Перерождение в Апокалипсисе: Попаданец в фэнтези-стратегию

      Ладно, признаю.       Я проститутка, падкая на мгновенное удовлетворение.       Если я чего-то хочу и заслужил это, я хочу получить это максимум через сутки. А если возможно, меньше чем за двенадцать часов. Некоторые говорят, что доставка «день в день» – признак того, что общество развратилось, что его уже не спасти и остаётся только сжечь всё дотла и начать с нуля. Я не согласен. Если у меня есть деньги и желание, значит, я должен иметь возможность получить то, что хочу, в тот же самый час.       Нет.       В ту же секунду, когда я за это заплатил.       Более того, я хочу, чтобы мои желания предугадывали, чтобы деньги сами утекали из кармана, а процесс принятия решений вообще исчез из уравнения. Просто запихните мне в глотку то, что алгоритм вычислил как «моё», и сразу списывайте средства с банковского счёта. Я хочу только спать, просыпаться, работать – а всё остальное пусть само падает мне на колени: без последствий, без сложностей, без социальных контактов и без необходимости думать.       Увы, в моём нынешнем существовании до такой жизни было далеко.       То есть, технически говоря, в прошлой жизни я тоже был от неё далёк... но в прошлой жизни мне хотя бы не приходилось иметь дело с медлительностью и неповоротливостью марширующей армии.       Серьёзно: даже если все вокруг впечатлены, я ни капли не впечатлён тем, что мне потребовался целый месяц, чтобы собрать армию и привести её к столице Покорительницы.

***

      В каждой битве в игре у обеих сторон есть то, что называется базой. В начале партии у тебя есть несколько палаток, охрана, подзорные трубы, офицеры, посыльные и гонцы. Короче, всё, что нужно, чтобы командовать армией в относительной безопасности, и ничего более. Если база захвачена, а у тебя нет генерала-Чемпиона, который даёт бонусы к лидерству и может драться, игра переходит в автобой, с шансами, решительно не в твою пользу.       Если армия сражается без верховного командования (максимум с какие-нибудь полевыми офицеры на месте), ну, если после такого твоя вообще останется живой, считай, тебе повезло: хорошо ещё, если она останется с четвертью здоровья и при этом все юниты уцелеют.       По мере развития партии загнать юнит или Чемпиона в базу становится всё сложнее.       Базы превращаются в маленькие крепости, которые за ночь возводятся магией и даже могут обеспечивать артподдержку или щиты от дальнего обстрела. Они лечат твоих бойцов, поднимают мораль и усиливают урон – в зависимости от того, кто там сидит, – а бонусы ещё и усиливаются тем, во что ты вложился. База каждой армии можно настраивать под себя, специализируя как угодно; естественно, за определённую цену и с увеличением расходов на содержание.       Проиграл армию – потерял базу, которую для неё построил. Потерял базу... считай, потерял и армию.       А без систем связи, которые позволили бы мне координировать всё издалека, если я хотел управлять армией... мне приходилось рисковать головой.       Мда уж.       Я всегда за мгновенное удовлетворение, но ровно до тех пор, пока на кону не стоит моя жизнь.       Вы уж извините, но я лучше подожду и узнаю, чем закончились сражения, уже постфактум.

***

      На наше счастье, демоническое помутнение рассудка означало, что осквернённый Крушитель и его армия не собирались устраивать нам «полосу препятствий» через столицу. Поглотив тех, кто остался сражаться в Цитадели – потому что у нас не было возможности эвакуировать всех по воздуху, – они принялись шарить по городу в поисках припасов. То есть начали «собирать урожай» из оставленных тел и перерабатывать плоды своих трудов.       Демоны распространяют вокруг себя осквернённую область, а такая область рождается из жертвоприношений их последователей, смертей их врагов или даже их собственной смерти. По лору это была деградировавшая версия воздушной взвеси, которой они когда-то накрыли планету, когда всё покатилось к чертям. Взвесь не могла выжить и передавать энергию и питательные вещества высокоэффективным телам демонов, поэтому им пришлось эволюционировать: вместо этого они начали выращивать живой «ковёр» из своих слабых сущностей, своих слуг и своих врагов.       Демоны выигрывают, когда начинают ловить души в этом «ковре», сразу после того как возьмут достаточно Цитаделей и начнут его модифицировать, а затем, доведя до полной силы, возвращают способности, которые у них отняли после жёстких контратак. Их победа означает, что все, кто не демон, превращаются в живую мебель, которой они питаются, а те, кого не сделали мебелью, становятся послушным скотом.       Само собой, я не собирался биться с ними на их территории. Я собирался выкурить их из столицы и заставить принять бой в чистом поле.       — Ударим завтра на рассвете, — сказал я. — Когда их ложе из плоти будет уничтожено, им придётся либо кинуться на нас, чтобы создать новое, либо перебить друг друга и сделать новое из своих же. Нам подойдёт любой вариант. Сам я надеюсь, они выберут второй.       Я распорядился доставить по воздуху нескольких офицеров, чтобы сформировать штаб командования. Обычно Ригерт и Ханроу в каком-то виде присутствовали вместе со своей свитой и руководили офицерами в палатке, пока я давал советы. Без них и их людей штаб, честно говоря, казался пустым, но Морган помогала превосходно.       — Морган, проинспектируй последний раз тяжёлую пехоту. Пики всё-таки примут удар врага. А ещё: дай мне сводку по ландшафтным работам, которые мы поручили магам.       — Уже готово. Вот доклады офицеров пикинёров. Все солдаты должным образом благословлены нашими магами от болезней. Шаманы Покорительницы оказались очень полезны.       Морган вообще была мастером на все руки, так что неудивительно, что именно она тянула на себе большую часть беготни, проверок и координации. Я-то, конечно, держал детали в голове, но смотрел на картину шире.       — А что до магов... земляные насыпи созданы, но я до сих пор не уверена, чем они помогут. Враг легко их преодолеет.       — Это не физические преграды. Для этого есть рвы и кавалерийские заграждения.       Больше всего меня тревожили способности «Демонический Рывок» и «Искажение плоти», которыми обладали их рукопашники. У демонов почти не было дальнобойных юнитов: они все поголовно психи, которым в кайф убивать и калечить собственными руками, и потому они упирали именно в это. В игре «Демонический Рывок» давал им десять процентов уклонения во время атаки. «Искажение плоти» просто давало фиксированные десять процентов уклонения от чего угодно. Двадцать процентов снижения прямого урона – ну полнейшая поебень; вот почему я надеялся, что земляные валы и баррикады помогут. Если я срежу им хотя бы десять процентов уклонения, это уже сильно склонит чаши в нашу сторону.       — Земляные насыпи дадут нашим линиям стрелков преимущество по высоте. Винтовки смогут стрелять поверх рядов пик. Они уже никакие не лучники и не арбалетчики, так что такие изменения необходимы.       — Понимаю. Это совершенно логично. Благодарю, что объяснил. Получается отличная тактика: ты используешь ресурс, который иначе бы просто пропал, пока маги стоят без дела.       Морган кивнула, даже не попросив наглядности. И хорошо, что не попросила.       Айя тем временем следила, чтобы летучая кавалерия была готова к завтрашнему дню. До сих пор я использовал все возможности воздушной переброски ради торговли, спасения или гуманитарных задач – ну вроде того, чтобы голод не выкосил половину континента. Завтра мы не могли позволить себе ошибок: груз у них будет куда смертоноснее.       — Но ты, Джек, ещё не передумал насчёт моего прежнего предложения: поставить Завоевателей на переднюю линию?       — Твои опасения справедливы. Я попросил Айю проверить: Завоеватели недовольны назначением. Но мы уже видели последствия их последней встречи с этой силой. Я не позволю повторения сценария, даже если перед боем Рите или Илиш придётся проломить кому-то головы.       Завоеватели – существа чести, гордые и достойные – хотели место в авангарде, чтобы вернуть утраченные честь и имя после отступления. Они хотели сделать первые выстрелы по врагу, а ещё понести самые большие потери.       — Если жалобы продолжатся, я сперва поговорю об этом с Покорительницей. Без стальной дисциплины нам, естественно, не обойтись.       Я заставлял их действовать так, как они принесут больше всего пользы: в качестве вспомогательной кавалерии, которая врежется во врага, когда тот достаточно увязнет под пиками и огнём. Если какой-то участок линии начнёт ломаться – а это было неизбежно, потому что мы дрались против демонических Завоевателей, – значительная часть их сил будет находится в резерве, чтобы затыкать дыры и подбирать отставших союзников.       В итоге получались стальные челюсти, которые загонят врага на поле, усеянное рвами и частоколами из заострённых брёвен. За частоколами будут стоять ряды пик глубиной в десять человек, а позади них – столько же стрелков с крупнокалиберными однозарядными винтовками. Как только летучая кавалерия пополнит запасы, она сможет бомбить врага сверху, а маги ещё больше это поддерживать давление. Короче говоря, летучая кавалерия и маги здесь для DPS, винтовки – пробивают любой блок, пики – танкуют, а Завоеватели – харассят.       Никто в здравом уме не побежит в такое. Но мы и не оставляли осквернённым выбора.       Айя подгадала прийти очень вовремя:       — Все экипированы и готовы к завтрашнему дню, мой повелитель.       — Отлично. Тогда всем отдыхать. Завтра мы пустим их под факел и загоним уцелевших в тиски. Но разведку в окрестностях не снимать. Я не хочу сюрпризов.       — Да, мой повелитель.       На этом максимум подготовки, который я мог выжать, был закончен.       Завтра всё, что мне останется, это вводить резервы, отдавать приказы на атаки и, возможно, вызывать артиллерию.       Чёрт, как же мне хотелось «микрить» Илиш и заставлять войска стрелять по демонам, пока те всей толпой гоняются за ней.       Печаль-беда, но в реальности такой контроль был мне не по силам.

***

      Было странно смотреть на битву прямо, в упор.       Она уже шла, люди вот-вот начнут умирать сотнями, если не тысячами, а я сижу с напитком, вокруг стоит приглушённый гул голосов, а на мне защиты – кот наплакал.       Впрочем, вокруг меня не просто бормотали. Гонцы стояли наготове. Рядом ждали сигнальщики с флажками, чтобы передавать команды. Тут же лежали огромные горны, способные перекрыть шум битвы, чтобы офицеры посмотрели в нашу сторону. На столах были разложены карты: где-то наброски текущей обстановки, где-то схемы наших оборонительных линий.       Наверное, странность была ещё и в том, что я не торчал ближе к передовой, не выполнял какую-нибудь безумную вылазку в тылу врага и вообще не занимался чем-то столь же сумасшедшим.       Морган коснулась моего плеча и указала на стол-время.       Это был стол в буквальном смысле, только с солнечными часами, а рядом, на случай если небо затянут облака, лежали песочные.       Так или иначе, солнце как раз собиралось взойти. Пора было ткнуть медведя палкой.       Ткнуть взрывчаткой.       — Передай приказ: начинаем.       — Да, мой повелитель.       Морган поклонилась и сказала что-то одному из гонцов, а потом осталась стоять рядом со мной, и мы вдвоём смотрели на поле боя издали. По ощущениям, будто как в игре. Мы находились достаточно далеко и высоко, чтобы большинство обычных людей казались рисовыми зёрнышками. Зёрнышками в броне, с оружием и в плотных построениях, но всё равно зёрнышками. С нашей точки земляные укрепления, которые мы наделали, выглядели всего лишь бугорками на равнине, траншеи – нечёткими линиями на земле, а деревянных заграждений казалось пугающе мало.       Если в игре правильно повернуть камеру и отдалить, получится почти так же... но всё равно не идеально.       Я бы предпочёл видеть сверху, видеть всё, что видят мои войска, и иметь возможность щёлкнуть мышью и перетащить построения в более выгодную форму... но этому не бывать.       Я связан по рукам и ногам, ограничен до неприличия, и не могу изменить этого ни на йоту.       Зато зрелище того, как поднимается вся летучая кавалерия, было по-настоящему кинематографичным.       Четыре коня на один транспорт означало, что запас у нас имелся. Тут была простая арифметика: семьдесят транспортов – это почти триста коней. Правда, мы потеряли несколько людей во время переброски, и не один десяток лошадей охромел. В итоге летучей кавалерии осталось на два полноценных подразделения: по сотне в каждом, плюс немало людей на разведку и посыльную службу.       Будь у меня больше взрывчатки, я бы грузил целые ящики и сбрасывал их прямо на головы врагу. Но у меня её не было.       Нет, всё выходило иначе.       Первый удар, который уходил в атаку, строился на комбинации.       Сначала в ход шли зажигательные бомбы, которые мы разработали для налётов на земли Учёных, а следом – обычные, чтобы разметать горящее содержимое вокруг.       И вот мы все смотрели, как двести летающих рыцарей уходят к основанию Цитадели Покорительницы. Мы стояли всего в нескольких километрах от города – максимум в пяти, – так что после взлёта им нужны были считанные минуты, чтобы добраться до цели. Вдали они казались мушками, но мушками стройными и сверкающими на солнце бронёй; и мы отлично видели, как они начинают пикировать, заходя с их вооружением.       Первое подразделение ударило по зоне скверны, окружающей основание Цитадели. Тактика, которую я им дал, была списана с приёмов пикирующих бомбардировщиков Второй мировой. Изначальная стратегия – и то, как это работало в игре, – была такой: летающие юниты заходят планированием, замедляются, чтобы аккуратно сбросить бомбы, а потом, коснувшись земли, снова взлетают. Это было нужно для баланса, чтобы воздушные юниты получали хоть какой-то незначительный урон от ближних атак и не доминировали над наземным боем.       В реальной жизни им не обязательно было так ограничиваться.       Они уходили в крутое пике, оставаясь ещё высоко. Снаряды их были похожи на бомбочки-кассеты: с оперением для стабилизации и утяжелённым носом. Дальше работала инерция, стоило только ударить по защёлкам, удерживавшим бомбы под брюхом у коня. Потом лошади резко распахивали крылья, «ловили» себя, выравнивались и уходили обратно в небо, обратно к базе, на пополнение боеприпасов.       На учениях мы выяснили, что зажигательная начинка даёт разлёт примерно на десять метров – вдвое больше, чем у ручной гранаты у меня на родине, – а громовые копья накрывают площадь где-то метров на двенадцать.       Я думал, цифры эти нормальные. Ну типа, почти как в игре. Но когда я увидел это своими глазами... до меня дошло.       В игре сила огня и взрывчатки была ограничена.       Пожары там гасли за секунды.       Взрывы в игре просто «съедали» очки здоровья, а не рвали тела и не крушили здания по-настоящему.       И когда грохот прокатился по полю, когда мои летающие войска вернулись невредимыми, а у основания Цитадели Покорительницы начал вздуваться настоящий адский пожар, я понял одну простую вещь.       Воздушные юниты – прямо как и в реальной жизни – были абсурдно имбовыми.       И я буду использовать их настолько максимально, насколько это вообще возможно.