Темноцвет

      В гостиной царила тишина, лишь весело потрескивал камин да тикали изящные часы-домик на стене. Казалось, воздух уплотнился от витавшего в комнате напряжения.       Елена сидела в кресле, аккуратно расправив складки изумрудного платья. Марк восседал рядом на трехногой табуретке. Сложив руки на груди, он со скучающим видом рассматривал единственный канделябр на потолке. Напротив этой парочки разместились на диване все дети. Они выглядели необычно притихшими. Госпожи Азалии и Эрна не было: вероятно, прислугу не пустили на столь торжественное мероприятие. Но в комнате присутствовал еще один человек. Он расположился возле самого камина в углу, за креслом Елены и, кажется, дремал. Одет незнакомец был странновато: в серый потрепанный плащ-накидку и чудную шляпу с широкими полями, на три четверти скрывавшую лицо.       На появление Василисы никто особенно не отреагировал, только Норт ехидно прищурился. Посмотрев на всех кто уселся на диване, она решила просто стать рядом, облокотившись на спинку.       Вошел Нортон-старший. Не говоря ни слова, он кивнул человеку в шляпе, который даже чуть привстал в знак приветствия. После отец шепнул что-то Елене, и она сердито качнула головой. Нортон-старший еще что-то тихо добавил, а затем, облокотившись на спинку ее кресла, обратился к детям.       — Наступил важный вечер, — начал он. — Вечер, который изменит вашу жизнь... Будем надеяться, что к лучшему. После сегодняшнего дня Эфлара наконец-то откроется для нас. После долгих двенадцати лет... Господин Мандигор! — Нортон-старший указал на человека в углу. Тот слегка приподнялся и кивнул собравшимся. — Господин Мандигор засвидетельствует результаты посвящения официально. Помимо этого, сегодня окончательно прояснится право наследия.       «Мандигор… Это тот человек, что был там, на собрании.»       — Наследником должен быть Норт, — вмешалась Елена. — Я уверена, что часы лишь подтвердят это.       — А если нет? — произнес Норт дрожащим голосом. Кажется, он сильно нервничал.       Все взгляды обратились к отцу, дети ожидали дальнейших его слов. Василисе надоело стоять и она незаметно присела на диванный валик.       Нортон-старший улыбнулся:       — Не бойся, Норт… Я уверен, что ты покажешь блестящий результат. Вы уже знаете, что в нашем роду, из поколения в поколение, передается некая сила, — продолжил отец. — Особая, удивительная. Обладать ею — редкое счастье, удел избранных… Бывает, что эта сила проявляет себя раньше, до испытания. Поэтому, согласно традиции, я должен спросить, не было ли у вас необычайных проявлений? При вспышке радости или гнева — неяркое свечение, россыпь искр, а может, нечто похожее на огненные цифры? — Он       Этот вопрос застал Василису врасплох. Передается в семье… Значит род Огневых и есть потомки Хроноса? Или таких родов на Эфларе много? С каждым разом всё интереснее.       — У меня такое было, — внезапно сказал Норт, — сегодня. После того... м-м-м... В общем, я немного разозлился, мои ладони вдруг стали очень горячими и как полыхнули фиолетовым огнем! Честно говоря, я... даже немного испугался.       Нортон-старший обменялся с Еленой быстрым взглядом. Лицо женщины осветилось радостной улыбкой. Марк присвистнул, за что получил от госпожи Мортиновой строгий взгляд. Василиса в упор посмотрела на брата. На её лице так появилось слегка скептическое выражение.       Человек в кресле одобрительно крякнул.       — Больше никто не испытал столь радостного знамения? — Нортон-старший обвел детей взглядом и остановился на Василисе.       — В моей жизни никогда не было радостных знамений, — усмехнулась Огнева. — Особенно в последние месяцы.       Конечно же, рассказывать она ничего не будет.       Елена скривилась и вопросительно глянула на старшего Огнева: мол, не много ли позволяет себе дочурка?       — Ну что ж... — Отец отвел взгляд, обошел кресло Елены и приблизился к столику. — Тогда начнем испытание…       «Наконец-то! Достали своей болтовнёй.»       Только теперь Василиса заметила, что на маленьком столике возле камина стоит объемистый черный сундучок на четырех изогнутых ножках, с красивой резной крышкой.       Отец нажал на крышку, и она открылась с легким щелчком. В середине, на мягком ярко-синем бархате, лежала большая пузатая бутылка из темного стекла и несколько серебряных кубков.       «Мы что, будем пить вино?»       Остальные дети также обменялись недоуменными взглядами.       Отец вынимал кубки один за другим и раздавал детям. Свой кубок                   Василиса получила в последнюю очередь. Он оказался тяжелым и теплым, словно нагрелся на солнце. По краю шел причудливый узор из самоцветных камней. Интересно, сколько такое счастье стоит?       — Но папа, — пропищала Дейла, — что нам надо делать?       — Вам предстоит выпить напиток. — Отец указал на бутылку. — Все очень просто.       Василиса тоже решилась задать вопрос:       — А если у нас не окажется этой силы?       Елена гневно поджала губы, метнув на Огнева молниеносный взгляд. Однако Нортон-старший ответил:       — Если у кого-то из вас не окажется ни капли этой силы, он просто заснет... И никогда не вспомнит о сегодняшнем вечере. С этого момента пути наши могут разойтись. — Отец вновь кинул на неё взгляд. — Но не будем о грустном, — продолжил он, вновь светлея лицом. — Пришло время открыть семейное часовое зелье.       «Так вот что имел в виду Эрик говоря, что всё забудет. Что ж, отлично, значит и о часовом флере он не вспомнит, и мне не придётся тратить на него время.»       Василиса украдкой посмотрела на остальных: Норт побледнел и чуть не трясся от волнения, по лицу Дейлы блуждала глупая улыбка. Эрик, наоборот, стал каким-то хмурым, и только Ноель пытался скрыть зевок — похоже, в отличие от старших, он хотел как можно быстрее закончить и очутится в кровати.       Василиса не удивится, если оба младших Огнева, завалят испытания.       Она даже, надеется на подобный исход.       Отец вытащил пробку.       В гостиной прошелестел изумленный вздох: из горлышка бутылки поднялось легкое золотистое облачко и тут же развеялось по комнате, усеяв воздух бледно-желтыми мерцающими искрами. Нортон-старший слегка дунул на них, и они закружились в хороводе, образовывая сверкающее кольцо. И вот, когда у Василисы от чудного мельтешения порядком зарябило в глазах, движение искр остановилось. Перед ними прямо в воздухе зависли огромные золотые часы с прозрачным циферблатом и тонкими черными изогнутыми стрелками. Цифры, обозначающие время, были арабские; они переливались черным и золотым, словно маленькие извивающиеся змейки, и оттого казалось, что часы дышат и пульсируют, словно живые.       — Подойди сюда!       Василиса обернулась на голос отца. Нортон-старший смотрел именно на неё. В руках он держал бутылку с зельем. Но не успела Василиса встать как Елена резко выпрямилась.       — Норт! — внезапно выкрикнула она. — Первым должен идти твой старший сын! — выпалила она, задыхаясь от возмущения. — Согласно традиции, по старшинству...       — Все правильно, Елена. — Нортон-старший криво усмехнулся. — Я стал забывать обычаи. И я не сомневаюсь — Норт проявит себя более чем достойно. Норт! Подойди, пожалуйста, сюда.       «Вообще-то я старше. Мне через полтора месяца пятнадцать, а близнецам только весной четырнадцать исполнилось.»       Норт-младший не заставил себя упрашивать, тут же вскочил с дивана и быстро подошел к столику. Отец наполнил его кубок густой темной жидкостью из бутылки. Казалось, из горлышка вылился вязкий черный сироп.       У Норта так задрожали руки, что он чуть не расплескал свой напиток.       — Не бойся, пей. — Нортон-старший осторожно придвинул кубок сыну.       Норт выпил и остался стоять возле часов. Ничего происходило.       Воцарилось напряженное ожидание.       Внезапно раздался тонкий, скулящий звук, братец резко бахнулся на колени, скрючившись в три погибели, и протяжно завыл, словно брошенная собака. Дейла, Эрик и Ноель не сводили с него испуганных глаз. Елена подалась вперед, крепко вцепившись пальцами в подлокотники кресла. Марк прищурился, уголки его губ поползли вверх.       Нортон-старший покачал головой.       — Кажется, доза велика... — пробормотал он. Неожиданно Огнев рывком поставил сына на ноги и повернул лицом к прозрачному циферблату.       И вот чудо: стрелки дернулись и медленно завращались по кругу, пока длинная стрелка не остановилась на двенадцати, а короткая толстая... Стрелка подползла, будто нехотя, к черно-золотой цифре девять и замерла.       Воздух разорвали громкие аплодисменты. Это Елена и Марк захлопали в ладоши.       — Первая степень! — победно воскликнула Елена. — Норт — наследник по праву! — Ее лицо просто лучилось счастьем.       Нортон-старший также позволил себе гордую, радостную улыбку.       — Лучше, чем я мог предположить. Но действие напитка плохо сказалось на нем... Кажется, у него есть аллергия, непереносимость эферного напитка.       — Азалия! — Нортон-старший обернулся к дверям.       В проеме тут же возникла фигура няни, словно она только и ждала, когда ее позовут.       — Азалия, отведи Норта в его комнату, пускай теперь отдохнет...       Няня кинулась к Норту и осторожно приподняла его за плечи. Выглядел братец очень плохо: его лицо посерело. Таким образом, еле передвигаясь, они с няней вышли из комнаты. Подождав, пока за ними закроется дверь, отец поманил рукой Эрика. Тот, весь дрожа от страха, подошел к столику и протянул свой кубок. Отец налил ему очень мало, на самое донышко. Эрик медленно выпил свою порцию. Он опустил кубок, почмокал губами, расплылся в глупой улыбке и вдруг осел на пол, повалившись на бок. Нортон-старший метнулся к нему и тут же остановился — Эрик крепко спал. Мало того, он начал слегка похрапывать. Отец бережно перенес его обратно на диван.       Теперь, Василиса можно не волноваться об этом. Братец больше ничего не вспомнит.       — Ну, тут без сюрпризов, — сказал Нортон-старший. — К сожалению, наш Эрик не обладает ни каплей часодейного дара... Ноель! Твоя очередь!       Ноель повторил подвиг брата. Теперь они лежали рядышком на диване и храпели в унисон. Вернулась госпожа Азалия, увидела спящих, и лицо ее приняло расстроенное выражение, но Василисе показалось, что во взгляде няни промелькнуло и некое довольство.       Тем временем Дейла тоже получила свое зелье. Василиса с интересом наблюдала и за ней тоже: сестрица пила маленькими глоточками, испуганно поглядывая на отца. Кубок со стуком упал на пол. Дейла схватилась за живот, лицо ее как-то странно позеленело, и она медленно осела на пол. Нортон-старший бережно приподнял дочь за плечи и развернул к часам. Прошла долгая мучительная минута. Наконец толстая стрелка вздрогнула и понеслась по кругу, наращивая скорость...       Первый круг, второй, третий...       Шестой. Короткая стрелка замерла на цифре шесть.       — Вторая степень, а может, и больше... Воистину неожиданно и очень похвально. — Нортон-старший выпрямился. — Азалия! Позаботься о Дейле, кажется, ее сейчас стошнит...       Дейла и впрямь выглядела неважно. Няня обхватила ее за плечи и осторожно вывела из комнаты. Василиса осталась на диване одна, если не считать мирно посапывающих рядом братьев.       Нортон-старший неторопливо повернулся к Василисе. Глаза их встретились.       — Кубок! — приказал он.       Девочка аккуратно подошла. Нортон-старший наполнил кубок до краев:       — Пей!       Елена неестественно выпрямилась, чуть подавшись вперед: голубые глаза опасно блестели. Марк хрустнул пальцами, выдавая немалый интерес к происходящему.       Василиса поглядела на жидкость и внезапно осознала, что не хочет это пить. Какое-то нехорошее предчувствие подсказывало ей, что делать этого не следует. Она привыкла доверять своей интуиции, однако сейчас… Сейчас у неё просто не было выбора.       В горле появился ком. А уверенна ли она в том, что Эрик полностью солгал? Действительно ли Василису не убьют после всего? Взгляд невольно наткнулся на Елену. Она ведь слышала слова этой ненормальной, о том, что статуя предателя украшает подземелье Черновода. Рядом с ней сейчас сидит убийца. И она снова одна. Никто её не защитит. Даже родной отец, кажется хочет лишь использовать её в каких-то своих целях.       «А я не собираюсь умирать. Не собираюсь! Я ещё всех вас, ублюдков переживу!»       Нужно лишь выиграть время.       — Не буду.   — Синие, упрямые глаза встретились с равнодушными, серо-зелёными.       — Пей! — неожиданно рявкнула Елена. — Иначе я сама залью это зелье в твою глотку!       — Я выпью, но когда кто-нибудь скажет, что будет, если я тоже буду иметь какую-то там степень!       Елена резко вскочила, видимо намереваясь исполнить угрозу, но отец осадил ее одним взглядом:       — Я попрошу вас с Марком выйти… Хочу поговорить с дочерью наедине.       Господин Мандигор, конечно, остается.       Елена явно хотела возразить, но передумала.       — Хорошо, — произнесла она ледяным тоном, кивнула Марку и, прошуршав бархатным подолом, скрылась за дверью. Марк, заинтересованно оглядываясь, вышел следом.       — Позвольте, я расскажу об этом, — неожиданно вмешался человек в шляпе.       — Сделайте одолжение, Мандигор, — кивнул Огнев, устало откидываясь на спинку кресла.       Господин Мандигор снял шляпу в свете канделябра сверкнула лысина.        — Маленькая леди, вы принадлежите к очень известной и знаменитой семье, — начал этот лысый, благожелательным тоном. — Я наслышан об истории вашего рождения и уверен, когда придет время, ваш отец посвятит вас в подробности… Поверьте, многие эфларцы мечтали бы родиться в семье часовщика, чтобы иметь возможность пройти испытание на часовую степень.       — Кто такие часовщики? — мигом спросила Василиса. — И что за эфларцы?       — Часовщики — это те, кому посчастливилось родиться с даром, — терпеливо пояснил Мандигор. — Даром, мгновенно вводящим человека в сонм избранных. Часовщикам поклоняются все люди: ремесленники и крестьяне, торговцы и даже воины… А также все без исключения эферные существа — существа, созданные мыслью часовщика... Все они обязаны служить часовщику, потому как он — избранный Временем. Высший.       — И еще, если у тебя окажется часовая степень, — вмешался отец, — ты сможешь наконец увидеть Эфлару.       — Да-да, — подхватил Мандигор, — только часовщик может совершить переход по часовому мосту, лестнице или зеркальному пути... Простой человек может переместиться между мирами только с посторонней часовой помощью.       — Еферные существа... Это феи? — С тех пор как услышала слова Марка, это не давало ей покоя.       Мандигор с удивлением посмотрел на Василису. Даже лицо отца на секунду приняло удивлённое выражение.       — Да... Феи, люты, русалки... И много кто ещё. — мужчина наконец ответил собравшись с мыслями.       — Хорошо, я выпью.       Мандигор облегченно вздохнул, а отец кивнул, скрестив руки на груди.       Василиса взглянула на прозрачные часы, схватила продолжавший висеть в воздухе кубок и в несколько глотков осушила его. Как ни странно, напиток оказался тягучим и ароматным, похожим на сироп, но не сладкий.       — Сделано! — подвел итог довольный Мандигор.       Нортон-старший прищурился.       — Как ты себя чувствуешь? — Лицо отца осветила злорадная улыбка.       Василиса прислушивалась к внутренним ощущениям. Жидкость приятно разлилась по телу, тепло заструилось по венам… Словно каждая клеточка наполнялась дивным, радостным светом.       «Подозрительно хорошо.»       — Поразительные свойства у этого напитка, — внезапно произнес Нортон-старший, не сводя с Василисы внимательного взгляда. — Знаешь, как оно называлось раньше? До того как стало известно, что часовое зелье максимально точно определяет часовую степень? Эликсир правды. Он позволит рассказать все, что знаешь. Раскрыть все секреты, самые глубокие твои тайны… Он сможет распахнуть створки наипотаеннейших уголков сознания, выявить любую правду или обнаружить ложь… Где ты была вчера вечером?       «Пиздец. Вот теперь мне точно крышка.»       Василиса хотела промолчать, но слова как будто сами полезли наружу:       — В библиотеке… — Она в ужасе стиснула зубы, но это не помогло. — Я прошла по мосту с часами и попала в зеркальный коридор…       Нортон-старший вскочил с кресла. Глаза его яростно сузились.       — Дальше?       — Я видела и слышала… — Василиса отчаянно боролась с собой. — Слышала, как Астрагор…       — Достаточно! — оборвал Нортон-старший.       — Нортон, — удивленно произнес Мандигор. — Не значит ли это, что девочка сама шла по часовому мосту и…       — Перешла на Эфлару и слышала слова Астрагора, — закончил Нортон-старший. — И еще много того, что может выдать нас с головой. Например, твое имя, уважаемый Мандигор.       — Необходимо стереть ей память, — заволновался Мандигор, опасливо косясь на Василису. — Если Астариус узнает об этом, ему не составит труда залезть в сознание твоей дочери…       — Еще долго нельзя применять эферы к испытуемому, ты забыл, Мандигор? Но можешь не беспокоиться об этом, моя дочь не скоро переступит порог дома…       Последние слова отца заставили девочку побледнеть. Кажется, она сейчас как никогда близка к обмороку.       Нортон-старший подошел к Василисе и, схватив за плечи, с такой силой подтолкнул к часам, что она чуть не ударилась лбом о прозрачный циферблат.       — Ну, какие еще сюрпризы ты нам приготовила? — услышала девочка, но голос отца шел издалека, будто через толстый слой ваты.       Начало происходить нечто странное: часы и вся мебель в комнате принялись подпрыгивать, будто собрались танцевать.       — Чудно, — прошелестел тихий голос Нортона-старшего, — стрелка не двигается с места… Неужели Елена оказалась права?       Василиса промолчала. Честно говоря, ей стало совсем плохо… Мебель заплясала вокруг в неистовом танце, а ее саму начала бить крупная дрожь: затрясло, словно в лихорадке. Мало того, Василиса и сама начала подпрыгивать, словно ее тормошили и дергали вверх сотни детских ручек.             Отец пораженно наблюдал за ней. У Мандигора отвисла челюсть.       Раз! Сильный рывок, и пол ушел из-под ног.       «Кажется я падаю.» — мелькнула мысль в голове Василисы. Она еще успела увидеть, как толстая часовая стрелка вздрогнула и понеслась по кругу с бешеной скоростью.       Василиса неторопливо перекрутилась вокруг себя, словно делала сальто, но как в замедленной съемке, и вдруг осознала, что висит в воздухе. Не успела девочка удивится, как ее пронзила сильная, резкая боль в спине, будто что-то хрустнуло в позвоночнике. От боли у Василисы потемнело в глазах, и она рухнула вниз.       Она лежала на полу и не могла даже пошевелиться. Как же раскалывается голова… Она чувствовала, как ее переворачивают на спину, и совершила огромное усилие, чтобы чуть приоткрыть глаза: в смутном тумане предстало хмурое лицо отца и счастливое — Мандигора.       — Поздравляю, Нортон, — потрясенно произнес последний, — две стрелки стоят на двенадцати. Двенадцать кругов! Теперь у Астариуса не будет возражений против твоей кандидатуры… Твоя дочь имеет высшую степень, и по закону ты можешь войти в РадоСвет без голосования! Возможно ли было представить, что так повезет?       — Конечно, ей это не понравится, — задумчиво произнес отец. — Да, действительно вышел сюрприз.       — Кому не понравится? — удивился Мандигор. — Для нашего Ордена большая честь открыть такую одаренную часовщицу, пусть и… э-э…       — Все не так просто, Мандигор. Но думаю, тебе пора сообщить об испытании РадоСвету.       — Да, да, с превеликой радостью…       Послышался звук открываемой двери, прошуршала ткань платья.       — Она спит! — радостно воскликнула Елена.       — Нет, она не спит.       Раздался жуткий, полный ярости вопль: кажется, Елена увидела, где находятся стрелки.       «Ха, обломись стерва.» — Мелькнула злорадная мысль у Огневой.       Больше Василиса ничего не успела подумать, потому что потеряла сознание. Примечания: Поздравляю всех с Новым Годом! Автор выпускает новую главу вместо подарка под елку.