: Академим по‑жёсткому».       — Как там дела? — уточнил я.       Мне пришлось вернуться в Цитадель после нескольких недель работы на месте, занятых выборочными проверками и закладкой фундамента. Когда рабочий процесс был налажен, а на месте появились люди, способные читать и следовать инструкциям, я просто позволил системе работать самой. Проблемы, конечно, всплывали, но по цепочке командования до меня добирались лишь немногие: остальное отфильтровывали назначенные там чиновники. Судя по всему, «Академия‑2» переживала обычные детские болезни любого города, но процесс шёл – а большего я от них и не требовал.       К тому же у них были пивнушки, шёл денежный поток, имелись кровати и не было проблем ни с едой, ни с водой.       Даже если формально я оккупировал их земли, у них должно было быть где‑то +2 к Счастью или около того.       Но это так, к слову.       — Город‑государство расширяется и уже предъявляет претензии на близлежащие сельхозугодья. Огненная буря утихла, и реки начинают очищаться. Назначена первая зачистка монстров. Завоеватели, Хранители и Стражи предложили свою поддержку... при условии, что получат собственные районы в пределах основанного нами города, — зачитывала отчёт Айя, а я в это время разглядывал бутылку вина на подносе рядом, с бокалами и закусками.       Меня останавливало вовсе не состояние организма. Дело было в том, что порой случайные события приводили к алкоголизму Чемпионов, а эта черта давала немалый шанс, что героя просто убьют, мол, он терял бдительность и его тихо удавливали. Напиться мысль, конечно, заманчивая, а вот умереть из‑за того, что напился? Ага. Так себе перспектива.       — Торговцы вошли через свои ворота, как и Кузнецы, и сейчас обустраиваются... из рук вон плохо.       — Пытаются делать то же самое, забывая, что у них нет ещё одного Региона, который качает для них горы денег.       Сарала, Чемпион‑Торговец, управлявший бывшим регионом и Цитаделью Детей, вёл себя ровно так, как я и ожидал от его архетипа в игре. Никаких зданий военного производства, никаких научных построек, никаких культурных построек. Только разработка ресурсных клеток, мастерские ради зданий на счастье и расширения, да торговые караваны во все стороны, ко всем, кто готов торговать. Он слал мне письма с просьбами вмешаться, и я сразу узнавал в них События на заработок денег и каждый раз давал «правильные» ответы и решения, чтобы мы продолжали грести прибыль. За последние пару месяцев его послания становились всё более почтительными, так что я счёл это признаком того, что я доказал ему свою компетентность.       — Отдайте им участки под базы и старт экспедиций поближе к городу. Только разводите их подальше друг от друга и проследите, чтобы у каждого были свои источники воды и еды. Никакого «делиться».       — Принято.       Айя чётко записала мои указания, но затем замерла. Я поднял взгляд на Древнего Голема. Это было необычно.       — Я закончила вычислять количество лет, которое у нас осталось до того момента, когда мы увидим движение со стороны врагов Древних.       Точно, я же поручил это Айе.       Речь шла не о какой‑нибудь волшебной сенсорной сети: я просто скармливал ей данные о текущих темпах экономического роста всех фракций. Кризисы в игре возникали при выполнении двух условий: либо истекал лимит ходов, либо средний уровень экономики всех фракций достигал определённого порога. Я объяснил Айе, что враг ударит по нам до того, как мы окончательно встанем на ноги и сможем утопить его в людях и промышленности, и этого хватило, чтобы черноволосая Голем согласилась выделить значительную часть своих вычислительных мощностей на просчёт и анализ всех сведений о других фракциях и о нас самих.       — Давай, выкладывай.       — В нашем распоряжении максимум три года. Минимум, два.       — Не отлично, но и не ужасно, — быстро отозвался я. Примерно этого я и ждал, исходя из собственного опыта и понимания ситуации. — По крайней мере, мы успеем оправиться от Голода до того, как они начнут подтягиваться.       Я надеялся, что Айя просто кивнёт и согласится, но она покачала головой.       — Не с учётом потери полей Академии. Мы уже сейчас пашем землю и захватываем всё, что можем, но этого не хватит.       Мне очень не хотелось этого слышать. Я рассчитывал, что основание укреплённого города хоть как‑то сгладит проблему. Ну и, если уж честно, надеялся, что людей померло достаточно, чтобы еды хватило всем. Похоже, я ошибался.       — Если бы мы тогда не вошли на земли Академии спасать...       — Этот вариант даже не рассматривался, — я отмёл фразу, которую Айя собиралась договорить. Я не сомневался, что Древний Голем просчитал цифры безошибочно. Но мучительно перебирать прошлые ошибки, так только время терять.       Нет. После того как я узнал, что последствия голода не сойдут на нет к началу первой стадии грядущих кризисов, у меня остался только один вариант: мне нужна третья Цитадель, а Учёных сейчас ненавидит весь континент, да и свой козырь они уже потеряли.       Учёных загнали в угол: их подставили, Академия их предала, а все прочие лишь ждали удобного момента, чтобы влезть третьей силой и добить их.       Кто‑то скажет, что они просто делали всё, чтобы выжить... но Айя не из тех, кто лжёт, и цифры у неё сошлись.       Если я не захвачу ещё одну Цитадель и не получу автоматическое открытие технологий, которое даёт владение тремя Цитаделями, нам всем придёт пиздец. Если к тому моменту мы всё ещё будем ослаблены Голодом, мне жизненно необходимы оружие, броня и технологии Древних. Даже если ради этого придётся сделать из себя самую жирную цель на континенте, а всех союзников – временными. Короче, выбора тут нет.       Между тем, чтобы умереть в ближайшие пять лет, и тем, чтобы через десять лет перебить всех и стоять над ними с военной победой, выбор был очевиден.       Значит, будет война.       Разумеется, предварительно размягчив противника насколько возможно.       Честный бой?       Когда на кону моя жизнь и жизни очень, очень многих моих граждан?       Да ну его на хуй, я буду жульничать.             

***

      Интерлюдия: Ригерт       — Капитан.       — Гюнтер. Освальд, — я всмотрелся в темноту и встретился с ними взглядом в полумраке. — Огонь.       — Уголёк, — отозвался Гюнтер.       — Пепел, — ответил Освальд своим кодом.       Я расслабился и снова кивнул, выбираясь из лодки. Лунный свет глушили лёгкие облака, даже звёзды мерцали сегодня как будто тусклее. Солдаты сходили на берег и вбивали колья, чтобы привязать лодки.       В глухую ночь, в разгар лета, ветер шёл через лес и озеро, откуда я приплыл... Гюнтер и Освальд подали условные сигналы, и граница между лесом и водой ожила. Более пятисот человек собрались в самом сердце вражеских земель. Люди Гюнтера прибыли тихо, ночью, по воздуху. Отряд Освальда протащили через земли Учёных под видом беженцев в караванах. Наконец, я со своими спустился с территорий Академии по воде к этому озеру.       Земли между Академией и Учёными были изуродованы войной, а уничтожение самой Академии превратило их в бесплодную пустошь – армии Академии выжгли всё, до чего смогли дотянуться.       Хаос, наступивший после гибели Академии, позволил нам добраться до сердцевины владений Учёных.       Где мы должны были сделать то, что всегда делали.       — По города?       — Сегодня бьём Гретхен, капитан.       — Хилберн мой.       — Тогда мне с моими достаётся Сера, — подвёл итог я.       Люди Гюнтера и Освальда шли налегке, а мои двигались по реке на лодках, к которым были привязаны дополнительные. Мы закрыли их сверху ветками, замаскировали под плывущие брёвна. Так наши силы, проскользнув через мёртвые, опустошённые земли, добрались сюда, чтобы передать товарищам оружие.       Мечи в ножнах, топоры, булавы – всего в избытке, но главное была гора ящиков, набитых глиняными и стеклянными сосудами с устрашающим составом, созданием которого руководил Джек. Стеклянные бутылки, наполненные ламповым маслом, смолой и веществом из литейных Цитадели. Чисто‑белое, лёгкое, как воздух, хрупкое, легко крошащееся – оно растворялось в масле... и делало пламя почти неугасимым.       — С оружием ознакомились? — уточнил я.       — Да, капитан... На слух оно жутковато, — признался Освальд.       Гюнтер мрачно поморщился, глядя, как ящики выносят вперёд и за ними подходят назначенные люди. Внутри каждого ящика, в древесной стружке, лежал ещё один. Вещество заключили в тонкую оболочку из воска и стекла. Воспламеняющий заряд – последняя вариация пороха, над которой алхимики Джека работали без отдыха. Стоило дёрнуть за предохранительную иглу, и внутри загорался фитиль на тридцать секунд; по их истечении заряд взрывался, поджигал вещество и разбрасывал огонь и осколки во все стороны.       — Если оно хотя бы вполовину так смертоносно, как вы говорите...       — Оно вдвое опаснее. Передай всем: ближе чем на двадцать шагов к нему не подходить, бросать только вниз и никогда – в гору. Это вещество самая чистая, неразбавленная месть.       Для испытания оружия использовали тушу лошади. На изготовление одного хорошего стального ножа уходило больше средств, чем на такой снаряд, но по ужасу он превосходил его во сто крат. Тогда загорелась туша и всё вокруг. Огонь жёг и жёг, словно проклятый, а вязкая дрянь стекала и прилипала к плоти, к костям, к шкуре. Я видел, как целая лошадь горела без остановки, и когда на неё вылили воду... часть пламени всплыла наверх и продолжила гореть уже на поверхности воды.       — Используйте их только против житниц, амбаров, складов, мастерских. Не тратьте на живую силу. Обычного смертного это убьёт без труда.       Я сомневался, что сам переживу взрыв хотя бы одного такого заряда рядом с собой, несмотря на весь свой опыт и все артефакты.       Проверять себя на этом «напалме» мне не хотелось.       — Понял, капитан, — откашлялся Гюнтер и кивнул на светлеющее небо. Тучи расходились, и луна освещала нас уже вполне отчётливо. — Выдвигаемся?       — Ага. Пора. Как только города будут поражены и все заряды использованы, отступаем обратно сюда. Нас подберут.       Ещё до рассвета мы должны были уже лететь прочь отсюда. Лодки предстояло сжечь сразу после выгрузки людей и припасов. Один вечер, и мы выжжём три города... а Рита и Илиш вели, каждая, свои тройки.       В этот один‑единственный вечер, как объявление войны, должны были сгореть девять малых городов – вместе со всем, что в них было. Выжившим придётся бежать и пополнить число ртов, которые Учёные вынуждены кормить в своих опорных городах.       — Увидимся днём.       — Есть, капитан.       — Капитан!       Я бросил на них последний взгляд... и не увидел в их глазах ни капли страха. Лишь твёрдое желание довести начатое до конца. Так было со всеми, кого несколько недель назад Джек собрал и объяснил, что нужно сделать, чтобы после поджога Академии из‑за действий Учёных не погибли ещё сотни тысяч.       После всех этих лет относительного мира снова пришло время войны.       Мы не просили войны, мы искали мира, но нас вынудили.       И за свои деяния Учёные пожнут то, что посеяли.

      КОНЕЦ ТРЕТЬЕЙ КНИГИ