Перерождение в Апокалипсисе: Попаданец в фэнтези-стратегию

      Я был готов совершить в будущем грандиозную ошибку, лишь бы исправить грандиозную ошибку настоящего, но всё обернулось к лучшему.       Кажется.       Выяснилось, что Стражи Подземелий, мягко говоря, не рады самому факту существования Повелителей Смерти.       Не-а.       Ни капельки.       — Эту мерзкую тварь нужно стереть с лица земли, — Кхалай не стал подбирать слова; взгляд у него был непривычно серьёзный. Сирена, обычно молчаливая тень за его спиной, тоже нахмурилась, когда им доложили о находке Хранителей. — Нет, нет. Исключено. Таких существ, что похищают души и подчиняют их своей воле, терпеть нельзя. Прошу тебя, Король-Мудрец, скажи, что ты планируешь выступить немедленно.       А у меня вообще-то были планы предложить себя в мужья тому, кого выберешь ты, в обмен на твои армии и Цитадель.       Но, похоже, сейчас в этом нет нужды, так что можно приберечь этот козырь для Кузнецов или Торговцев.       Хм-м-м... жена, которая лютейшая расистка и которая при первом удобном случае наставит мне рога с каким-нибудь жеребцом, или жена, что продаст мои самые тёмные тайны за золотой.       Да, знаю.       Оба варианта звучат отвратительно, но в комплекте с ними хотя бы не идёт гарантированная гражданская война с привкусом джихада, так что они по умолчанию лучше.       Что-что?       Хранители?       Селия скорее в одиночку выйдет против Повелителя Смерти, чем выйдет за меня. Каждый раз, когда она смотрит в мою сторону, у неё такое лицо, будто она лимон разжевала. Я не знаю, в чём именно её проблема, но для отношений она точно не годится. По крайней мере, с ультра-расисткой и с золотоискательницей я хотя бы уверен: ни одна не прирежет меня во сне.       Ладно, о браке ради власти, влияния и ещё одной Цитадели подумаю позже.       Постойте-ка, Кхалай ведь предлагал только свои армии, так что... выходит, план всё ещё как бы в силе?       Не-а.       Подумаю об этом потом.       — Я собираю войска, пока мы говорим. Гонцы отправлены в ближайшие деревни поднимать резервы; Завоеватели уже выдвигаются, и две мои армии тоже в движении.       Кхалай слушал меня внимательно. Если бы не его обычные откровенные шелка и побрякушки, он выглядел бы как серьёзный сановник. А так у меня было ощущение, будто я заплатил экзотическому танцору, чтобы он послушал мою презентацию в «PowerPoint», просто потому что мне было одиноко.       — К сожалению, — продолжил я, — конструкты, создаваемые Цитаделью, не могут пересечь горы, так что ими придётся ограничиться как силами авангарда. Поэтому я решил воззвать ко всем, кто готов прислушаться к предложению союза против Повелителя Смерти.       А я собирался повести армии Повелителя Смерти прямиком к землям тех, кто не захочет прийти, чтобы им пришлось присоединиться, вместо того чтобы смотреть, как я делаю всю работу.       Но Кхалаю я об этом, разумеется, говорить не стал.       — У моего народа есть лишь две собственные армии, которые мы можем предложить, но мои люди с радостью откликнутся на зов, чтобы сразиться с этим ужасным врагом, угрожающим душам всех живущих, — провозгласил Кхалай, и Сирена кивнула.       Стражи Подземелий были эффективны против нежити благодаря своей специализации на Магии Света. Однако, хоть убей, я не мог вспомнить в их лоре ничего, что объясняло бы столь лютую ненависть именно к Повелителю Смерти. Моё недоумение, должно быть, отразилось на лице, потому что Кхалай это заметил.       — Что-то не так, Король-Мудрец?       Да.       Я заметил, что Верховный Юстициар Стражей Подземелий назвал меня моим официальным титулом.       Что ж, задавать вопросы я не стесняюсь.       — Ваш народ ненавидит Повелителей Смерти сильнее, чем я ожидал. Для меня они просто ещё один монстр. Страшный, да, но всё-таки монстр. Вы же видите в них нечто иное. Почему? — я мысленно попросил, мол, заполни пробелы в лоре, пожалуйста. Я хочу знать больше. И, на всякий случай, сравню то, что знаю я, с тем, что скажешь ты, типа, проверю, не врёшь ли. Не хочу, чтобы меня развели. — В ваших летописях о Повелителях Смерти нет ни слова.       — Потому что они анафема. Чудовища, которых надлежит забыть. Плоды, что они предлагают, не должны быть познаны. Об их существовании ведают лишь те, кто способен устоять перед их соблазном бессмертия, ибо бессмертие это ложно.       Так. Это звучит как проповедь. Совсем не похоже на обычную жизнерадостную болтовню Кхалая. Это могло бы быть какой-то заготовленной уловкой, но я сомневался: в глазах Кхалая горели огонь и ярость.       — Давным-давно нами правили Повелители Смерти. Они лгали нам о рае во тьме, где мы жили. Они использовали нас как рабов, а когда наши тела изнашивались, забирали наши души. Лишь когда восемьсот лет назад явился первый Юстициар и открыл наше истинное происхождение и магию, мы восстали, разбили наши цепи и изгнали всех Повелителей Смерти, что владычествовали над нами.       Ну да.       Ну да.       Ну да-а-а...       Понятия не имею, вешают ли мне лапшу на уши, но похоже, что он говорит правду.       Значит, передо мной либо фанатик, переполненный ненавистью, либо гениальный актёр, нанёсший удар в идеальный момент.       И я склонялся к первому.

***

      Интерлюдия: Кхалай       Лжепророки вернулись, ровно как мы и верили всегда, что вернутся, когда мы уже почти достигли цели и были так близко к раю.       Я шёл по коридорам Цитадели моего дорогого друга, но ярость в моём сердце была такой, что я едва замечал окружающее. В первый мой визит я буквально млел от роскошных ковров, расцвечивавших белизну полов, от картин с бескрайними пейзажами, придававших строгим стенам характер, от изящной деревянной мебели.       Теперь я почти не смотрел по сторонам, и даже стремительность подъёмников, созданных Древними, казалась мне недостаточной, чтобы меня успокоить.       — Сирена, кто из Святых лучше всех сведущ в борьбе с лжепророками? — спросил я.       Мы с огромной скоростью неслись к подножию башни, но казалось, будто мы стоим на месте. Цитадели Джека были устроены совсем иначе, чем наши. Люди ходили по ним спокойно, без трепета находя дорогу к кабинетам и ведомствам. Даже старейшие из моих слуг в нашей Цитадели всё ещё робели и озирались с восхищением. А здесь, на некоторых этажах Цитадели Джека, работали лавки и закусочные с видом наружу, доступные не только служащим, но и простым горожанам.       — Нам нужно призвать их как можно скорее.       — Женевьева, Третья Святая, возглавила первые успешные восстания против еретиков и поклялась, что восстанет вновь, чтобы сразиться с ними, когда её призовут, — подсказала Сирена, и я на мгновение прикрыл глаза, вспоминая.       Лгать Джеку было неприятно, не рассказывать ему, что мы терпели поражения множество раз, прежде чем обрести свободу. Но такие истины для ушей лишь для истинно верующих. Только для Святых и тех, кто выше епископов. Остальным говорят то, что укрепит их дух и веру, необходимую, чтобы принять наши ошибки и слабости так же, как победы и добродетели. Нет. Сейчас нельзя об этом думать.       — Верховный Юстициар?       Я остановился, заставил себя сделать глубокий вдох. Праведный гнев всё ещё кипел в моей душе, но разум мой прояснился:       — Первая успешная революция стоила нам половины населения. Мы не можем позволить себе такую безрассудную жертвенность, пока наш Собор не обретёт второй шпиль. Нам нужен кто-то, кто приведёт нас к победе благодаря опыту и таланту.       Я обвёл взглядом основание Цитадели. В отличие от нашего, оно было открытым: это было место торговли и жизни. Ларьки из белоснежного материала Цитадели держали простые торговцы, продававшие сытную еду по ценам, не отличавшимся от городских. Дети играли на площадках с горками и качелями, созданными из того же материала. Я не сомневался: так же устроены и три другие Цитадели Короля-Мудреца.       — Какими бы сильными нас ни делали древние дары, мы должны стать ещё сильнее. Я верю, что наш народ всегда выберет возвращение из рая ради битвы. Но сам ритуал, путь возвращения и время на перековку оружия и доспехов... всё это нужно преодолеть.       Сирена замерла, обдумывая мои слова, затем поклонилась.       — Как скажете, Верховный Юстициар. Я обращусь к Писанию и хроникам, чтобы найти более подходящую Святую для этого часа нужды, — произнесла она. Я кивнул, хотя мысли мои уже витали далеко.       Мы вышли через распахнутые врата Цитадели Джека. Вокруг нашей собственной Цитадели, между стенами и башней, не было ничего, кроме святилищ и пустой земли. Мы стремились сделать это место оплотом, где верные могли бы встретить любого врага, имея за спиной величайшую крепость. Джек же окружил подножие своей Цитадели школами, яслями и огромными зернохранилищами. Стройка не прекращалась ни на миг; в одном месте рыли глубокий котлован, чтобы добраться до труб, которых у нас пока не было; по ним чистая вода должна была потечь по всему городу.       — У меня на примете есть несколько кандидаток, — добавила Сирена.       И тут меня пронзила мысль, заставившая замедлить шаг.       Почему мы остаёмся с Джеком лишь союзниками? Почему не взяться с ним за руки, не связать наши государства воедино, чтобы все могли жить так, как я вижу здесь?       Здесь были не только Потомки. Здесь жили Дети Эльм, Завоеватели, Учёные, Стражи, Кузнецы, Торговцы и Хранители. Как и в бывшей Академии, многие жили бок о бок, но, в отличие от Академии, все считались равными, и никто не стонал под пятой Потомков. Детей Эльм вырвали из их кошмарной культуры, но всем остальным позволяли чтить свои традиции. Завоеватели строили святилища предкам, Стражи молились, Кузнецы предавались своим странным практикам, Торговцы торговали, а Хранители следили за порядком.       Куда ни глянь, люди были счастливы, трудолюбивы и строили своё будущее.       Почему же я держу свой народ в стороне, если могу просто вручить Джеку кольцо со своего пальца?       Что потеряют мои люди, если мы присоединимся к нему?       Как я ни пытался найти ответ, я не мог его отыскать. И всё же не мог заставить себя сделать этот шаг.       Эти мысли не отпускали меня всю дорогу до усадьбы, выделенной нам на время пребывания.       Мы уже вместе идём на войну.       Наши народы уже свободно путешествуют и торгуют.       Я уже чувствую себя в его столице как дома.       Какой же страх удерживает меня от того, чтобы встать под знамёна Джека?       Ответ пришёл быстро, стоило мне войти в усадьбу. На верху парадной лестницы передо мной предстал триумф моего народа. Картина: наши армии, идущие плечом к плечу, все секты, единые под одним знаменем, возвращающие наше прошлое и защищающие будущее. Я и многие другие сплотились вокруг простой веры: если мы будем бездействовать, наш народ рассеется среди истинных владык континента, а наша судьба окажется игрушкой в руках тиранов. Если мы не ударим, не принесём жертву, не отвоюем нашу Цитадель, мы станем лишь очередной расой под пятой чужаков.       Просто преклонить колено перед Джеком, не сражаясь, не пройдя через великую трагедию, которая вынудила бы его спасать нас – я не мог так поступить именно поэтому. Я бы плюнул на все жертвы, принесённые всего десять лет назад ради обретения Цитадели, если бы мы не попытались стать государством, достойным уважения.       И не придумать лучшего момента, чтобы заявить миру, что мы самостоятельный народ, чем низвержение лжепророков.       — Сирена, я желаю созвать всех Кардиналов. Разошли весть во все наши святилища и храмы по всей стране, — я остановился на вершине лестницы, под полотном, запечатлевшим наш величайший триумф – день, когда мы отбили Цитадель у орды монстров, пугавшей даже владельцев других Цитаделей. — Это будет не просто война нашего государства. Не обычный призыв к оружию. Это бой против врага, которого мы поклялись уничтожить, и миг, когда мы докажем, что мы – ровня государству Короля-Мудреца.       Сирена поняла меня и опустилась на колени.       Как и все стражи и слуги, сопровождавшие нас, ибо все они были полны веры.       Я набрал в грудь воздуха, простёр руку, благословляя всех, кто меня слышал, и провозгласил:       — Я, Верховный Юстициар Стражей Подземелий, наречённый Милосердным, Кхалай, объявляю священный поход против лжепророка, восставшего в сердце этого континента!       Недостаточно было просто призвать наши армии или народ. Нет. Нужны были все, кто верит в наше правое дело.       — Да будет известно, что сегодня континент будет освящён кровью мучеников, что в пламени праведной войны солдаты переродятся в бессмертных святых, и что мы исполним обет, данный предкам... что рай, не запятнанный лживой ересью и врагами нашего народа, будет дарован всем людям мира!       Сегодня настал день истинного рождения моего народа.       Сегодня мы восстанем, чтобы стать вровень с другими.       Сегодня мы станем творцами собственного будущего наперекор всем остальным.       Даже Королю-Мудрецу.