Перерождение в Апокалипсисе: Попаданец в фэнтези-стратегию

      Интерлюдия: Покорительница       Наш дом пылал под раскаты далёкого грома.       Король-Мудрец раскрыл свои карты.       Хотя нет.       Всё это время он держал их открытыми, не давая другим народам даже вступить с ним в игру. С той самой поры, как он явил миру своё дивное творение, все учёные умы и полководцы всех народов понимали: то, что мы видели, возможно. И всё же одно лишь созерцание этого внушало трепетное смирение.       Даже будь все наши укрепления на месте, смогли бы мы остановить эту осаду? Этот бесконечный поток огня и взрывчатки с небес? Потомки неслись на своих крылатых конях и атаковали безнаказанно. Подражая клину перелётных птиц высоко в небе, они срывались в крутое пике на скоростях, не оставляющих времени на реакцию, и с пугающей точностью сбрасывали смертельный груз, прежде чем вновь взмыть в вышину.       Они заходили на цель трижды, бомбя основание нашей Цитадели, пока это не стало невозможным. Невозможным – потому что их штурм породил настоящий ад. Вокруг венца нашей столицы, её главной жемчужины, поднялась корона извивающегося пламени, окрашивая некогда белоснежную Цитадель в траурный чёрный цвет, пока всё у её подножия пылало. Стены огня вздымались высоко, раздуваемые резкими ветрами равнины, и даже издали я видела, как пламя перекидывается на город за стенами крепости.       Хотя Король-Мудрец помогал нам, я понимала: наш народ ждёт та же участь, если мы решим выступить против него.       Внезапно вдалеке пропел рог.       Я взглянула на его командный пункт и увидела, как машут тремя жёлтыми знамёнами.       Жёлтый означал приближение вражеских сил.       Три знамени – три войска по тысяче.       В Цитадели по нашей вине осталось пять тысяч. Всех их постигла жестокая участь – быть порабощёнными и убитыми теми, кого поразила демоническая скверна. Мы готовились принять бой со всеми ними, отдать свои жизни, чтобы даровать им достойную смерть. Но одним лишь звуком боевых рогов и взмахом трёх знамён Король-Мудрец объявил, что его действия уже погубили две тысячи тех, кого мы не сумели спасти.       Мы ещё и пальцем не пошевелили, а битва была уже почти наполовину окончена.       — Вождь? — голос Ломателя вырвал меня из раздумий.       Его взгляд был устремлён на поле боя. Покрытый шрамами пережитых им битв, но всё ещё целый он смотрел через равнину на вражеские ряды, на тех, кого мы не смогли спасти. Тех, кого нам предстояло убить из-за нашей собственной слабости. Я загнала эти мысли поглубже и сделала вдох, заставляя себя сосредоточиться на битве. Я проследила за его взглядом, и моё сердце тяжёлым свинцом ухнуло вниз.       — Ваш отец во главе армии.       — Разумеется, такой удар не мог его убить.       Я собралась с мыслями и сосредоточилась. Я окинула взором поле боя, подготовленное Королём-Мудрецом. Оно было безупречно. Ловушки и преграды, призванные замедлить и сковать врага, были выстроены перед рядами закалённых солдат, оснащённых страшным оружием. Поодиночке они не смогли бы ни навредить нам, ни сразить нас, но их сила крылась не только в числе. Они стояли плечом к плечу, не дрогнув, они были готовы биться друг за друга, и когда прозвучал сигнал, пики опустились. Опустились стены заострённой стали в руках стойких бойцов на укреплённых позициях, с магами, стрелками и летучей кавалерией за их спинами.       — Но это его убьёт, — сказала я.       — Если мы даже пальцем не пошевелим, нас покроет вечный позор, — произнёс Ломатель.       — Честь – не больше, чем роскошь. В данном случае роскошь, которую Король-Мудрец уже вручил тебе. Примешь ли ты её?       Ломатель нахмурился, но вскоре его челюсть напряглась; к нему пришло осознание.       — Те мысли, что у тебя сейчас, — продолжила я, — о чести и искуплении... они возможны только благодаря ему. Готов ли ты быть в долгу у него ещё и за это, помимо собственной жизни?       — Нет, — низко пророкотал Ломатель, и мои слова услышали остатки моего войска и все, кто откликнулся на зов. Половина была со мной на правом фланге, вторая – на левом. Наша задача была проста: не дать врагу вырваться из пасти смерти, что ждала его впереди. — Я этого не допущу.       — Хорошо, — я посмотрела вперёд, на приближающуюся массу осквернённых, ведомых моим отцом. Усилив зрение, я смогла разглядеть их ясно, несмотря на расстояние. Рука моя инстинктивно легла на оружие. — Стоять, пока я не дам команду.       Родичи, которых я некогда называла своими, превратились в изуродованных чудовищ. Из их тел торчали острые кости. Там, где они ступали, оставался след из крови и мерзкой алой жижи, отравляющей почву и убивающей всё живое. Они мчались по равнине от города и пылающего ада, что чернил Цитадель у них за спиной, без малейших признаков усталости, там была сплошная лавина истерзанной плоти. На многих были доспехи из костей других Завоевателей, в руках у них лежали украденное оружие, а некоторые и вовсе оторвали себе кисти рук, срастив кости в жуткие клинки, которые сами же и заточили.       В беге их фигуры размывались и искажались – то явно была врождённая магия, которая словно бы подхлёстывала их вопящий бросок на нас. Я вспомнила, как трудно было по ним попасть, как тяжело уклоняться от града их ударов, и невольно задумалась, как их сила выдержит то, что было приготовлено против них... и почти сразу получила ответ.       Я знала, что произойдёт, ещё до того, как это случилось, как только масса врагов достигла первой дальностной метки.       Сотни магов, поддерживавших чары левитации для сотен транспортных судов, последние несколько дней отдыхали. Кроме работы с землёй и разведения огня в лагере, они почти ничего не делали, только спали да маршировали с нами. Теперь же, после дней отдыха, они стояли за прочной стеной, за целой армией, за бесчисленными рубежами обороны – и у них было вдоволь времени, чтобы подготовить заклятия, которые требовались Джеку.       Первым обрушился огромнейший грязевой поток. Это заклинание показывают ученикам ещё тогда, когда учат различать стихии, между уроками сотворения земли и воды, задолго до более сложных сил вроде молнии и пламени. Многие о нём забывают, и для большинства магов оно остаётся лишь смутным воспоминанием, но Джек не забыл.       Он велел наложить его заранее, с упреждением, как только враг пересёк первую черту.       Вся вражеская армия оказалась накрыта ковром чёрной жижи, смеси шершавой земли и воды. То, что не попало во врагов, рухнуло на землю, и в своём рывке они сами подыграли замыслу Короля-Мудреца: они взрыхлили почву, разбрызгали грязь и увязли в ней. Никакая врождённая магия и никакое мастерство не могли остановить неизбежное: лавина врага замедлилась. Одни спотыкались и падали, другие ревели от ярости, когда были вынуждены сбавить ход, а многие просто тонули в трясине, так как были слишком тяжёлые для грунта, который магия размягчила и напоила водой.       На совещаниях по дороге сюда, пока Джек выстраивал свой лабиринт смерти, он описывал это так:       «Лучше всего постараться замедлить их как можно сильнее, верно? И больше всего выгоды мы получим, если сделаем это в самом начале».       Я бы назвала этот замысел изящным, если бы не отрезвляющее зрелище трёх тысяч Завоевателей, усиленных демонической скверной, чья атака была в одно мгновение сведена на нет.       Превращая их в тот же миг в добычу для следующего удара.       И снова его слова зазвучали у меня в ушах, а внутренним взором я видела, как он легко ударяет кулаком по раскрытой ладони, глядя на макет нашего боя:       «А потом мы дробим их на более удобные куски. Чтобы они точно не ударили по нам всей толпой сразу».       Многие маги предпочли бы пламя и молнию для ударов издали. Но пламя высушило бы грязь. Молния потеряла бы силу в вязкой жиже. Даже ветер мог сдуть замедляющий эффект, а наводнение смыло бы трясину. Оставался лишь один выбор: земля.       Другой генерал, другой вождь приказал бы швырять во врага валуны.       Но Королю-Мудрецу нужно было не это.       Вращающиеся земляные шипы с гулом рванулись вперёд по воздуху и врезались в замедленный, сбившийся строй. Он велел магам делать их хрупкими, чтобы те не могли стать укрытием после падения, – но был тут и другой расчёт. Поток земляных шипов разлетался при столкновении, даже не найдя цели, и осколки с визгом разлетались во все стороны. Из-за своей хрупкости шипы крошились даже о тела, но оттого становились лишь смертоноснее. Обломки летели повсюду, словно осколки гигантской вазы, и их удары рассекали строй, осыпая врага градом мелких кусочков.       Сколькие армии обратились бы в бегство уже после этих двух ударов?       Смогла бы я сама повести войско против такой атаки?       Будь у меня нужные шаманы, не дай я ему времени на подготовку, сделай я всё, что в моих силах, возможно, я избежала бы этих двух атак... но что насчёт остального?       Третья и последняя бригада магов нанесла удар – краткий, но ужасающий. Вражеское войско накрыла буря из пыли и песка, шквальный ветер, несущий тучи мелких частиц. Частиц, на которые у Джека была одна-единственная надежда:       «Затем, когда они замедлятся и будут в шоке, мы ослепим их и лишим чувств. Надеюсь, навсегда».       Этим последним залпом он целился в глаза, уши и носы. Он надеялся, что кожа слезет лохмотьями, глаза лопнут, глотки будут ободраны до мяса, а уши забьются песком. Песчаная буря закружилась вокруг вражеского войска, поглотив его целиком, швыряя из стороны в сторону, пока вдруг не стихла, осыпавшись в жижу... которую она же взбила и разбросала вместе с осколками камня.       То страшное войско, на которое я смотрела ранее, вышло из этого испытания иным благодаря планам Короля-Мудреца. Я больше не видела ни горящей крови, ни следов самоистязаний. Жуткие костяные орудия были залеплены грязью, а многие, кто выпустил себе кишки или намеренно пустил кровь для силы, погибли. Те, кто поскользнулся и рухнул в жижу, были раздавлены ногами своих же собратьев в их безумном порыве вперёд.       Масса смерти, несущаяся к нам, от вида которой замирало моё сердце, всё ещё выглядела скопищем чудовищ... но теперь это были безумные, безвольные, дикие твари, копошащиеся в земляных норах и пещерах и находящиеся в милости цивилизации.       Ах.       Вот что он имел в виду, когда на нашем последнем ночном собрании произнёс:       «Когда они перестанут быть такими страшными, мы убьём их всех».       Я думала, он хочет лишь ослабить их, сделать не такими пугающими.       Но он говорил буквально.       Врага, что сейчас тянулся к нам, больше не стоило бояться.       Его стоило пожалеть и прикончить, сохранив ему последние крохи достоинства.       Пока эта мысль оформлялась в голове, первые из барахтающейся массы добрались до рвов, до противоконных ежей и вошли в зону поражения сотен ружей, расставленных ярусами по склону холма.       Когда первые пули сорвались вперёд, я посмотрела на командный пункт и уже знала, какой приказ нам дадут.       В воздухе колыхалось золотое знамя – то, на которое я и не смела надеяться.       Слова Джека снова догнали меня, преодолев расстояние:       «Это знамя означает, что победа вероятна и можно переходить к второстепенным задачам», – он посмотрел на меня, держа золотой стяг, мерцающий даже в тусклом свете факелов. — «Для тебя это значит захватить живым твоего отца, или что там от него осталось, вместе со всеми остальными... чтобы мы попытались их спасти».       Я позволила этой надежде умереть в своём сердце, когда впервые встретилась с отцом, но теперь она вспыхнула с новой силой.       — Все за мной! Готовьте цепи! Готовьте путы! Шаманы, приготовиться к захвату! — взревела я. В груди у меня разгорелось пламя, сердца моё вновь забились в бешеном ритме, а тьма по краям зрения рассеялась. Одного взгляда на золотое знамя хватило, чтобы я снова почувствовала себя живой. Почувствовала, что здесь можно не просто оттянуть поражение, но вырвать победу. Я могу спасти отца или хотя бы попытаться! — Нас уже однажды опозорили! Позволим ли мы опозорить нас снова?!       Ответом на мой вопрос стал оглушительный рёв несогласия, перекрывший даже непрерывный треск ружейной стрельбы войск Короля-Мудреца.       С вершин насыпей я видела, как выдвигаются его Чемпионы. Меч Мудреца, в сопровождении Риты и Айи, рванулся вперёд, а за ними двинулся лес стальных пик. Позади них маги заняли гребни холмов, обрушивая заклинания на врагов по своему выбору, а ещё дальше... в небо поднималась летучая кавалерия.       Враг всё ещё был опасен, многие погибнут, но жертв будет куда меньше, чем если мы упустим этот шанс.       — Вперёд! Вперёд, сейчас же! Бегом! В атаку! Не останавливаться! — кричала я, надрываясь, заставляя лёгкие выталкивать приказы, хотя воздуха у меня почти не оставалось. Я слышала, как Ломатель и мои офицеры кричат то же самое, и начала читать заклинания. Я сделала наши ноги легче, тела – крепче, укрыла всех защитой, какой только могла, пока мы неслись вперёд, пока под нашими сапогами трескалась сухая земля, а вокруг взметалась пыль. — Оружие к бою!       Я напитала клинки молнией, доспехи обвила ветром, отводящим удары, и даже когда мои резервы начали иссякать... я усилила и себя.       Я буду жить.       Я не умру здесь.       Я слышала, как вместе с нами нарастает рёв: мы мчались плечом к плечу, и каждый крик сливался с сотнями голосов, когда мы с разгона врезались в битву.       — За Покорительницу!       Мы бежали и атаковали, пока наконец я не увидела первых из тех, кого я подвела, и все мои люди ринулись в бой вместе со мной.       С фронта их перемалывали пики, пули, артиллерия и Чемпионы Короля-Мудреца.       — За Крушителя!       С тыла их безнаказанно громили с небес.       — За Освободителя!       И, наконец, с флангов мои люди врубились в их ряды, встретившись с ними прямо посреди сражения.       — За Завоевателей!       Мелькнуло лицо одного из моих бывших соратников – глаза того были полны безумия и ненависти; на нём были кровь, грязь и раны.       Это должно было быть лицо, которое должно было остановить меня, как останавливало во всех кошмарах после моего поражения.       Вместо этого я сжала свободную руку в кулак и со всей силы вмазала ему в морду.       Сегодня... мы спасём всех, кого сумеем.