Радости жизни у( )божеств

Анубис просыпался медленно и неохотно, но всё же звук и колющее ощущение в спине не позволял боле валяться. Пробудившись и начав попытки разомкнуть свинцовые веки, Инпу с трудом разобрал, что за звуки. Глухой стук чего-то по толстому слою плотного дерева и лошадиное ржание. Стоп, погодите-ка. Лошадиное ржание? Это же значит… Анубис распахнул глаза, подорвался и сразу же по-дурацки ударился затылком о стену. Солома, служившая ложем, скользнула по полу под ладонями. Больно. И всё же, не время психовать, надо оглядеться. Сзади небольшое открытое окошко без стекла, сквозь которое вливался яркий солнечный свет, озаряя деревянные стены. Пылинки в воздухе красиво подсвечивались, превращаясь в золотую пыльцу. Это самый быстый вариант отхода. Шакал было выглянул в окно, но сразу же спрятался. Процессия, самая настоящая эльфийская процессия. Кауфра, запряжённая рыжей тройкой, позади — стража, на чёрных конях и свита. В самой же кауфре восседает изящная женщина с длинными золотистыми волосами и с диадемой. И едут они не отсюда, а сюда… Ну его нафиг, лезть в окно при такой оживлённости себе дороже. С двух сторон, на расстоянии вытянутых рук, стоят досчатые перегородки, за которыми находятся лошади, с интересом наблюдающие бесшумных вторженцев. Впереди, на противоположной от окна стороне, находится дверь. Закрытая на небольшой, но явно крепкий засов снаружи, не поддеть. Она была хоть и хлипка, но слишком высока, чтобы её перелезть. А если её выламывать — легко привлечь лишнего внимания и получить по первое число, и по второе тоже. Анубис в очередной раз осознал, что их с Упуатом очень грамотно и легко наегорили. Очнуться в конюшне после похорон банши — крайне интересный сюжет. Был бы, не будь Инпу действующим лицом и главным героем. Хорошо лишь то, что никакие из комплектующих Анубиса не пропали — одежда, мешочек с деньгами, колечко, подаренное Бастет, руки, ноги, волосы — всё на месте. — Упуат, проснись! — бывший бог бальзамирования толкнул волка-метросексуала в бок с силой кузнеца, распластывающего сталь кувалдой. — Ну мам… у меня свидание только вечером… ещё пять минуточек… — Упуат сквозь сон махнул рукой, попав ладонью по роже наклонившегося Анубиса. — Я тебе дам «мам»… Просыпайся говорю, лужа! Мы по уши в дерьме!!! — Анубис ударил Упуата по щеке. — Кого лужей назвал, я сейчас стадо пончиков вызову… так, я не понял. Где я? Хотя, к чёрту подробности. — Упуат выдержал интригующую паузу, смотря выпученными глазами в потолок. — Кто я? — Ты никто, пока мы отсюда не выберемся. — процедил Анубис, после чего помахал перед его лицом ладонью. — Очнись, барашек. Мы в дерьме. Причём, во всех смыслах. После нескольких минут Анубис и Упуат прекратили попытки понять логику произошедшего и стали искать пути отхода. Из очевидного — окно. Из неочевидного — маленькая дверца в основной двери, явно для собаки или кошки. — Упуат, мне нужно превратиться. Отвернись. — повелел Инпу серьёзно. — Чармикс или энчантикс? — уточнил Упуат, усмехнувшись. Он старался разрядить обстановку. — Лунная призма, братец. Потому что либо мы отсюда сваливаем, либо лунная призма даст мне силы и я тебя убью… — Анубис прикрыл лицо рукой. Святая Шесму, как же всё это задолбало, даже в запой без приключений не уйти. Зато ощущения в теле как при жутчайшем похмелье уже присутствуют. — Понял-понял! Шутки в сторону! Но отворачиваться зачем? — Упуат в знак капитуляции поднял руки. — Ну, если желаешь видеть мгновенный перелом всех существующих во мне костей и органов и обращение в истинный облик — милости прошу, наслаждайся кровавым зредищем. — Анубис средним пальцем поправил на носу несуществующие тёмные очки и, закрыв глаза, перекинулся в пса и стал прикидывать, пролезет он в маленькую дверку или же нет. По идее — должен. На практике же… — Давай, братик! Ты сможешь! Ты покоришь эту тварь-дверь! — восклицал Упуат, прыгая и размахивая пучками сухой соломы в своих руках. Анубис же в это время старался протащить свою массивную (как, впрочем, и всё остальное тело) тазовую область в дверцу явно не для такого большого пёсика. Это было трудно, передние лапы и мощная грудная клетка устали от стараний, но в итоге Анубис протиснулся со страшным скрипом наружу. Приняв вновь человеческое обличие, Анубис встал и потёр побаливающюю задницу. Прохрустев руками и позвоночником, Инпу с силой потянул за ручку засова и тот с неохотой вышел из паза. — Спасибо за спасение из этого ужасного плена, Ваше Высочество Укротитель Дверей! Теперь я уже не «никто»? — на лице Упуата заиграла нахальная улыбка. — На Вашу радость, Ваша Королевская наглость. — передразнил Анубис заглублённым в зевке голосом. — Я ещё не наглел! Пока что… — в голосе Упуата слышалось явное предвкушение в смеси с хитрецой. Лицо же его говорило «я напакощу».