Мрачные тени

Открыв глаза, Чан обнаружил себя стоящим на коленях лицом к уже хорошо знакомому лесу. В замешательстве осмотрев своё тело и окружающую обстановку, он обернулся назад, где в свете вечернего солнца стояла белостенная хижина и дверь в неё впервые за всё время, что он бывал в этом месте, была закрыта. Феликс отсутствовал, а врата поодаль от хижины были плотно закрыты. Почувствовав смутное беспокойство, Бан Чан поднялся на ноги и направился прямиком к домику, чтобы заглянуть в его окна. В них ещё не горел свет, но был шанс, что хозяин дома просто занимался какими-то делами внутри. Обойдя хижину кругом, Чан не обнаружил и души – Феликс куда-то ушёл. Делать было нечего, так что он пошёл бродить вдоль золотой стены, которая тянулась словно до бесконечности. Однако не пройдя и километра, он заметил, как блондинистая голова мелькнула среди веток леса, оставляя после себя золотистое свечение, которое оседало пылью на землю и постепенно гасло. Испугавшись, что подобное явление могло значить что-то плохое, Бан Чан поспешил следом, но едва он приблизился к лесу, увидел золотистые крылья, с которых просто время от времени осыпалась искристая пыльца. Феликс колдовал, посылая по лесу странные магические волны, которые уходили далеко в чащу, и выглядел очень сосредоточенным, хоть и на руке его висела корзинка с чем-то съедобным. Решив, что дело сделано, Феликс кивнул сам себе и отряхнул руки от собственной магии, словно от простой пыли. Он перехватил корзинку нормально и обернулся, чтобы выйти из леса, но вздрогнул, наткнувшись взглядом на Чана. На мгновение его лицо озарилось тёплой улыбкой, но быстро стало встревоженным и серьёзным. — Ты пришёл, — изрёк он тихо, и Чан виновато улыбнулся, скрывая смущение – ему хотелось верить, что облегчение, которое он услышал в голосе феи, было связано именно с его появлением. Отчего-то хотелось, чтобы Феликс ждал его. — Тут не безопасно. Вблизи озера бродили мрачные тени, я случайно их заметил и только-только прогнал их. Лучше не ходи в лес, особенно на ночь глядя, — заботливо предупредил фей и, приблизившись к Чану, положил руку на его плечо и мягко подтолкнул на выход из леса. — Тут есть озеро? — удивился Бан Чан, но подчинился его руке, хоть и любопытство толкало на авантюры. — Могу я посмотреть? На просьбу Феликс отреагировал шумным вздохом и неодобрительным взглядом, но, видимо, оценив загоревшийся взгляд человека, нехотя кивнул и подхватил Чана за руку. Потянув его за собой куда-то вглубь леса, он беззлобно проворчал: — Ладно, лучше со мной, чем один. Тебя ж не остановить, я прав? Только держись со мной рядом, уже темнеет, простым душам в лесу ночью очень опасно. Только не долго, у меня ещё есть кое-какие дела. — Спасибо! — воодушевлённо отозвался Чан и крепче переплёл их пальцы рук, чтобы продемонстрировать своё послушание. Феликс от этих движений только едва заметно покраснел кончиками острых ушей, но промолчал. На самом деле Чана могла ждать уже привычная ругань с попытками ударить по голове, так что он был крайне осторожен в своих ожиданиях и был просто рад, что его не прогоняли, едва завидев. Они шли по уже тёмному лесу, который полнился всевозможными звуками птиц и сверчков. Наслаждаясь звучанием природы и свежим запахом трав, Чан заворожённо разглядывал кроны деревьев и едва проглядывающееся тёмное небо над ними. Под ногами шелестела трава и опавшие листья, и в ночной тиши звук каждого шага казался оглушающим – было тревожно, что они могут привлечь оголодавших монстров. Невольно вспомнив того монстра, что на его глазах сожрал человеческую душу и мутировал в ещё более жуткое создание, Чан напряжённо сглотнул и, возможно, сжал руку Феликса сильнее, чем следовало. Тот в один момент обратил на него свой вопросительный взор и чуть наклонил голову. — Ты в порядке? Я чувствую страх, — тихо поинтересовался он. — Иногда наше любопытство сильнее наших душевных сил. Может, ну его это озеро? — Нет, не бери в голову. Я хочу увидеть, очень. Просто, зачем-то вспомнил то, что видел в прошлый раз, — неловко улыбаясь, признался Чан, пока они пробирались меж деревьев и кустов по узкой, едва заметной тропинке. Возможно, здесь проходил путь лесных жителей на водопой, а может быть Феликс протоптал его сам, но тропинка вывела их прямиком к большому озеру, на поверхности которого отражалось уже звёздное небо. Выйдя на землистый берег, Чан наконец-то выпутался из рук Феликса и заворожённо приблизился к воде. Открывшаяся картина лишала каких-либо слов – это было самым красивым местом из всех, что он видел в Верховье Вечности. Дно озера светилось флуоресцентным голубым цветом, создавая поистине невероятные в своей красоте переливы. И пусть поверхность воды оставалась практически неподвижной, волшебный свет в её глубине медленно двигался, точно живой организм. — Что это? — потрясённо спросил Чан, не отрываясь от невероятного зрелища. Он знал, что фей позади него на расстоянии всего лишь вытянутой руки. — Исток вечности, — тихо поведал Феликс, но Чан лишь непонимающе на него оглянулся. — А? — Вечность подобна реке, её течение проходит на юго-западе и опускается за врата в долину жизни. Потому это место и зовётся Верховьем Вечности. Исток вечности находится в этом озере, вода из него целебна, — рассказал фей, и Чану оставалось только понимающе протянуть «ааа». Этот мир не переставал его удивлять. Подойдя к самому краю воды, он опустился на корточки и зачерпнул в ладонь немного прохладной влаги. По ощущениям это была самая обыкновенная вода, и её хотелось выпить, хоть и просто ради утоления жажды. — То есть, если я её выпью, я исцелюсь? В каком из миров? — уточнил он на всякий случай. — Эта вода лечит душу. Вполне вероятно, что в обоих, но всё-таки в первую очередь в этом. Например, если бы тебя ранили мрачные тени, омыв этой водой свою рану, ты легко мог бы её излечить, — Феликс осмотрел берег и, найдя наиболее свободное от камышей и зарослей место, присел, поставив корзинку рядом с собой и облокотившись на руки назад. Вид его был усталым, только это и заставило Чана вспомнить, что даже феи скорее всего нуждались во сне по ночам. Поняв, что своим появлением он как минимум сбил его планы, Чан виновато коснулся Феликса взглядом, но не придумал, как искупить свою вину. Хотя тот и не выглядел раздражённым по этому поводу. — Тебе не стоило меня сюда вести, если устал, — с неловкой улыбкой произнёс Чан, но фей только отмахнулся. — Я просто много ходил сегодня. Относил Хёнджину овощи и забирал его виноград. Он у нас увлекается виноделием, так что у него всегда есть несколько видов вкусного винограда и даже апельсины, — в доказательство своих слов Феликс откинула платок в корзинке и продемонстрировал несколько крупных гроздьев винограда разных сортов рядом с тёмной бутылкой вина. Спешно отпив немного озерной воды, Чан приблизился к нему и сел рядом на траву. Заглянув в корзинку, он присвистнул и пошарил глазами по берегу вокруг. — Воу! Не думал, что на том свете существует алкоголь. Может, разведём костёр и посидим тут немного? Обещаю, я уйду без сопротивления в этот раз, — с надеждой в голосе спросил Бан Чан и фей почти без раздумья согласился. Лишь устало улыбнувшись, он смиренно покивал и махнул на свободный пятачок сбоку от них. — Подготовь костёр, я подожгу его. Вообще это место не требовало света: голубое свечение со дна озера было достаточно ярким, чтобы всё вокруг было хорошо освещено. Но прохладный ночной воздух пускал по коже голых рук Чана крупные мурашки. Он появлялся в этом мире всегда по-разному: то в любимой толстовке, то в обычной чёрной футболке, коих у него в жизни было несчетное количество. И в этот раз он так не кстати был одет слишком легко. Огонь позволил немного согреться. Глядя на танцующие меж дров языки пламени, они не спешили нарушать тишины ночного леса и какое-то время молча наслаждались спокойствием мира вокруг. По правде говоря, Чан и забыл, когда последний раз бывал на природе вот так, без суматохи и шума. Чаще всего они всей семьёй отдыхали на пляжах, но там всегда бывала музыка и шум от других людей. Такая тишина была для него непривычна. Зябко поёжившись, он прислушался к шёпоту ветра, гуляющего меж деревьев, и к едва слышным всплескам воды где-то на противоположной стороне озера – должно быть проснулись ночные лягушки. — Тебе холодно? Может, выпьешь вина, чтобы согреться? — Феликс коснулся плеча Чана и чуть задорно улыбнулся. На интригующее предложение, Бан Чан невольно округлил глаза и смущённо улыбнулся. — Ты что, всё в порядке, это же твоё, — попытался отказаться Чан, но Феликс лишь ослепительно улыбнулся, лишая того всякой воли к сопротивлению. — Мне не жалко, виноград тоже ешь. Я вообще не любитель вина, просто Хёнджин настоял, чтобы я его взял. Написал, что, если не возьму, винограда мне больше не даст, — посмеялся фей и подвинул корзинку поближе к Чану, чтобы тот мог взять виноград, а сам в это время принялся открывать бутылку. — Написал? — закинув ягоду в рот, переспросил Бан Чан, думая, что ослышался. — Да, он оставил записку. Он подготовил для меня всё, а сам ушёл к Чанбину. Мне опять пришлось забирать всё самостоятельно. Но у стражей Южных и Северных врат не так уж много возможностей повидаться, как и у меня с Чонином. А Хёнджин с Чанбином… они действительно близки, — с улыбкой поведал Феликс, но Чан слышал в его голосе что-то ещё. — Ты хотел бы с ними? — предположил Чан хитро. Он рассчитывал просто подшутить, но улыбка Феликса приобрела оттенок серьёзности, что указывало на то, что он попал в точку. Тяжело вздохнув, фей усмехнулся. — На самом деле, да. Одному тут довольно одиноко, а я люблю пообщаться, так что я был бы рад, если бы я мог быть с ними. Но они такие… не знаю, как сказать… в общем, они на одной волне, а я как будто не очень, хаха, — с улыбкой пожаловался Феликс и тоже закинул в рот немного ягод, — Думаю, они настоящие соулмейты, а я так, просто их друг. Рядом с ними я иногда чувствую себя чуточку лишним, ну или будто несведущим: могу не понять шуток, не знать каких-то фактов, о которых они оба в курсе, или просто не поймать общего настроения. Так что, честно говоря, я им немного завидую. Я бы тоже хотел иметь кого-то, кто будет понимать меня на все сто. — почти мечтательно заключил Феликс и тут же неловко посмеялся. Ему явно было непросто признаться в своих чувствах, тем более кому-то чужому, но Чан почувствовал сладкое тепло, разливающееся в груди от такого признания. Именно с этим чувством он жил с тех пор, как в компании появился Хан Джисон. Потому он с радостью поддержал Феликса понимающей улыбкой. — Знакомое чувство, это и правда не легко, — покивал Чан сам себе и отпил из горла бутылки немного вина. То оказалось на редкость вкусным, так что он отпил ещё чуть-чуть. — Хёнджин делает отличное вино, вау! — Он у нас много что делает: и рисует, и из глины лепит, и украшения делает. В общем, времени не теряет, — весело подхватил фей, но всё-таки вернулся к прежней теме. — Благодаря им я понял, что встретить соулмейта большая редкость и огромная удача. Бан Чан вздохнул и, отпив ещё немного вина, отклонился назад, расслабленно уперевшись руками. Он меланхолично окинул взглядом звёздное небо, решая, стоило ли озвучить то, что мучило его уже давным-давно. А потом, сделав глубокий вдох, словно перед прыжком в воду, с нервной усмешкой произнёс: — Я знаю настоящих соулмейтов. Честно говоря, я не видел людей более подходящих друг другу. Они разные, но так неожиданно идеально дополняют друг друга, что это кажется почти магией. И один из этих соулмейтов, — Чан замялся, пытаясь проглотить ком в горле, но всё-таки произнёс то, чего сам боялся услышать и признать. — Одним из соулмейтов является мой любимый человек, а вторым, к сожалению, являюсь не я. И ты очень точно описал эти ощущения – я тоже лишний. Нерешительно взглянув на Феликса, Чан обнаружил глаза, полные сочувствия. Блондин сдвинулся к нему чуть ближе и подбадривающе сжал плечо, и Чан накрыл его руку сверху, не желая терять тёплого контакта слишком быстро. На самом деле где-то в глубине сердца его теплилось желание спрятаться в объятиях парня, чтобы хоть на секунду забыть о том, кем он являлся в том – реальном мире, но он не мог себе позволить даже просто прижаться щекой к руке у себя на плече. — Может ты себе накручиваешь? Думаешь, Минхо может выбрать другого? — мягко уточнил Ли, а Чан только усмехнулся. — Если бы это видел только я, я бы запросто справился с этим. Но больше года я только и слышал вокруг себя о том, что мой любимый человек идеально подходит другому, о том, как здорово они ладят, и о том, что мне наверняка изменяют. Я верю Минхо, что там ничего не было, но люди вокруг уверены в обратном, и слыша их подозрения, я и сам в себе начинаю сомневаться, — признался Чан честно. Он ни с кем не делился такими глубокими чувствами, но рядом с Феликсом открывать душу было так легко, слова сами слетали с языка. Отпив ещё немного вина, он забросил в рот несколько виноградин. Хотелось как-то перебить горечь потери, растекающуюся по языку. Он уже давным-давно знал, что конец неизбежен. Возможно, где-то в глубине души, он понял это ещё в первую неделю общения Хана с Минхо, но глупое сердце, спасаясь от боли, игнорировало это до самого конца. Чувствуя, как в носу стало щипать, Чан не смог сдержать неверящей улыбки – последнее, чего ему хотелось, это лить слёзы перед Феликсом. Он изо всех сил отгонял эту накатывающую волну, и та, к счастью, сошла на нет. — Если с друзьями это так тяжко, боюсь представить, какого это ощущать рядом с любимым, — тихо произнёс фей, и звук его голоса пустил по коже Чана россыпь мурашек. В этой глубине было невероятно спокойно. — Да, мне кажется, я уже даже привык, — пожал плечами Бан Чан. — Был бы я сильнее, я бы давно отпустил его, а не вынуждал оставаться рядом. Но я… — он замолчал на мгновение, не в силах подобрать слов, — я отвратительный человек. Я вижу, что рядом со мной он несчастлив, вижу, что сам он не откажется от меня в силу своей порядочности, и ничего с этим не делаю. Я просто не могу! Отпив ещё несколько больших глотков вина, Чан, сидя подогнул колени, и расположил на них свои руки. Он устало опустил голову и, разглядывая тёмную землю с мелкими травинками под собой, стыдливо признал свой грех: — Я не заслуживаю его, но я чёртов слабак, неспособный отказаться от его присутствия в моей жизни. Без него я просто уже не смогу продолжать как прежде. Не вижу смысла. — И ты не говорил ему об этом? — тихо спросил фей. — У меня язык не поворачивается даже просто начать. Я даже не подозревал, что я настолько гнилой человек, — горько признался Чан, а потом с усмешкой добавил. — Всё время думаю, что если бы я мог двигаться, я наверняка бы уже натворил что-то непоправимое. Может, навалял бы этому Хану по самое не хочу или закрутил бы одноразовую интрижку от обиды. Тогда бы либо он меня бросил, узнав о неверности, или я бы сам ушёл, не выдержав угрызений совести. А они бы у меня точно были! — То есть единственной причиной, по которой ты мог бы своими силами оттолкнуть от себя Минхо – это твоя измена? — удивлённо уточнил фей с улыбкой. Чан и сам знал, что звучало то весьма сомнительно и глупо. — Просто это была бы последняя капля, после которой я уже сам не смог бы себя терпеть рядом с ним, хаха, — посмеялся Чан. — Каким нужно быть уродом, чтобы после всего, что он для меня сделал, творить всякое за его спиной?! Ой, нет, такого я себе простить бы не смог. Но это всё теория конечно, в жизни я чуть подвижнее камня, в таком состоянии я способен разве что на мыслепреступление. Бан Чан снова расстроенно опустил голову и на какое-то время застыл в таком положении, сверля землю под собой. В голове его мелькали сотни кадров из прошлого, когда они с Минхо были счастливы. Это действительно было так, он не обманывал себя! Все эти годы его глаза видели лишь его, он желал лишь его, он думал лишь о нём. Он был почти по-собачьи верным. Потому, когда его привычный мир начал рушиться, он совершенно не знал, что делать. Пусть противника он кусал, но перед Минхо был готов стелиться по полу и вилять хвостом, только бы тот никогда его не покинул. Всё это было неправильно. Вновь почувствовав тёплую ладонь на своём плече, Чан силой воли вернул себя к реальности и взглянул на Феликса с мягкой улыбкой. На лице того читалось сочувствие и желание хоть как-то помочь. Добрая душа с солнечной улыбкой. Как же ему повезло встретить его в такое время! Чан на секунду представил этот момент без него и внутренне содрогнулся от холода – без него было бы страшно одиноко. — Знаешь, я думаю, Минхо не может тебя оставить тоже не просто так. Ему наверняка тоже очень тяжело. Сложно представить, какого это, когда после многих лет любви к одному человеку, твоё сердце внезапно начинает тянуться к другому. Постоянный партнёр за столько лет стал уже не просто любовью, он стал самым родным человеком, почти родственником, и ты чувствуешь ответственность за его благополучие. Это выбор между сердечным порывом, который обещает самое большое счастье в перспективе и ответственностью за благополучие самого близкого человека. Ему страшно рисковать твоим сердцем ради того, что не факт, что перерастёт в самое больше и светлое. Рискнуть всем или переждать эту тягу? Думаю, он каждый день об этому думает и выбирает тебя, — тихо поделился Феликс, а его рука постепенно соскользнула с плеча Чана на его руку и аккуратно сжала пальцы. Чувствуя его поддержку каждой клеточкой кожи, Чан взглянул на миниатюрные пальцы поверх своих и не удержался от того, чтобы переплести их в более крепкой хватке. Печальная улыбка сама просилась на лицо, и он не пытался прятать её, глядя в шоколадные глаза. В голове крутилась всякая глупость: а может Феликс не простой фей? Может он ангел? Люди, пережившие клиническую смерть, возможно именно его описывали после пробуждения: миловидный лик, крылья, светлые локоны – всё это было так похоже на него. Его образ в искусстве возможно просто исказился из-за неточных пересказов людей. — Если каждый день он выбирает меня, то он делает неверный выбор. Вот бы кто-то открыл ему глаза, — усмехнулся Чан. — Ты можешь сделать это сам, — улыбнулся ему фей и немного потряс руку Чана в своей ладони. — Нет, правда… Даже когда я просто думаю об этом, у меня горло сковывает, — громко сглотнул Чан. — Я жалок, хаха. Но я попытаюсь, обещаю. Он заслуживает освобождения. — Ты тоже этого заслуживаешь, — поддержал его фей. — Тогда просто позволь мне остаться здесь. Прошу. Я же знаю, что ты можешь, — воспользовался моментом Чан с улыбкой, хоть и знал, что дальше последует только отказ. — Не могу, прости, — виноватая улыбка Феликса надломилась, и он опустил глаза, видимо, не в силах выносить прямой взгляд, но потом улыбка приобрела какой-то странный оттенок, и он нервозно поёрзал на месте. — Ты говорил, что лишь под тяжестью чувства вины сможешь преодолеть себя? Получив неуверенный кивок, Феликс придвинулся к Чану уже почти вплотную и с напряжённой улыбкой уточнил ещё кое-что: — И источником этой вины может стать твоя возможная измена? Снова кивок без грамма понимания, к чему клонит фей. — Тогда я могу помочь, — на грани слышимости произнёс Феликс прежде, чем прижаться своими губами к губам Чана. Ошеломлённый внезапным поцелуем, Бан Чан беспомощно охнул, но не успел и двинуться, как фей, краснея буквально на глазах, оторвался от его губ и с дрожащей от нервозности улыбкой тихо произнёс: — Этого достаточно, чтобы ты почувствовал себя виноватым? Это было похоже на ослепительный поток солнечного света, на пронзительную стрелу точно в сердце. Чан заглянул в его глаза, не в силах сделать вдох. Он разучился дышать! Душа его в одночасье перевернулась и зажглась непреодолимым желанием ещё раз прикоснуться к доселе невиданному свету. С трудом соображая и не в силах оторвать глаз от его губ, Чан мягко коснулся лица блондина. Быть может, в дело вступил алкоголь, но всё его естество требовало продолжения. — Нет, этого точно нет. Но после этого будет достаточно, — хрипло выдохнул он и притянул голову Феликса к себе, чтобы сковать его губы в новом, более пылком поцелуе. В голове начали взрываться фейерверки, а сердце стало заходиться такой скоростью, что это почти мешало дышать. Он, не сдерживая себя, сгрёб Феликса в свои объятия и углубил поцелуй, а тот ему это легко позволил. Стройное, но явно сильное тело было податливым и гибким, это было совсем не похоже на те ощущения, которые он испытывал с Минхо. Новизна чувств буквально сводила с ума, но идти на поводу у сверхчувствительного в этот момент тела, он не мог. С огромным трудом он заставил себя остановиться.

***

Открыв глаза после пробуждения, словно вынырнув из-под воды, Чан ещё какое-то время пытался отдышаться и вернуться к реальности. Получалось плохо, получалось просто ужасно. Он не хотел в эту реальность! Он хотел обратно! Комната утопала в темноте, лишь лунный свет делал предметы вокруг различимыми. Чан проснулся посреди ночи. Так удивительно… В том мире он провёл почти целые сутки, а в этом прошло всего несколько часов, но потерял он целый месяц отведённой ему жизни. И снова полная беспомощность, тюрьма в собственном теле и безнадёга. Попробовав шевельнуть пальцами, которые ранее вернули свою подвижность, он не почувствовал прежнего отклика тела, снова двигался лишь один палец. Вопреки обещаниям Феликса, исцеляющая вода из озера ни чем не помогла, а ночь у озера стоила ему прогресса. Чан прикусил губу, чтобы не издать и звука. На глазах накрапывали слёзы, которые он пытался сдержать, но усталость от такой жизни брала верх. Один. Без движения. Без любви. Один. Громко всхлипнув, Чан едва не взвыл, но стоически заглушил себя на первом же звуке. Перед глазами всё ещё стоял образ ангелоподобного блондина, губы которого он терзал между жизнью и смертью. В это не верилось, но он поцеловал само Солнце! Солнечный свет растекался по его венам всякий раз, как губы феи касались его собственных, и от этого чувства он уже не мог отказаться! Ручейки слёз тянулись от уголков глаз к его ушам и лишь набирали свою силу. Чан изо всех сил зажмурился и снова всхлипнул, но даже не мог вытереть назойливую влагу со своего лица. Разве это жизнь? Разве это стоит хоть каких-то усилий? О какой надежде может идти речь? Всё, чего он хотел, это вернуться в тихий лес и вновь почувствовать в своей руке миниатюрную руку. И только мысль о Минхо разъедала душу, которая, казалось, наконец-то исцелилась и стала целостной после стольких месяцев страданий. Уже почти год Бан Чан жил жизнью растения, которое просто время от времени переставляли с места на место, чтобы оно не засохло окончательно. И всё это время Минхо был рядом, он всегда выбирал его, даже если общаться с ним было невыносимо. И это его благодарность любимому человеку за то, что тот оставался рядом не смотря ни на что?! Измена?! Чувство вины накрыло его грудь стальным саркофагом, даже дышать в одночасье стало тяжело. Поток слёз усилился, хотя казалось, что сильнее уже невозможно. Плач постепенно стал перерастать в рыдание, и Чан мог бы позвонить Минхо или позвать кого-то из персонала, но он продолжал молчать. Он должен был всё это из себя излить, слишком многое скопилось в его душе даже несмотря на периодические сеансы психотерапии. Он обязан отпустить Минхо, теперь иного выхода нет! Требуя от того абсолютной верности, он сам так легко предал его, чёрт возьми! Такой негодяй не заслуживал иметь в этой жизни рядом с собой кого-то вроде Минхо, поэтому он совершенно точно решил сделать то, что должен был уже давным-давно – он решил порвать с Минхо и отпустить его в новую и обязательно счастливую жизнь. Без него. С этой мыслью, Чан кое-как справился со слезами, заливающими его уши, он даже почти начал дышать спокойно. Однако это всё равно не помогло вновь заснуть. Утопая в мыслях то о Феликсе, то о Минхо, он провёл до самого утра, и лишь после восхода солнца провалился в спасительное забытье от морального истощения.