Темноцвет

Примечания: В главе присутствует детальное описание панической атаки.       Прошел месяц. Дела с родственниками за это время не слишком улучшились. Более-менее нейтральные отношения удалось создать только с Дейлой. Они с Василисой просто большую часть времени игнорировали друг друга, лишь здоровались при встрече.       Зато Норт отыгрывался за обоих близнецов. Он постоянно цеплялся к Василисе по поводу и без, обзывался, ставил подножки даже один раз попытался столкнуть девочку с лестницы! Правда драться больше не лез, после одного случая, когда рыжая с силой зарядила братцу коленом в живот.  Ещё и таскал вечно за собой младших. Теперь, Огневой приходилось запирать дверь на замок, выбираясь из комнаты через окно.       Из интересного — девочка узнала, что госпожа Азалия оказывается, родная мать Эрика и Ноеля!       До этого она как-то не сильно смотрела за взаимодействием няни с мальчишками, но услышав, как они к ней обращаются наедине очень удивилась. Это что же получается, Нортон-старший, заделал двоих отпрысков женщине, которая была няней его старших детей? Выходит, не одна Василиса здесь незаконнорождённый ребенок, ведь Азалия точно не была женой Огнева-старшего. Был ли вообще её отец когда-нибудь женат?       Прокравшись на очередных выходных в комнату Дейлы, (и офигев от того какая она огромная, серьёзно раза в два больше чем у Василисы ещё и с небольшой гардеробной.) она нашла в тайнике за кроватью фотографию некой Ниры Огневой. Красивой светловолосой женщины с печальными серыми глазами очень похожей на Дейлу. Кажется это и была единственная жена Нортона Огнева. Но, что с ней случилось? Умерла? Нет, если бы умерла Норт вряд ли бы так охотно обзывал рыженькую нищей сироткой. Развелась с мужем из-за его измен? Это уже больше походит на правду. Но тогда своего отца Василиса совсем не понимает. Он изменял такой красивой Нире, с кем-то вроде Азалии? Мало того, что страшненькая так ещё и характер не очень. И вряд ли это была огромная любовь, раз няня так и осталась здесь работать, а не стала законной женой.       Также в комнате Дейлы, девочка нашла парочку книг с задачками очень похожими на те, которые Марта Михайловна раньше каждую неделю выдавала самой Василисе. И… Весьма интересный журнальчик. На обложке которого, было золотыми буквами выведено “Живописные уголки Эфлары”. Огнева даже сначала решила, что это просто фантастика, но автор журнальчика на полном серьезе настойчиво рекомендовал посетить некие — Хрустальную долину и город Бартислав.       На следующий день, после вылазки в чужую комнату, Василиса наведалась в городскую библиотеку где помимо принтера, находились компьютер с интернетом.       И ни одно из названий в сестринском журнальчике всемирная паутина в реальном мире не нашла. Ни одного.       А на слово Эфлара поиск выдал: “Некорректный запрос”.       Василиса даже подумала не начались ли у неё от стресса глюки, но нет, сфотографированные на кнопочный телефон страницы журнала, прекрасно видела и Алина, и даже старенькая библиотекарша.       К разумным выводам девочка так и не пришла. Выходила какая-то чертовщина. Поэтому Василиса решила пока оставить в покое мысли насчёт странного журнальчика и взять словарь по-латыни, попробовать перевести какую-то книгу в домашней библиотеке. А на всю творящуюся чертовщину, в доме, просто забить.

***

      Прошел ещё месяц. И только Василиса немного успокоила расшатанные нервы, случилась опять эта паранормальная хрень. Ровно в полнолуние она снова оказалась возле открытого окна. Снова яркий свет луны. Но руки в этот раз светились на много ярче. Несколько секунд девочка просто стояла и пялилась на них. А потом повинуясь какому-то шестому чувству резко хлопнула в ладоши, и пространство вокруг, просто взорвалось кучей самых разных цифр. Римские, арабские, золотые, огненные и ярко-синие числа разлетелись по всей комнате. Они врезались друг в друга, некоторые при столкновении просто распадались на синие искры. Зачарованная открывшимся зрелищем, Василиса попробовала провести рукой по воздуху и цифры будто следуя за пальцами, начали наслаиваться друг на друга и меняться. Это было так необычно и приятно, будто Огнева находилась в трансе. Внезапно послышался глухой стук — это ветка дерева с силой ударилась об окно.                   Мгновение — и все цифры погасли.       Девочка осталась стоять в полной темноте.       И только на сведущее утро до неё в полной мере дошло, что именно произошло ночью.       Находясь в тихой истерике, Василиса разбила зеркало, скинув на пол всё, что лежало на столе, расшвыряла одежду, от души пнула стул со шкафом и наконец уселась на кровать. Мысли крутились в голове с бешеной скоростью. Это не могли быть галлюцинации, ведь она принимала успокоительное. Даже если ей что-то подсыпали в еду, совместно с её лекарством, был бы совсем другой эффект. Скорее всего Василисе стало бы совсем плохо или вставило так, что запомнилось бы всем и надолго. Но нечего подобного не было.       А значит, всё это, было чёртовой реальностью.       И получается, дела у Огневой, совсем плохи. Ибо и дальше отмахиваться от всех странностей просто невозможно. А значит, нужно что-то делать. Поэтому, успокоившись, девочка встала и вытащив из-под кровати синюю коробку, открыла её. Внутри рядом с таблетками, бинтами и деньгами, лежал достаточно толстый блокнот.       Василиса лет с пяти начала вести дневник.  Изначально, тетрадка с глупыми, короткими записками и детскими рисунками, со временем превратилась в дорогую сердцу, личную вещь. Убрав в комнате и также немного приведя в порядок мысли, Огнева принялась записывать все странности в блокнот. Чуть позже она также пересчитала деньги и составила список покупок на отдельном листочке; Алина уже давно предлагала пройтись по магазинам.

   ***

      В очередной раз сбежав от господина Эрна после занятий, Василиса с Алиной направились за покупками. Огнева, накопившая за первую неделю приличную сумму, пошла с подругой по магазинам. Она наконец-то купила себе новенькие синие джинсы, кроссовки, отличную спортивную форму и удобную сумку, которую можно повесить на плечо. Потом Алина не слушая возражений, потянула подругу в соседний бутик — выбирать платье.       На вопрос Василисы: на кой оно ей нужно, шатенка заявила, что раз они девушки, то должны быть красавицами. Выбрали два платья — светло-коричневое с длинными рукавами и высоким воротником для — Огневой, вишневое с длинными лентами завязками — Алине.       После чего, подруги спрятались на лавочке в парке.       — Если я в будущем не найду себе богатого мужа, выйду замуж за твоего отца.       Василиса на слова подруги едва не подавилась мороженым.       — Тогда у меня будет классная мачеха.  — Сделала серьёзное лицо рыжая.       Девочки рассмеялись.       — Так, а теперь важное. — Василиса выпрямилась на лавочке. — Мне нужно чтобы ты побыла моим банком.         — Мн?         — Я докуплю последние вещи и буду сдавать все свои деньги тебе на хранение. Ну, как в банк. И не вздумай их потратить! — Огнева скорчила злую рожицу.       — Хорошо, хорошо. — Аля замахала руками, мол, не нужны мне твои деньги. — А зачем мне, ну, вот это всё?       — Чтобы, если я вдруг надумаю удрать, никто не будет знать где я нахожусь. И у кого мои деньги.       — А-а-а. Ну тогда яс... Погоди ты что собираешься сбежать из дома?! — Алина в шоке даже уронила свою сумку.       — Не знаю. — Василиса перевела взгляд на свои руки. — До моего совершеннолетия осталось чуть больше трех лет. Вроде времени не так уже и много, но… Не думаю, что отец будет сильно мне рад. Не верю я в то, что отеческая любовь проснулась спустя почти пятнадцать лет. — Девочка поморщилась. — Понимаешь, в том доме, я чувствую себя лишней. Все эти злые взгляды, игнорирование… А тот высоченный забор высотой в три метра? Мне хочется сбежать оттуда без оглядки.       — Жуть. — Алина преувеличенно содрогнулась. — Ладно, будешь деньги в школу приносить. Тратить не буду, обещаю. Ты главное, как отец твой приедет, мило улыбайся, может тогда и в лагерь сможешь приехать. Ему даже вон, платить не придется.       — Постараюсь.       Конечно, рассказывать Алине о её ночных приключениях или о таинственном журнале, Василиса пока не собиралась. Она всё ещё отчаянно надеялась, что всё это окажется просто затянувшимся кошмаром. С каждым днем надежда таяла.

***

      Часы громко пробили семь. Василиса наконец оторвала глаза от книги, и потянулась со смачным хрустом. Прошло три месяца с тех пор как она оказалась в этом доме. Отец ещё, не приехал, хотя уже был конец мая. Сейчас девочка сидела на своем любимом месте в библиотеке — на подоконнике, спрятавшись за малиновой шторой.       Переводить отцовские книги, даже со словарем, оказалось очень непросто. Большинство слов просто не имели перевода. В толстой книге с мрачной тёмно-зелёной обложкой, расказывали про некий таинственный лес, (название перевести так и не удалось) в котором зародилась первая “магия”. Ещё там было что про духов, русалок и других мистических тварей.       Другая книга, сильно заинтересовавшая Огневу, называлась “Halitus Temporis” в переводе — дыхание времени. И описание этого “дыхания” очень напомнило девочке, её ночные фокусы.       “Дыхание времени — особенный дар, что проявляться лишь у потомков великого Хроноса, первого повелителя времени. Он может проявляться в любом виде, но его истинная форма всевозможные символы и числа, позволяющие менять время и пространство, одной лишь силой мысли.”       Прочитай Василиса такое месяца три назад, подумала бы, что это обычные сказки. Читая сейчас… Даже несмотря на то, что какой-то частью сознания девочка всё ещё считала это своими галлюцинациями., всё равно слишком много не состыковок.       Сегодня Василиса решила отдохнуть от перевода и взяла полистать “Не сказочные истории”. Слог был неплох, но на взгляд рыжей, сюжет уж слишком предсказуем.       И как только она собралась вылезти из своего укрытия, чтобы, немного по разминаться с утра в библиотеке, как из коридора донесся шорох. Кто-то возился под дверью. В следующую секунду дверь начала медленно отворяться, и девочка услышала приглушенный шепот Эрика:       — Ну и где рыжая? — Кажется, он был немного разочарован. — Ты же говорил, здесь будет?       — Да здесь она, прячется где-то... — тихо ответил ему Норт. — Даю сто процентов.       Дверь захлопнулась. Но Василиса знала, что братья все еще находились под дверью.       — Да спит она, — протянул Эрик. — Вечером подловить стоило...       — Нет ее в комнате, я проверял. — Норт сделал несколько шагов к малиновой шторе. — Вылил ей в сумку случайно целую банку клея!       «Да-да ври больше.»       Огнева прекрасно помнила, что закрывала комнату на замок.       Тем временем мальчишки приблизились почти вплотную к шторе.       — Нет ее здесь, — уверенно произнес Эриков голос. — Она наверняка в саду гуляет. Опять сальто всякие делает.       — Как обезьяна в цирке, — презрительно сказал Норт.       Василиса нахмурилась, но промолчала: не очень-то хотелось скандалов с самого утра. К тому же, уже пол восьмого, в это время детей обычно уже отвозили в школу. Так почему малышня ещё здесь?       — Зато видал, как она по дереву лазит? — Эрик присвистнул. — Я видел, как она выбиралась из своей комнаты. Еще прыгала по веткам, как...       — Обезьяна, — опять вставил Норт. — И почему эта рыжая должна жить с нами? И как раз перед самым испытанием? Что-то здесь не то...       На последних словах братца девочка навострила уши. О чем это он? Но блондин замолчал. Зато Эрику, видать, не терпелось поговорить о новоиспеченной сестрице:       — Я слышал, как Эрн говорил нашей Азалии, что девчонка делает отличные успехи в гимнастике...       — Глупое, бессмысленное занятие, — опять оборвал брата Норт. — Я вот думаю о другом... Неужели отец хочет, чтобы она жила с нами и ТАМ?       Вновь заскрипела дверь. Послышались тяжелые, мерные шаги.       — Что вы делаете в библиотеке? — раздался спокойный, равнодушный голос. — Вам больше не на что потратить субботнее утро? Норт?       Василиса замерла. Кажется, она даже дышала через раз.       — Мы искали рыжую, папа… . . .       — Она сюда часто приходит.       — Норт, ты забыл, о чем я просил тебя? — В равнодушном голосе прозвучали холодные металлические нотки.       — Да, отец. Я больше не подойду к ней ни на шаг. — тускло проговорил Норт.       — Я рад, Норт, что ты ведешь себя благоразумно. Скоро испытание, и твои мысли должны быть сосредоточены только на нем и ни на чем больше.       — Да, отец, — Норт почтительно склонил голову. — Я очень хочу быть настоящим часо...       «Часо- Что?»       — В воздухе пахнет свечным угаром, — перебивая сына, произнес Нортон-старший. — И та штора, на втором окне, немного колышется... Прекрасно.       Воцарилось молчание.       — Вставай.       Голос прозвучал негромко и спокойно. Но у Василисы всё равно было чувство, будто где-то в желудке у неё застрял камень, тянущий вниз, к центру планеты. Мужчина, стоявший перед ней, был высок, худощав, но широк в плечах, светловолос. Серые с зеленым, как у Норта-младшего, глаза смотрели как-то сквозь, равнодушно. Почему-то отца она всегда представляла совсем по-другому: рыжим, синеглазым, веселым... Однако Нортон-старший являл собой полную противоположность придуманному образу.       — В моем доме не принято подслушивать, — произнес он, холодно оглядывая дочь с ног до головы. Лицо Нортона-старшего против воли приняло брезгливо кислое выражение.       — Я так и думал, — морщась, жестко подытожил он. — Ты разве не знаешь, что подслушивать плохо?       — Я... Я не хотела подслушивать... — голос дрожал, Василиса нервничала и заламывала руки. — Правда. Я просто читала книжку.       Девочка аккуратно протянула “Не сказочные истории”, показывая, что действительно не замышляла ничего такого. Некоторое время Нортон Огнев просто молча разглядывал её, слово искал между ними отличия, коих на взгляд Василисы было выше крыши. А потом вдруг вытащил из кармана пиджака листок и протянул.       На краешке листка было написано её имя.       — Я нашел это в твоей комнате, на столе, — произнес отец. — Прочитай. С удивлением на лице, девочка неловко протянула руки и развернула записку.       «Василиса, будь вечером в библиотеке, мне нужно поговорить с тобой. Эрик».       — Что это значит?       — Не знаю... — Василиса замотала головой.       Норт заинтересованно поглядывал на всех посетителей гостиной, зато Эрик стоял бледный и испуганный. Он неловко переминался с ноги на ногу. Огнева быстро мазнула по братьям взглядом. Судя по виду Норта, тот ничего не знал о записке.       — Ты часто бываешь здесь, в библиотеке? — продолжал спрашивать отец, делая вид, что не замечает, что творится с младшим сыном. Василиса и рта раскрыть не успела, как влез Норт.       — Она бывает здесь каждый день, — ответил братец, криво ухмыляясь. — Когда не в школе или на своих дурацких гимнастических занятиях.       — Ну, здесь особо не чем заняться, — тихонько продолжила девочка, неуклюже теребя край кофты. — поэтому...       — Хорошо, — оборвал её отец. — Эрик, Норт! Может, вы что-то знаете?       Норт отрицательно покачал головой. Эрик опустил голову. Нортон-старший вновь повернулся к Василисе.        Долгую минуту он вглядывался в её лицо, словно желая получить ответ на невысказанный вопрос. После, очевидно, приняв некое решение, цепко схватил дочь за плечо и повлек за собой к выходу. Норт-младший проводил их торжествующим взглядом. Они сошли вниз по широкой лестнице, спускающейся в холл, и встретили на пути госпожу Азалию.       Та, не обратив на Василису ровно никакого внимания, низко поклонилась Нортону-старшему. После, отец с дочерью вышли из дома и пошли по узкой извилистой дорожке, густо посыпанной черно-белым гравием, все более углубляясь в сад. Остановился Нортон-старший только возле неприметного сарайчика. Эта часть сада казалась самой заброшенной — трава росла по пояс, скрывая маленькую постройку почти наполовину высоты двери.       — Пришли, — произнес Нортон-старший, отпуская наконец Василисино плечо. — Тебе придется провести некоторое время здесь. Скажем, до вечера.       Девочка в растерянности перевела взгляд с постройки на Нортона-старшего. Глаза её с каждой секундой, становились всё шире от ужаса.       — Мне? —  голос непроизвольно дрогнул. — Но я ведь, я не сделала нечего плохого!       Так вышло, что после одного инцидента в детстве, у Василисы развилась топофобия. Даже запирая дверь в комнату, она всегда оставляла открытым окно.       При одном взгляде девочки на тёмный и холодный подвал сарай, к горлу подступил ком, а лицо стало бледнее мела.       — В моем доме заведены определенные порядки, — сказал на это отец, прищурившись. В глазах его промелькнула какая-то... Брезгливость? —             Считай, что так и должно быть, — продолжил он, и лицо его вновь окаменело. — и ещё я запрещаю тебе появляться в библиотеке.       — Но мне ведь ещё уроки делать, нам очень много задали в школе. И вообще, там, наверное очень холодно... — руки дрожали, пока Василиса судорожно пыталась, придумать хоть что-то. Один взгляд на невысокую постройку, вызывал у девочки почти неконтролируемый приступ паники.       — Забудь о школе. И о занятиях. Теперь твоя жизнь сильно изменится.       Слова отца вогнали её в ступор. На мгновение Василиса даже забыла о сарае. Измениться? А как же Алина, летний лагерь, гимнастика, её планы в конце концов?       — Что? Я не собираюсь ничего менять! — непроизвольно вырвалось у Огневой.       — Запомни одно простое правило, — сухо произнес Нортон-старший, следя за лицом дочери. — Никогда не зли меня.       И внезапно, коротко размахнувшись, он отвесил ей крепкую пощечину. Щеку обожгло болью и от неожиданности, Василиса широко раскрыла глаза. Нортон-старший быстро отпер дверь и пихнул её внутрь. Лязгнула задвижка, и он удалился.       Она осталась одна в полной темноте.       Дышать вдруг стало очень трудно. Девочка опустилась на четвереньки пытаясь справиться с задышкой, пока перед глазами всё плыло. Кажется, за спиной она снова услышала…       — Выпустите!!! — Василиса истошно завопила от накатившего ужаса, скребя дверь ногтями. Сердце стучало в ушах как ненормальное, её всю трясло. — Нет, пожалуйста, пожалуйста, выпустите, я не хочу, не хочу! Прошу, пожалуйста, папа, папочка выпусти, я больше не буду! Правда, я больше не буду, пожалуйста только не… только не... запирайте… Только не снова!       Слёзы катились по щекам, дыхание вырывалось из горла хрипами. Сжавшись в комок под дверью и держась за неё одной рукой, второй она отчаянно пыталась вытащить шпильку из волос.       Ей нужно было открыть чертову дверь!       У Василисы ужасно тряслись руки, а волосы лезли в глаза и это при том что в грёбаном сарае была сплошная темень. Коленки натирало, а пальцы совершенно не слушались. С долбанной щеколдой, она провозилась кажется целую вечность и под конец пнув кулаком дверь, просто выпала из сарая, отчаянно глотая воздух. Несколько секунд девочка просто валялась на земле, стараясь отдышаться. Подул ветер, скрипнула дверь.       Василиса мигом подскочила на ноги, забыв про отдышку и понеслась что есть сил к дому. Благо, возле дуба никого не было. В свою комнату, она просто ввалилась, как мешок с мукой шлёпнувшись на пол.       Дальше была тьма.                                                                             ***       У нее были красивые огненно-красные крылья. Василиса взмахнула ими — вышло это абсолютно легко, будто она летала всю жизнь. Дивное, невесомое ощущение возникло в самой ее душе, поднимаясь легкими толчками, и вскружило счастьем голову. Василиса взмывала все дальше и дальше, ввысь, наслаждаясь удивительным чувством — радостью свободного парения. Пушистые облака неожиданно сменились звездами, дружелюбно мерцающими вдалеке…       И вдруг в мягкой бархатной темноте вспыхнули тысячи огненных лестниц, они заслонили собою все небо. Василиса растерялась и не знала, куда же ей лететь: крылья опалил жар, идущий от пламени тысяч ступенек, стало трудно дышать.       Раздался хриплый, неприятный смех.       Василиса вздрогнула и застыла в нерешительности, замерли неподвижно ее крылья. Девочка почувствовала, как ее понесло назад, вниз. Словно кто-то отматывал кадры на кинопленке: мигающие звезды стремительно уплывали вдаль и таяли, превращаясь в чуждые бледнеющие точки, пока их совсем не скрыл густой серый дым, возникший неизвестно откуда. Дым лез в уши, рот, застилал глаза — неизвестный жар опалял крылья. Девочка падала, словно камень, сорвавшийся с обрыва, — тихо, стремительно, неумолимо; и видела, как все быстрее приближается земля…  А далеко внизу её ждал знакомый дом, объятый языками пламени…       Василиса резко проснулась.       С трудом встала на ноги и взяла телефон со стола. Экран показывал 14:46.       «Я провалялась в отключке семь с половиной часов. Чудесно»       Девочка аккуратно подошла к двери и выглянула наружу. В коридоре никого не было, но она отчетливо услышала на первом этаже какие-то незнакомые голоса. Нырнув обратно в комнату и подперев стулом дверь, Огнева достала таблетку успокоительного и проглотила не запивая.       Стоило сделать несколько вещей. Во-первых, узнать насколько всё плохо. Взяв со стола кусок уцелевшего зеркала и заглянув в него, Василиса ужаснулась. Волосы её растрепались, в них застряли какие-то куски грязи и соринки, синие глаза были опухшими и покрасневшими. На лице были засохшие дорожки слёз и потекшая тоналка, которой она зарисовывала синяки под глазами.       Мало того, пока ломала в сарае дверь девочка умудрилась стереть себе в кровь пальцы и измазать коленки.       Сама себе, Василиса напоминала вылезший из могилы труп.       Приведя себя в порядок и заново заплетя волосы, девочка уселась на кровать.       Судя по количеству незнакомых голосов в коридоре, в доме будет какое-то мероприятие и закрыли её, чтобы под ногами не мешалась. Но почему нельзя было просто запереть в комнате? Почему обязательно, холодный, сырой сарай?       А в том, что к вечеру в там станет холодно, она не сомневалась.       По-хорошему, бежать отсюда ей надо без оглядки. Даже несмотря на хорошие деньги, своя жизнь дороже. Вот только, как пробраться за ограждение? Забор высоченный, просто так не перелезешь, а как открыть ворота она не знает. Ладно, для начала стоит хотя бы собрать вещи.       У себя в сумке Василиса нашла недопитый сок и упаковку печенья, вспомнила, что со вчерашнего вечера ничего не ела. Перекусила, закинула в сумку джинсы, кофту, телефон с наушниками, зарядку, таблетки. Затолкала дневник с парочкой простых карандашей.       Теперь осталось дождаться ночи.

***

      Когда за окном стемнело, Василиса услышала стук в дверь. Поспешно затолкав сумку с вещами под кровать, девочка убрала стул. Открыв дверь, её встретила Дейла.       — Так и знала что ты будешь здесь. — заявила двойняшка. — Как ты выбралась оттуда? Дейла с любопытством уставилась на сестру. Василиса захлопала ресницами.       — Если я тебе скажу, ты расскажешь мне про испытание? — при этих словах лицо сестры скуксилось.       — Отец запретил тебе говорить об этом. — всё же ответила девочка. "Неужели Эрик решил пойти против приказа отца? Интересно."       — Если я не пройду это ваше испытание, от меня отстанут?       — Думаю да... — Дейла выглядела немного растерянной.       — А если пройду?       — Лучше тебе не проходить. — зло ответила сестричка. Некоторое время девочки молча кидали друг на друга нехорошие взгляды. Первой сдалась Дейла.       — Отец просил передать тебе. — Со скучающим видом она всунула Василисе в руки небольшой сверток, который до этого прятала за спиной.       — Что это? Девочка внимательно оглядела сверток. Он состоял из простой бумаги коричневого цвета, перевязанной тусклой серой ленточкой, и внутри явно было что-то крупное. Развернув хрустящую обертку она с удивлением уставилась на содержимое. Внутри оказалось аккуратно сложенное платье из темно-синего атласа, с длинными лентами-завязками, и черные туфли, с большими серебряными пряжками. Платье было простое, без украшений, но совершенно новое, как и туфли. Сверху лежала небольшая заколка в виде цветка, похожего на василёк.       — С чего это отец так расщедрился? — Дейла с удивлением разглядывала подарок. — У меня синего платья нет...       — Зачем мне платье? — Василиса не мигая уставилась на сестру.       — У отца сегодня праздник. Будет много важных гостей и поэтому мы должны выглядеть прилично. — Дейла, кинула жадный взгляд на платье. На самой двойняшке был алый наряд из шелка — идеально отутюженные брюки и блузка, — наверное, очень дорогой. А в высоко уложенных белых волосах еще и рубиновая диадема сверкала.       — Если хочешь, я могу отдать тебе платье и заколку. — Аккуратно достав туфли рыжая всунула, свёрток обратно. Дейла уставилась на сестру, с недоверием во взгляде.       — А сама ты в чём тогда пойдёшь? — вместо ответа Василиса достала из шкафа, своё платье. Близняшка с интересом рассматривала другой наряд.       — Откуда оно у тебя?       — Купила. — Василиса пожала плечами: мол откуда ж еще. — Так что будешь брать? Дейла, замялась. — Но отец ведь тебе купил... Что он скажет если увидит тебя в другом платье?       «Да пусть хоть пеной истечёт, а я не собираюсь принимать это — не то извинение, не то откуп. И если Нортон Огнев думает, что я сразу забуду об этом, он сильно ошибается.»       — Я ему скажу, что синее мне было не по размеру. — На этих словах сестра с восторгом, прижала платье к себе и быстренько оказалась в дверном проёме. — Переодевайся и не задерживайся, все будут в гостиной. И... Спасибо. — Дейла резко выскочила в коридор.       Василиса быстренько переоделась и причесала непослушные волосы. Аккуратно заплела себе прическу колоски и чуть распустила волосы снизу, изгаляясь перед осколком зеркала. Заново замазала синяки под глазами. С сожалением повертевшись, пытаясь разглядеть себя и так и этак, Василиса постучала каблуками, отбивая дробь. Неплохо. Ну все, теперь точно пора спускаться. Возле самых дверей гостиной стояло большое зеркало в кованой узорной раме. Девочка всё-таки не удержалась и заглянула в него. Из зеркальной глубины на неё смотрела незнакомка: Красивая девушка, с густыми ярко-рыжими волосами, острым личиком, выразительными синими глазами и пушистыми ресницами. Василиса улыбнулась своему отражению.       И вдруг пространство вокруг озарилось тысячей сверкающих искорок, как будто разом взорвалось несколько десятков новогодних хлопушек.       «Полнолуние!»       Из-за всех этих утренних потрясений, совсем из головы вылетело. Цифры быстро кружились и весело подмигивали ей как живые. Василиса всплеснула руками, но из ладошек вырвался на волю еще один веселый сноп цветастых цифр, причем алых заметно прибавилось. Пока девочка в растерянности стояла, не зная куда деть весь этот сияющий ужас, двери гостиной внезапно распахнулись. Повернув голову, Василиса встретилась глазами с ошарашенным Эриком. Судя по решительному виду, мальчик явно собирался начать разговор. Они оба застыли. Огнева от неожиданности резко взмахнула рукой и цифры как по команде испарились. А мальчишка развернулся на 180 градусов и быстро юркнул обратно в зал.       «Твою мать!»       «Не хватало ещё чтобы он растрепал об этом кому-нибудь. Но зато теперь я знаю, что это точно не галлюцинации.»       Василиса еще раз пригладила свои растрепавшиеся волосы и резко шагнула в комнату, намереваясь догнать Эрика.       В гостиной действительно царило оживление. Гости пили шампанское из хрустальных бокалов, смеялись и разговаривали друг с другом, некоторые пары танцевали. И комната стала больше в несколько раз. Внезапно появились зеркальные стены и огромные хрустальные люстры с горящими свечами.       Василиса даже почти не удивилась. Кажется она начинает привыкать к странностям в этом доме. Зазвучала тихая, торжественная музыка, и танцующих пар стало больше. Эрика нигде не было видно. Зато в углу возле окон, Василиса заметила маленькие столики: на них высились горки всевозможных сладостей на золотых и серебряных блюдах, стояли прозрачные кувшины с красными и желтыми напитками. А ведь она за день только печенье успела съесть.       На девочку мало кто обращал внимание, и она без особых сложностей пробралась к желанному угощению. Не успела Василиса что-нибудь попробовать, как вдруг кто-то сзади слегка взъерошил ей волосы. Девочка резко обернулась.       На нее смотрела высокая белокурая женщина в длинном бирюзовом платье, отделанном тонкими серебристыми кружевами по краю декольте и низу рукавов. Ее можно было назвать очень красивой, если бы не ледяной, словно застывший взгляд. Голубые глаза с узкими черными зрачками смотрели неподвижно, пристально, изучающе. Несколько секунд они молча рассматривали друг друга. Женщина приветливо улыбалась.       — Какая тут хорошенькая девочка! — Она опять взлохматила ей волосы. — Кто твои родители?       Василиса изобразила свою милейшую улыбку.       — А, ты еще не прошла посвящение. — Незнакомка понимающе улыбнулась. — Все правильно, лучше не говорить, кто твои родители, особенно если они высокопоставленные персоны… Ведь они известные люди, да? Огнев не приглашает кого попало, со стороны… Какая-нибудь знатная фамилия?       Василиса молча кивнула, не переставая улыбаться.       — Послушай, даже если у тебя будет третья степень, — заговорщицки прошептала она, — считай, что ты заранее у меня в ученицах. — Женщина гордо выпрямилась.       — Извините, но мы с вами кажется не знакомы, могу я узнать ваше имя? — с интересом спросила Василиса.       Незнакомка наградила девочку недоумевающим взглядом.       — Наверное, ты воспитывалась далеко от столицы, если не знаешь, кто я. — Она улыбнулась уголком рта. — Позволь представиться, малышка… Я — Елена Мортинова. Под моим крылом находится самая лучшая часовая школа — Школа светлых часов. В ней изучают все часодейные искусства, включая мастерство «крылатого боя». У меня преподают лучшие в мире учителя и… — тут женщина слегка понизила голос, — для самых одаренных учеников и учениц я открываю даже те секреты, которые эфларские часовщики считают запрещенными… Темное и древнее часодейство. Еще с тех времен, когда Эфлара и Остала были одной землей, до их разделения…       С каждым произнесённым словом женщины, Василиса чувствовала что держать на лице улыбку становится всё сложнее.       «Вот тебе Василисочка и Эфлара, и какая-то новая Остала, и магия, как эта Елена сказала? А - часодейство.»       — Да-да, я вспомнила, отец мне рассказывал о вас, — вежливо сообщила Василиса, пытаясь переварить новую информацию.       Женщина рассеянно кивнула и вдруг погладила Василису по голове.       — У тебя очень необычные волосы, — тихо и как-то вкрадчиво сказала она. — Цвета красного золота… позднего меда и осенних яблок. И смазливое личико. Ты ведь уже знаешь, что красивым женщинам не обязательно прибегать к часодейству, чтобы добиваться своего? — Елена Мортинова кокетливо улыбнулась. — Но если они умеют плести эферы, о, тогда их сила становится просто огромной…       — Да, я понимаю о чём вы… — Синие глаза на мгновение вспыхнули. Улыбка Елены стала немного шире.       — Что ж я умею находить сообразительных девочек. — Елена самодовольно усмехнулась. — Именно поэтому я отбираю для своего особого класса только самых симпатичных учениц, самых способных. Из моей школы выходят лучшие часовщицы мира. — От взгляда голубых глаз у Василисы мурашки побежали по коже.       Взгляд человека, что видел смерть.       Взгляд того, кто лично отнял чужую жизнь.       Внезапно лицо женщины изменилось, стало нахмуренным и немного озадаченным.       — Послушай, — протянула женщина и наморщила лоб, как будто пыталась что-то вспомнить. — Мне кажется, что я видела тебя раньше… У тебя глаза такие синие, и… Кто же ты все-таки?       Улыбка Огневой стала натянутой-натянутой. В голове промелькнула одна очень неприятная мысль. Нет, стоит подумать об этом позже. Девочка даже слегка дернула головой, отгоняя навязчивые образы.       — Вообще-то мой отец — Нортон… — начала было Василиса и осеклась, потому что женщина вдруг тоненько и пронзительно вскрикнула, так что несколько человек поблизости недоуменно обернулись. Елена, однако, сразу успокоилась.       А Василиса уже поняла, что их дружеские отношения на этом полностью закончились.       Ведь женщина теперь взирала на девочку с таким презрением и отвращением, которые только и способно выразить человеческое лицо.       — Великие силы, ты же фейра… — выдохнула Елена.       Василиса удивленно воззрилась на нее. Это какое-то нецензурное слово что-ли? Но женщина уже справилась с собой.       — Кто позволил тебе находиться в этой комнате? — отрывисто спросила она. «Кажется, мне пора сматывать удочки.»       — Елена, что здесь происходит? — раздался рядом ровный, спокойный голос. Оказывается, подошел отец, и Василиса чуть не наткнулась на него. Из-за его спины выглядывала Дейла вместе с Нортом.       — Это моя вторая дочь. — Нортон-старший равнодушно скользнул по дочери взглядом, совершенно не изменившись в лице.       — Почему она находится здесь, Нортон? — Елена опять наградила Василису яростным взглядом. — Почему ты не запер ее где-нибудь?! Я не хочу видеть здесь фейру! — Елена приложила руки к вискам, будто у нее сильно болела голова.       — Как быстро у вас меняется настроение, — недоуменно протянула Василиса. — То вы приглашаете меня в свою школу, то не хотите видеть.       Лицо у Елены стало белым-пребелым, как у фарфоровой куклы.       — Забудь о школе, — прошипела она. Норт наслаждался происходящим, радостно поглядывая то на Василису, то на Елену.       — Елена, ты приглашала Василису в свою школу? — Уголки губ у отца дрогнули. — Забавно…       — Очень мило сделать мне такой сюрприз, Нортон, — холодно произнесла Елена. — Я оценила твое чувство юмора. К слову… когда произойдет посвящение?       — Завтра в полночь, — ответил Нортон-старший.       Василиса навострила уши, а её глаза, тем временем внимательно осмотрели окружение, заметив еще одного мальчишку, тоже с интересом прислушивающегося к происходящему. Он был ростом с Норта, но пошире в плечах да и постарше — лет шестнадцать-семнадцать на вид. Светло-пепельные волосы мальчишки были чуточку длинноваты и слегка вились, глаза на узком загорелом лице казались чернющими из-за широких темных зрачков. Он заметил, что Василиса смотрит на него, и ответил ей наглым, насмешливым взглядом.       — Ну, малышка! — Елена вдруг резко повернулась к Василисе и схватила ее за подбородок. — Надеюсь, мы скоро с тобой увидимся, но уже не в бальной зале.       Девочка застыла, не двигаясь. Таких, как эта женщина лучше было не провоцировать.       — Елена, я бы хотел поговорить с тобой наедине. — Серые глаза Нортона-старшего полыхнули недобрым зеленым светом. — Ты уже пробовала шампанское? С юга Франции…       — Мне сейчас не до шампанского, — отрезала Елена, но отпустила Василису. Девочка тут же отступила на шаг назад.       «И почему меня вечно хватают? То плечо, то пощечина, теперь подбородок. Вокруг одни психи.»       Нортон-старший требовательно взял женщину под локоть.       — Из гостиной ни на шаг, — бросил он детям и как ни в чем не бывало повел Елену сквозь толпу. Многие останавливали их, пожимали руку Нортону-старшему, с чем-то поздравляли. Елена, казалось, забыла о Василисе и принялась мило щебетать с гостями. Огнева молча проводила глазами удаляющуюся пару.       Но вдруг к ней шагнул тот самый мальчишка, которого она заметила в зале.       — Меня зовут Марк, — представился он напыщенно. — Норт много рассказывал о тебе... — Мальчик насмешливо хмыкнул.       — Да уж, представляю, — пробормотала Василиса глухо, и тут же повернулась к парню, мило улыбаясь. — Меня зовут Василиса. Ты что-то хотел?       — Почему тебя сюда пригласили? — сразу же задал вопрос Марк. — Ты будешь участвовать на посвящении?       — Если отец подарил ей платье и пригласил сегодня в гостиную, — ввязалась Дейла из-за спины брата, — значит, она будет на посвящении.       — Ее нет в списках, — сказал Марк. — Я смотрел. Мне поручили отнести список Елене, и я... Хм, краем глаза проглядел его.       — Список? — Василиса мигом заинтересовалась новой информацией.       — Список первочасников для школ, — ответил Марк не без ехидства. — Тех, что претендуют на Часовой Круг, сейчас же все помешаны на этих состязаниях... Наверное, все дело в том, что ты — фейра. Если это так, я тебе не завидую.       — Что ещё за фейра такая?       — Ты даже этого не знаешь... — Марк посмотрел на девочку как на тяжело больную. — Фейра — ребёнок феи и человека, существо без капли часовой силы. — Всё же соизволил ответить парень.       Василиса уставилась на него во все глаза.       — Фей не существует. Марк в ответ лишь ехидно ухмыльнулся. Огневу уже начинал раздражать этот дерзкий взгляд. Нужно уходить отсюда.       — Ясно. Что ж, приятно было познакомиться, но мне уже пора. До встречи. — девочка резко развернувшись направилась прочь из гостиной. Она узнала достаточно информации. Осталось только во что бы то ни стало найти Эрика и хорошенько пригрозить чтоб молчал, о том, что сегодня видел.       Но в коридоре Василиса обнаружила, что оба парня последовали за ней. Вид ухмыляющегося Норта, абсолютно ей не понравился. Кажется, так просто её никто не отпустит.       — Невежливо уходить, когда с тобой разговаривают, — белозубо улыбнулся старший парень. — Тем более, если ты — всего лишь фейра. Братец находившийся чуть позади него, расцвел улыбкой. — Она вообще ведет себя невежливо в последнее время, — процедил Норт.       — Что вам от меня нужно? — Василиса завертела головой во все стороны в поисках лазейки, через которою можно было бы сбежать.       — Норт попросил меня научить тебя вежливости... — Он схватил девочку за руку и так крепко сжал, что послышался хруст пальцев. — Норт станет великим часовщиком и унаследует все состояние отца. Пусть он посмотрит, что нужно делать с теми, кто ведет себя плохо…       — Господин Эрн! — выкрикнула Василиса с самым счастливым выражением лица. Хватка Марка тут же ослабла, он выпустил чужую руку и в замешательстве оглянулся       — Никого нет... — зло начал он, но девочка уже мчалась по коридору без оглядки.