Радости жизни у( )божеств

На заднем дворе трактира царила атмосфера, удивительно противоречащая вакханалии, происходящей в помещении. На фруктовых деревьях пели птицы, зазывая к себе начерианную судьбой пару. Воздух пах цветами и свежим деревом. Анубис, подкатав широкие штанины выше колена и завязав волосы в узел на макушке, методично колол дрова. С виду он был спокоен, но ему явно придавала сил невыказанная ярость от выходок двоюродного брата. По чёрной как сажа коже стекали кали пота, но горящая жопка была сильнее чувства усталости, и Анубис не прекращал рассекать поленья, бормоча под нос. Уже казалось, словно на траве лежит столько дров, сколько хватит на целую зиму. Не то что вязка — половина дровяного сарая была переколота. В один момент, соизволив сделать передышку на минуту, Анубис направил взгляд на пейзаж к югу от таверны. Технический пруд с лилиями и плещущейся в воде рыбой, цветущее разнотравье, дальняя брусчатая дорога, маленькие, словно игрушечные, домики тут и там. Голубое небо в нежных облаках, завивающихся в кудри и вихри. Когда Анубис решил возвратиться к работе, его взгляд зацепился за блик. Над горизонтом появилось крохотное, едва различимое сияние белого оттенка, но с каждым мгновением оно медленно, но верно расширялось и приближалось. — Похоже, конец света. — сказал Анубис сам себе и вновь взял топор в руки. Физический труд — лучшая разгрузка для психики, на втором месте после сна конечно. Вскоре свечение разделилось на три смешанных в разводы оттенка: Почти белый жёлтый, голубой оттенок геоцинта и нежный розовый, лотосовый. Через несколько мгновений через всё небо уже был раскинут радужный мост, удивительно яркий, нереальный. И подобна сия радуга была многоцветному пламени, ибо колыхалась и стремилась разростись тысячей колонн в самые высокие дали небес. Нельзя не признать, что это было прекрасно. Радуга вскоре сделала ещё одну невозможную вещь. Она дугой опустилась к земле, начиная растворяться в воздухе где-то в локте от кончиков молодой травы. В этот момент Анубис решил прекратить попытки игнорирования очевидного и посмотреть наконец вверх. Поначалу яркий пылающий свет вился в вышине неизменно. Но, задержав глаза, Анкбис увидел как далеко, на самой вершине радуги появилась крошечная точка. Неспешно она увеличивалась, медленно спучкаясь прямо к нему. Три высоких силуэта и их внутреннее свечение. Женщина и двое мужчин, все трое держатся за руки. Характерная корона с диском на одном из силуэтов, широкие плечи, пышные бёдра длинноволосой красавицы. Ра и Бастет! Рассмотрев очертания и отдалёные лица своих сердечных друзей, Анубис отбросил топор в сторону, но не рассчитал силы и тот вонзился в дубовую стену трактира. От радости дядя-пёс засмеялся чисто и искренне . или это просто сидр до желудка дошёл… А с кем это они?.. некто высокий, в длинных струящих одеждах, держал Ра и Бастет под руки. Когда они были на расстоянии 30 локтей, уже доносился ритмичный звон украшений на золотоволосом мужчине, повторяющийся при каждом шаге. Бастет отпустила руку незнакомца и в несколько ловких прыжков преодолела расстояние, уже спрыгивая с радуги на землю. — Мой пёсик! — Бастет обняла Анубиса и прижала к себе до хруста костей. Инпу, ответив обьятием на обьятие, что-то буркнул. — Знаешь, пусть именно я и сплавила тебя в этот отпуск, но я так соскучилась! — Я тоже, Баст. Я тоже. — Анубис даже слегка разомлел от столь неожиданной ласки. Не заметил он, как спину его накрыла массивная тень и его вместе с богиней красоты зажали в тиски ещё более крепких обьятий. Руки, грудь, плечи Ра были горячи, прижимая Анубиса к себе. Ра светился в буквальном смысле этого слова, исходя лёгким внутренним сиянием золотистого оттенка. С последней встречи Светоносный заметно похорошел: пропали круги под глазами, волосы стали более гладкими (явно кто-то стал расчёсывать их чаще 1 раза в день), кожа вернулась в прекрасный оттенок солнечного поцелуя, глаза блестели огнём перманентного счастья. Слегка покачиваясь на месте, они стояли на месте около полуминуты. Анубис уже успел забыть обо всём, уткнувшись носом в шелковистые волосы Бастет. Как вдруг Ра выпустил друзей из объятий и, хлопнув ресницами, сказал: — Дорогой мой братец, Анубис, я так рад тебя видеть! Позволь познакомить тебя с нашим проводником, благодаря которому мы сейчас стоим перед тобой, и по совместительству весьма талантливым богом. — Горячий Гондольер был явно воодушевлён. Бастет отстранилась от Анубиса и указала рукой на незнакомца. — Бог огня и светила этих земель! Он услышал наш зов к тебе и привёл к тебе. Так бы мы искали тебя вечность. Золотоволосый мужчина, отбросив косы за спину, положил руку на грудь и поклонился. — Беленус. Рад знакомству. А Вы, должно быть, Анубис, великий покровитель лекарей и фармацевтов? — голос его был низким, бархатным и певучим, буквально медовым. — Тоже рад иметь Вас… — Анубис осёкся и решил поправиться. — Я тоже крайне рад иметь знакомство с Вами. Беленус хихикнул, прикрыв рот рукой. Наконец, Анубис как следует рассмотрел нового знакомого. С первого взгляда стало ясно: силы этому лосю не занимать, ростом в шесть футов, плечи на целый горизонт, открытые ниже локтя руки мускулисты и румяны. Беленус был одет в длинные, струящиеся многослойные белые одежды с голубыми элементами, а на голове его был расшитый золотом и драгоценными камнями нежно-голубой обруч. На руках его было множество браслетов разной толщины и диаметра, а по предплечьям были обмотаны тонкие золотые цепи. На пальцах были перстни с хризолитами. Пояс его был золотым с серебряным узором, в ушах блестели серёжки с мелкими жемчужинками. На щиколотках блестели жемчужные браслеты, а на коже лица, рук и ног сверкали белым светом узорные татуировки. Золотые волосы до колен были заплетены в сложные косы. А глаза… большие глаза оттенка чистого озёрного льда поблёскивали довольством, затмевая весь лоск одежд и обвеса. Долгое созерцание Анубиса было прервано громким звуком разбитого стекла. Рефлекторно обернувшись, Анубис увидел размытый движением силуэт и разлетающиеся во все стороны прозрачные осколки и сорванную с петель деревянную ставню. С громким *БУЛТЫХ! *, подняв брызги на три аршина вверх и вокруг, Упуат упал прямо в технический пруд с лилиями и стал по-собачьи пытаться выплыть к берегу, погружаясь время от времени в воду и матерясь на чём свет стоит. Ра, Бастет и Анубис молча наблюдали за этим действием, Анубис скрестил руки на груди. — А… его не нужно спасать? Он, кажется, тонет. — спокойно, хоть и с лёгкой тревогой, уточнил Беленус. — Ну, если хочешь — спасай. Правда, себе дороже… — Анубис не успел договорить, когда Беленус выпрыгнул из своего царственного платья, оставшись в одних лишь коротких льняных портках. Сильное тело, ничего не скажешь. Войдя в воду, он подплыл к Упуату и, взвалив его на спину, вытащил на берег. Переложив его на спину, проверил дыхание. Не затруднено. В лёгких пусто. — О Электродрель, ты спасла меня… — пропел хрипловато Упуат. — Кажется, я нахлебался воды. мне нужно поддельное дыхание… — и с этими словами, прикрыв глаза, мощно поцеловал Беленуса в губы. Египетское трио боялось представить, что сейчас происходило в полости рта Беленуса. - Опять ломает четвёртую стену... - проконстатировал Анубис негромко. Когда бог огня кое-как оторвался от присосавшегося бога-пса, Упуат соизволил распахнуть свои очи. Вися на шее Беленуса и удерживаемый его руками, Упуат протянул: — Ты не Галадриэль… Беленус же, хихикнув, ущипнул Упуата за бок. — Твоё слово, детка, и я буду кем угодно! — и сразу же рассмеялся так раскатисто и громко, что многолетние деревья и здание трактира задрожали. От вида картины «Дурак и Солнце» Бастет хмыкнула, Ра сдержанно посмеялся, а Анубис, не сдержавшись, заржал кониной. Задыхаясь, захлёбываясь слюной, он едва не надорвал живот. Или надорвал?.. а не, показалось. Наконец Упуат вспомнил причину своего выпрыгивания в окно, и оттолкнулся от Беленуса с такой силой, что тот по инерции чуть не свалился наземь. С бешеным воплем, спотыкаясь и матюгаясь, Упуат налетел на Ра. — Святой дядюшка Храп! Как же я рад Вас видеть! Я тоже хочу обнимашки и целовашки!!! — бог врат и войны прыгнул на шею к Ра, оставив на нём огромный мокрый след. И сразу же он стал с характерным чмокающим звуком целовать Светоносного в щёки, лоб, шею, губы. Ра зашёлся мелодичным смехом, пытаясь отлепить от себя это пьяное счастье. — Упуат! Упуат, ты в стельку! — сквозь смех упрекнул Солнцеликий, наконец отпихнув от себя зеленоглазого пёселя. — Не кричи. Я не бухая. — Упуат икнул, отвалившись от Ра. — Ты хороший, и я тоже хороший. Это она плохая. — и указал рукой на появляющийся в дверном проёме силуэт уже знакомой женщины. Трактирщица Ида увидела картину темперой: Один из проблемных гостей стоит под руку с какой-то явно богатой смуглокожей дамой в белом платье, другой висит на некоем атлетично сложенном длинноволосом мужчине, тоже со смуглой кожей и также одетого в белое. Около декоративного пруда неторопливо одевается крупногабаритный мускулистый муж с золотыми косами, точнее говоря, без стеснения обвешивается невероятным во всех смыслах золотым массивом. В стену воткнут топор, окно выбито, одна ставня плавает в пруду, в воздухе растворяется радуга во славу Сатане (его ещё не изобрели, ну да ладно) — И за счёт кого из Вас, сияющих, этот «прекрасный» банкет? Кто оплачивать будет?! — голос женщины был угрожающим, стальным, но при этом спокойным, чем пугал ещё больше. Во двор выбежал Хьюго и встал по правую руку жены. Положив руку ей на плечо он с осторожной улыбкой затараторил: — Идочка, милая, у нас кажется в трактире происходит Вознесение к богам, это большая честь для нас. Это благодать! А ремонт мог бы оплатить и я, у меня всегда есть сбережения на чёрный, или же слишком светлый день. — едва он успел договорить своё объяснение, как хозяйка больно дёрнула его за всё то же самое ухо в сторону от себя, выкручивая. — А-аай! — на глазах Хьюго вновь проступили горячие слёзы боли. — Молчать. — громыхнула трактирщица. — С тобой я поговорю позже. Беленус наконец встал с земли, застегнув браслеты на своих щиколотках и, приосанившись, прошёл к Иде. — Моя госпожа, позвольте представиться: я Беленус, бог света и огня, покровитель дневного светила и живого пламени. И все эти господа и одна прекрасная леди — тоже могущественные боги. Неужто Вы считаете столь существенными деревяшки и стекло, когда перед Вами небожители? А может Вы не в духе из-за того, например, что у Вашего супруга ушки мягче чем у Вас? - Что?!... Ида схватила Беленуса за одну из трёх кос и наклонила к себе так, что их лбы почти соприкоснулись. — Ещё слово про моего мужа и его уши — ты узнаешь как быстро гаснут звёзды в навозохранилище. — прошипела она. — Идочка, милая, не серчай так! У нас всё будет! Сейчас мы спровадим дорогих гостей, а там уже и… — Ида вновь дёрнула Хьюго. За то же несчастное ухо, прямо за серёжку. — Понял-понял, молчу. Так приперались они втроём, Беленус пытался переварить первую в своей тысячелетней жизни угрозу, а потом присоединился к ним и Упуат, с возгласами «Я только что нашёл любовь своей жизни и не уйбу от неё!!!». Прервана же ругань была ещё до своего начала великолепной богиней Бастет, изящно прошагавшей к ним по мягкой траве. — Друзья мои, такие пустяки не стоят Ваших нервов и времени. — вкрадчива излагала богиня красоты. — Леди Ида, дорогая, так нервничать вредно для кожи, Вы кажется постоянно в стрессе. Вам бы отоспаться, отдохнуть месяцок-другой… Хьюго поддакнул. — Девушка, Вы меня сейчас уродкой назвали? — прищурилась Трактирщица, навострив уши. — Что вы! Конечно же нет, как Вы могли такое подумать? Ида дёрнула ушами и направилась прочь. Достав из пруда ставню, она ушла в здание. Беленус стал ткать из солнечного света лестницу для Ра, Бастет, Анубиса и Упуата. Золотые ступени из тысяч переплетений нитей света уходили в лазурь. Теперь Ра успокаивал невесёлого Хьюго словами о том, что такие стычки не навсегда, и скоро наверняка наладятся и отношения, и дело пойдёт в ещё более крутую гору. Бастет же, держа Анубиса под локоть, сказала как бы невзначай: — Мы за тобой для чего пришли-то? У нас там грандиозный демонтаж Дуата планируется в ближайшее время. Не хочешь поучавствовать? Анубис, до этого стоявший недвижно и втыкавший в траву, через полминуты дёрнулся, будто до него дошло. — Что?! — воскликнул он резко, смотря Бастет в глаза. — Мы собираемся уничтожить Дуат, сравнять его с землёй, оставить Осириса с голой задницей. Ты в деле? — вновь мурлыкнула Баст, смотря загадочно в глаза Инпу. — Спрашиваешь ещё! — вырванный из прос(т)рации, хохотнул Анубис.