Перерождение в Апокалипсисе: Попаданец в фэнтези-стратегию

      Итак.       Самое время выдать мою лучшую пародию на просвещённого тирана.       Свет!       Камера!       Мотор!       Наступила десятая годовщина основания города, и по всему региону Холмов Когтя гремел праздник. От самого крохотного поселения и до столицы, по всей нашей земле катилась мощная волна торжества. На обозрение выставляли наши новые знамёна. Дизайн ворона пережил несколько итераций, но теперь его переработали так, чтобы он идеально соответствовал тому, кем наш народ себя считает: хорошими ребятами.       Насыщенный, ярко-синий фон с золотой окантовкой; в центре – золотой ворон с распахнутыми крыльями. В одной лапе он сжимает связку стрел, в другой – нераскрытый свиток.       Типичное знамя «хороших ребят» утверждено, а теперь настало время для типичной речи «хорошего чела» перед огромной толпой, собравшейся на городской площади.       — Граждане мои, я рад видеть вас всех в добром здравии и в хорошем настроении... хотя, боюсь, если настроение будет слишком хорошим, это может дурно сказаться на вашем здоровье!       Мне даже пришлось принарядиться по случаю. Настолько близко к полноценному чёрному костюму, насколько позволяла нынешняя мода, а поверх было что-то вроде накидки густо-красного цвета с громадным меховым воротником. Волосы у меня уже отросли достаточно, чтобы собрать их в хвост, но я не стал. Мне хотелось щегольнуть роскошной гривой. Коричневой вместо привычной мне золотой... ну да ладно, сойдёт. Ах да. Это ещё и мой девятнадцатый день рождения. Мы, к слову, официально не начинали отсчёт месяцев до начала следующего года, ради простоты. И, вообще-то, настоящей даты своего рождения я не знал, так что просто привязал её к годовщине. Полезно для мифотворчества, да и один всенародный праздник дешевле двух. На один выходной в году меньше, смекаете?       — Надеюсь, вы все будете держать себя в руках... или хотя бы найдёте того, кто сможет вам с этим помочь!       Моя шутка для разрядки обстановки вызвала пару смешков в толпе.       Шутка была так себе, но я репетировал, да и «Вводный курс ораторского мастерства» был у меня за плечами, так что я проглотил разочарование и просто продолжил.       — Сегодня исполняется десять лет нашему городу. Мы первыми возвели нашу Цитадель, и теперь первыми держим под контролем уже четыре... и никто не в силах сравниться с нашим великим государством, — я немного приукрасил, опираясь на то, что помнил из прошлой жизни. Собрав по крупицам всё, что осталось в голове от уроков современной истории, речей лидеров и ночных марафонов на медиа-сайтах в четыре утра, я сочинил нечто вполне приличное для памятного события. — Мы совершили великие дела, обезопасили нашу жизнь и жизнь наших детей, но наша работа ещё не окончена. Жизни детей наших детей под смертельной угрозой, ибо враги Древних никуда не делись и весь мир у них как на ладони.       По толпе пробежал ощутимый электрический разряд.       Мы заранее подготовили публику утечками информации, небольшими статьями в газетах и, наконец, официальным заявлением о том, что сегодня этот вопрос будет поднят напрямую. Стандартная операция по формированию общественного мнения. Ничем не лучше, чем когда какая-нибудь мелкая корпорация сливает слух о грядущей распродаже, вешает рекламу, а потом делает официальный анонс. Мой народец, разумеется, к таким приёмам не привык, так что аудитория оказалась очень восприимчивой.       — Однако, какими бы могущественными ни были наши враги, у нас есть ключевые преимущества. Экспедиции в их земли показывают, что в технологическом плане они сильно деградировали, использование магии у них ограничено, и хотя им принадлежат суша и моря... небо принадлежит нам.       Ну, тут я немного приврал, но мне совсем не улыбалось давать этим ядовитым ублюдкам-гарпиям время, чтобы набраться сил. Я нахожу их гнездовья в тот же миг, как они появляются, и сравниваю их с землёй фугасами. Военное преступление? Да они пускают людей на суп, и именно этим кормят себя и своё потомство. Не говоря уже о том, что это садисты-насильники, которые оставляют людей в живых исключительно ради пыток. Демоны, при всей их мерзости, просто превращают жизнь в кошмар и потихоньку питаются тобой ради удобства. Гарпии же заставляют тебя мечтать о смерти... и с улыбкой не дают тебе умереть.       — Наши предки оставили нам великие дары, дабы мы выжили, и мы используем их все... и превзойдём даже их самые смелые ожидания!       Эта фраза послужила сигналом для труб, барабанной дроби и появления наших воздушных сил высоко в небе.       Дома народ обожал авиашоу, так что я был уверен: и здесь это зайдёт.       Небо заполнили десятки и десятки крылатых коней в сияющих старинных доспехах и с ослепительным оружием. Их задача была в том, чтобы выглядеть ярко, блестяще и красиво для парада — и с этим они справились. В следующий раз, когда я пущу их в дело, всё это железо заменят бомбы, которые они будут сбрасывать на врага.       Люди на площади зашумели и разразились аплодисментами при этом зрелище. Дети смотрели вверх, широко раскрыв глаза, а родители поднимали их на руки, чтобы тем было лучше видно. Даже самые старые горожане, ветераны, повидавшие тяжёлые времена, не могли скрыть благоговейного трепета от пролёта летучих войск.       А сейчас пора вцепиться им в глотки.       — Лучшие приготовления уже идут полным ходом! Мы будем сражаться, и они умрут! Мы не пожертвуем будущим нашего народа! Мы не станем единственным поколением, которое вкусит плоды этих чудес! Всё это, на все времена, будет нашим, навсегда!       Пока наша армада летучей кавалерии отбрасывала тени на землю, сверкая и внушая трепет, я вкладывал в слова всю воинственность, на которую был способен. Я выкрикивал фразы, бросая их толпе, и даже с грохотом опустил обе руки в перчатках на трибуну, подавшись вперёд, чтобы нависнуть над площадью, типа, весь такой мрачный и грозный, несмотря на весь пафос. Классический ход харизматичного диктатора.       — Мы освободим себя от оков прошлого. Мы повергнем всех, кто угрожает не только нашей жизни, но и жизни детей наших детей! Мы сражаемся с угрозой, которая не даст нам пощады... и потому мы не дадим пощады в ответ!       Финальный жест и мой сигнал – палец, указывающий прямо в небо.       Под протяжный гул длинных рогов мой последний «реквизит» для речи вышел из-за облаков, из тени Цитадели, где прятался до этого момента.       Он был достроен лишь наполовину, но снизу все видели только ослепительно-белый бронированный корпус гигантского летающего корабля. На самом деле форма «корабля» была лишь фигурной бронёй, предназначенной принимать удары снизу, а внутри скрывалась длинная коробчатая конструкция. По сути, это был просто летающий вытянутый ящик с башней для координации и сигналов. Всё «величественное» в нём было фасадом: все эти наклонные и изогнутые бронеплиты должны были лишь отражать магию и снаряды снизу. Его единственная задача сводилась к тому, чтобы возить мою летучую кавалерию по небу в относительной безопасности.       Но он был огромным, дерзким и выглядел мощно.       И никто в толпе не думал иначе.       У меня были заготовлены ещё слова, но толпа уже всё решила: гул восторга, крики и аплодисменты накрыли площадь с головой.       Если бы я продолжил говорить, им пришлось бы утихнуть, и тогда вышло бы неловко.       Ушли ли у меня дни на создание, репетиции и проведение этого шоу?       Да. Но читать толпу я умею отлично.       

***

             — Джеки, это было абсолютно восхитительно! Ты вертел ими как хотел, — Кхалай буквально фонтанировал, к счастью, только на словах, и тут же кинулся обнимать меня и собирался влепить мне смачный поцелуй, чтобы оставить размазанные следы фиолетовой помады у меня на губах. Я инстинктивно схватил его за голову и удержал на расстоянии от себя, пока он тянулся ко мне, пытаясь притянуть к себе. Нет уж. — Оу, даже в день рождения без поцелуйчиков?       — От тебя, нет, — я даже не попытался смягчить отказ и благодарно кивнул Сирене, когда она оттащила его от меня. — Рад встрече, Кхалай. Давненько не виделись.       — А вот не прошло бы столько времени, если бы ты принимал мои приглашения. Я даже на полпути предлагал встретиться в холодной, холодной Цитадели Падения Учёных, где нам не осталось бы ничего, кроме как согревать друг друга~.       Флирт, похоже, был единственным вариантом диалога, который этот парень вообще выбирает. Хотелось бы сказать, что он оделся по погоде, особенно учитывая, что праздник проходит на улице, а дело идёт к зиме. Но нет. Чувак щеголял в топе-трубе, сапожках для танцев, меховых нарукавниках и пушистых наушниках, и всё бело-розовое. Нет. Я не буду смотреть ему в пах. Шортики? Юбка? Чёртов слим-бикини? Плевать. Этой зоны не существует.       — Но я так рад, что ты пригласил меня на день свой рождения. Ведь мне есть что дать... и что получить.       Я проигнорировал его выпад, он надулся, а потом мы оба рассмеялись.       — Я всё ещё охочусь за тобой, Джеки.       И это я проигнорировал.       — Я тоже рад видеть тебя здесь сегодня, Кхалай. Я много хорошего слышал о твоих землях. Хорошо потрудился.       Кхалай аж весь расцвёл от моей похвалы, даже откинул назад хвост, свисающий с плеча, и выпрямился: грудь колесом, плечи расправлены, ручки в боки. Краем правого глаза я заметил, как двое прохожих врезались друг в друга. Слева женщина выронила тарелку и чуть не споткнулась. Сорян за меметическую угрозу, ребята. Он, типа, мой ближайший союзник.       — Как продвигаются исследования скверны, которую мы вам отправили? Сработали ли твои чудеса так, как я предсказывал?       Кхалай кивнул, и на секунду в нём проступило что-то от местного аналога Папы Римского... пока он не открыл рот.       — Было очень трудно и тяжко, но мои жрецы и жрицы трудились всю ночь напролёт без сна и отдыха, пока зверь не был укрощён. Всё случилось в точности по твоему замыслу, Джеки.       Все вокруг нас слышат, и все наверняка думают, что я устроил какую-то развратную оргию. Сохранять абсолютно невозмутимое лицо было трудно... и, возможно, зря, потому что это только подзадорило Кхалая. Он надул губки, сделал голос хрипловатым и наклонился ко мне, чтобы выдать остаток информации шёпотом, к которому прохожие изо всех сил прислушивались:       — Но всё же, в конце концов, мы очистили того Завоевателя от скверны и вернули его.       Возрождение после того, как тело очищено от скверны.       Точь-в-точь как в игре: у Стражей это событие всплывало после боёв с демонами. Скверна поначалу приводила их в ужас, так как лишала возможности воскрешать. Из-за этого запускалась цепочка мини-квестов: кризис веры, вопросы о том, как работает воскрешение, если на него влияет состояние смертной плоти; всё это могло дойти до раскола и гражданской войны.       Всё это помешало бы моим собственным планам и создало бы бардак, который невозможно контролировать, поэтому я направил их в нужное русло. Требовалось удалить все следы скверны с тела, держать его под постоянным исцелением в благословенной плащанице и освятить настолько, насколько возможно. Святая магия была создана и передавалась через религиозные доктрины именно для противодействия скверне и прочим козырям врагов Древних, так что, разумеется, это сработало. Использовать её могли все фракции, даже Дети Эльм, но Стражи, без сомнения, владели ею лучше всех.       — Если тело Освободителя передадут нам, мы наверняка сумеем вернуть его его народу.       — Я передам это предложение Крушителю и Покорительнице.       Последние были заняты восстановлением. Впрочем, с нашей помощью и с учётом того, что большинство их дальних деревень остались нетронутыми, разрушения от моей бомбардировки устранялись легко. Проблемой была потеря их военной силы. Этим они занимались сами, пока мы взяли на себя остальные секторы их общества. Я надеялся, что как можно меньше Завоевателей попадёт на заводы и в поля, и что они сосредоточатся на роли нашей главной ударной силы. Прогнозы показывали, что им понадобится больше трёх десятилетий, даже при лучших условиях, чтобы полностью заменить нашу армию... но до тех пор я рассчитывал иметь хотя бы пару тысяч при каждой армейской группе в качестве тяжёлой кавалерии.       — Хотя они, скорее всего, откажутся. Они не верят в то, что воинов следует возвращать, чтобы те снова шли в бой. По их мнению, одной жизни более чем достаточно.       — Но ты ведь так не считаешь, верно, Джеки? Мы должны отдавать все силы, дабы противостоять проклятым тварям, населяющим остальной мир, разве нет?       А вот вот и оно. Хоть Кхалай и наклонился вперёд, заложив руки за спину, и выглядел совершенно невинно, я видел это в его глазах. Абсолютный фанатизм. В его представлении оставлять мёртвым того, кто может сражаться с врагом, угрожающим их раю, было почти недопустимо.       — Неужели ты не можешь убедить их, чтобы у нас появился ещё один великий лидер в помощь нашей борьбе?       К счастью, я этого ждал.       — Я буду просить мёртвых о помощи, когда она нам понадобится. За смертью лежит рай, как ты и сказал, и мне претит мысль выдёргивать людей оттуда, если в этом нет настоящей нужды.       Глаза Кхалая загорелись от моих слов. Ответ был идеальным. Я не принизил его веру. Наоборот, я использовал его же убеждения в свою пользу.       — Давай сперва надеяться, что мы вынесем эту борьбу на собственных плечах, а уже потом призовём их на помощь. Твои святые, вроде Сирены, давали клятву вернуться, но с Освободителем и многими другими всё иначе. С всеми другими всё иначе.       — Понимаю, понимаю. Нам нужно расширяться, чтобы больше людей пошли нашим путём и поняли его, прежде чем мы позовём их к нам присоединиться. Вот это и есть истинное совершенство, — Кхалай кивнул и улыбнулся.       Вот только эти мысли исчезнут в тот же миг, как они закончат последнюю итерацию Чуда конца игры. Судя по докладам моих людей с места, в Соборе работа кипела. Через десять лет они откроют своё условие победы и станут бесконечной армией, одержимой идеей превратить этот мир в тихую гробницу.       — Но ты прав, — сказал он. — Попросим о помощи, когда она действительно понадобится, и не будем тревожить тех, кто уже обрёл рай.       Угу.       Хорошо.       Кхалай не станет осквернять могилу местного Моисея от Завоевателей.       Здорово.