Осень подарит дыхание

14 ноября 2025

Двор Мими

Не изменяя своим привычкам, Лондон одарил своих горожан ливнем, что не прекращался с самого раннего утра. Людей на улицах было мало — все здравомыслящие жители давно разбежались по машинам, стараясь скрыться от назойливых капель. К счастью, Кристофер Найтвелл не отличался чрезвычайной практичностью в своих поступках. Или, как он сам предпочёл бы сказать, держался подальше от всего скучного и занудного. А прятаться от подарков природы он считал и вовсе кощунством. Окружающий мир он любил до того сильно, что, казалось, будь его воля, встал бы прямиком под молнию, стараясь слиться со всеми прелестями, дарованными свыше. Однако, вышедшая из подъезда Мимилия Блисс его восторга не разделяла. Девушка усердно прикрывала волосы руками, недовольно бурча себе что-то под нос. Тело трясло от холода, заставляя кожу покрыться мурашками. Завидев Мими, Кристофер не сумел воздержаться от улыбки. Он резво отодвинулся от своего чёрного мерседеса и двинулся навстречу новой знакомой, что до сих пор его не заметила. — Тебе помочь, ma reina? — произнёс он на выдохе, не отрывая глаз от угрюмого лица напротив. Услышав голос, что прогремел над ухом так неожиданно, Мимилия вздрогнула, издав короткий писк. — Боже, Крис! Ты напугал меня, — обвиняюще провопила она. — Прости, déesse, — мужчина, словно спеша исправиться, тот час достал из-за спины зонт и раскрыл его над головой девушки. Она посмотрела на него со смесью удивления и благодарности, пока капли дождя с шумом разбивались о натянутую ткань зонта. Мими наконец опустила руки, поправляя выбившиеся пряди, и наткнулась на его взгляд — такой же яркий и беспардонный, как и он сам. — Когда ты успел вернуться? — с прищуром спросила Мими. — Ты говорил, что тебя не будет около месяца. Кристофер усмехнулся. Взгляд его вдруг наполнился таким хищным блеском, что не заметить его казалось невозможным. Даже Мими, славившаяся своей обольстительной натурой, неожиданно покраснела, неловко улыбаясь. — Я просто соскучился по тебе, chérie, и решил, что Мексика от меня никуда не денется, — промурлыкал он. — Вдруг тебя уведут, пока я любуюсь медным каньоном. Девушка скептически изогнула бровь, стараясь вернуть остатки самообладания. Мало кому удавалось удивить ее или тем более смутить, но Кристофер умело справлялся с обеими этими задачами. Наверное, именно это и заставило Мими поехать с ним на свидание сразу после своего выступления. С того момента прошло всего полтора месяца, но им обоим казалось, что целая жизнь. В тот день состоялась премьера нового спектакля, в котором Мимилия получила главную роль. Кристофер, сидящий на первом ряду, неотрывно наблюдал за ней, впервые отметив, что театры могут быть куда интереснее кино. Найтвелл-младший привык получать всё сразу, а потому, сразу после финального акта, подошёл к девушке с пышным букетом алых роз и пригласил на свидание. Мими никогда не принимала ухаживания от фанатов, но было в этом парне что-то такое, что лишило её возможности отказаться. И не было ещё ни секунды, чтобы она пожалела о том решении. — Значит, соскучился? — лукаво протянула она. — И поэтому решил постоять на морозе вместо того, чтобы посадить меня в машину и увезти в более укромное место? Кристофер театрально прижал свободную руку к груди, изображая смертельный ужас. — Ты что, готова сесть в машину к малознакомому мужчине? — он покачал головой с притворным осуждением. — А если я маньяк? — Кажется, ты опоздал с этим вопросом, — усмехнулась она. — И маньяки не приезжают к жертвам с зонтом с утра пораньше. — Откуда тебе знать? — Крис склонил голову набок, и капли дождя с его волос упали прямо на её плечо. — Вдруг я самый изощрённый маньяк в Лондоне? Мими закатила глаза, но улыбку сдержать не смогла. С ним это было невозможно — улыбка выползала на лицо против воли, как солнце из-за туч. — И что предлагает делать самый изощрённый маньяк с промокшей до ниток жертвой? — она слабо поиграла бровями, вызывая у мужчины такой фейерверк эмоций, что тому пришлось крепче сжать ручку зонта. Он сделал шаг ближе, а его голос стал ниже, бархатистее без единого намёка на привычное ребячество. — Ну, во-первых, жертву нужно срочно согреть, — Крис притянул девушку ближе, одной рукой обхватив талию. — Tu trembles, diabolique, — прошептал он ей на ухо. — Это не от холода, — выпалила Мимилия, не успев подумать. Дыхание Кристофера потяжелело, словно резко ему стало слишком тесно. Глаза загорелись ярче прежнего, не сумев скрыть те ощущения, что преследовали его каждый раз, стоило лишь девушке оказаться чуть ближе положенного. — А во-вторых, — выдохнул он ей в шею, — я всё же усажу тебя в машину и отвезу в более укромное место. Как ты и просила. — Я не просила! — возмутилась Мими. Ей не нравилось оказываться в более слабой позиции. — И у меня работа. Кристофер усмехнулся, и эта усмешка была опаснее любых его слов. Он отстранился, но только для того, чтобы вновь приблизиться и коснуться пальцами щеки Мими, утягивая девичьи губы в сладкий поцелуй. Его губы коснулись её мягко и медленно, едва заметно, но уже через секунду в этом прикосновении появилась та самая уверенность, которая всегда сквозила в каждом его движении. Рука мужчины, что до этого держала зонт, теперь спустилась к спине девушки, позволяя прижать её ещё ближе. Холодные капли стекали по её волосам и падали за ворот пальто, но она вдруг перестала это замечать. Мир словно сжался до крошечного пространства под зонтом — до его руки на её талии, до тёплого дыхания у её губ, до этого поцелуя, в котором было больше нетерпения, чем осторожности. Мими вдруг поймала себя на том, что улыбается прямо в поцелуе — тихо, почти незаметно. Внутри разливалось странное, тёплое спокойствие, и девушка только сейчас поняла, как сильно скучала по нему все эти жалкие две недели его отсутствия в городе. И только когда дыхания стало не хватать, он медленно отстранился, оставляя между их лицами едва заметное расстояние, в котором всё ещё чувствовалось тепло его губ. — Впрочем… — начала Мими, переведя дыхание, — работа может подождать. Они синхронно рассмеялись и направились к машине. Кристофер галантно открыл дверь для дамы, помогая удобнее устроиться на сидении, а затем, обойдя капот, занял водительское место. Машина тронулась, оставляя за собой облако дыма и запах мокрой резины.

━━━━➳༻🍁🍂🍁༺➳━━━━

Офис местной администрации встретил нас гробовой тишиной. Высокие потолки с лепниной и тяжёлые дубовые двери вокруг будто были созданы для того, чтобы чувствовать себя маленьким и незначительным. Мистеру Хейлу неожиданно пришлось уехать, поэтому он сегодня отсутствовал, заявив, что уверен в нашей компететности. Я думала, что давно переросла тот период, когда каждый раз переживала при сдаче проектов. За семь лет работы в компании такие мероприятия стали обыденностью. Просто ещё одним этапом в огромном и скучном процессе. Но сегодня всё было иначе. Руки дрожали так сильно, словно я делаю это впервые. Словно я снова превратилась в неопытного стажёра. Люцифер же, напротив, казался невозмутимым. Верхние пуговицы его привычной чёрной рубашки были, как и всегда, расстёгнуты, выдавая абсолютную расслабленность. Я нервно сжимала край коричневого платья, пытаясь унять внезапно возникшую тревогу. — От тебя воняет страхом, Вики, — раздался насмешливый голос над ухом. — Если ты будешь так паниковать, проект точно не одобрят. — Спасибо, Люцифер, ты прямо мастер успокоить! — фыркнула я. Он присел рядом со мной, заполняя собой пространство вокруг, из-за чего дышать стало только сложнее. — Я и не пытаюсь тебя успокоить, — спокойно ответил он. — Ты сама знаешь, что у нас всё безупречно. Я закатила глаза, но не успела ответить — дверь в конце коридора открылась, и оттуда вышел человек, которого я точно не ожидала здесь увидеть. Тревор. Он двигался уверенно, в идеально сидящем костюме, с планшетом в руках и довольным выражением лица. Остановился, заметив нас, и на его губах расцвела та самая фальшивая улыбка. — Вики, дорогая! — протянул он, подходя ближе. — Какая приятная встреча. — Что ты здесь делаешь? — чуть резко спросила я, ощутив как напрягся даже Люцифер. — Комитет по планированию пригласил независимого юриста для проверки документации. Я сделала глубокий вдох, и, как ни странно, тревога начала отходить на второй план, уступая место раздражению. То, как он нагло ухмылялся, выводило меня из себя, заставляя позабыть обо всём остальном. — Мистер Найтвелл, кажется? — произнёс Гилберт, переводя взгляд на Люцифера. Тот, в свою очередь, не удостоил мужчину ни малейшим вниманием, лишь коротко кивнул. — Что ж, — начал Трев, который явно рассчитывал, что диалог сложится иначе, — удачи вам на презентации. А затем, не дожидаясь ответа, прошёл мимо нас. Он направился прямиком в зал заседаний. — Я правильно понимаю, что от твоего бывшего зависит одобрят наш проект или нет? — уточнил Люцифер, когда дверь за Тревором закрылась. Тяжело вздохнув, я кивнула. — Нам стоит переживать? — хмыкнул Найтвелл, но я заметила, как его брови приподнялись, выдавая настороженность. — Нет, — покачала я головой после минутного размышления. — Гилберт слишком высоко ценит свою репутацию, чтобы жертвовать ей из-за мести. Если начнёт придираться без оснований, то рано или поздно это выяснится и ударит по нему. Люцифер усмехнулся, но в этот раз без свойственного ему высокомерия. Как-то тепло, что ли. — Ты удивительный человек, Вики. Я замерла, ощущая, как предательские бабочки вновь решили устроить ансамбль рядом с этим мужчиной. — Это комплимент или очередная твоя провокация? — И то, и другое, — тихо сказал он, слабо улыбнувшись. — Пошли. Мы синхронно поднялись со скамьи и двинулись туда же, куда и Тревор пару минут назад. Зал был ровно таким же, каким и в прошлый мой визит сюда. Большую его часть по прежнему занимал длинный дубовый стол, за которым восседали люди, чьи лица выглядели так, будто они пришли в суд, а не на презентацию посёлка. За столом было двенадцать человек. Комитет по планированию. Во главе стола — женщина лет пятидесяти с идеально уложенными седыми волосами и очками на золотой цепочке. Председатель. Рядом с ней — ведущий инженер-планировщик. Тревор расположился в самом конце с кипой бумаг перед собой. За отдельным столиком у стены сидел секретарь, готовый фиксировать каждое слово. — Мисс Уокер, мистер Найтвелл, — председатель жестом указала на два пустующих стула. — Прошу. Мы сели. Деревянные стулья оказались неожиданно неудобными. Слишком жёсткими, слишком прямыми, слишком высокими. — Напоминаю процедуру, — продолжила председатель. — Сначала слово предоставляется нашему ведущему инженеру. Затем вы представляете проект. А после — вопросы комитета и приглашённых консультантов. Мужчина встал, вцепившись в свою папку, и начал монотонным голосом. — Мне удалось ознакомиться с материалами по проекту «The Hale Enclave»… Следующие десять минут его речь была наполнена сухим пересказом ключевых достоинств и недостатков, что им удалось обнаружить. Вид у мужчины был такой хмурый, что я напряглась ещё сильнее, чем прежде. — В целом, — принялся он подводить итог, — я не вижу концептуальных препятствий для реализации проекта при условии соблюдения экологических норм и транспортной доступности. Надеюсь, презентация закроет все интересующие нас вопросы. Я едва заметно выдохнула. Первый раунд за нами. — Спасибо, мистер Блэквуд, — кивнула председатель. — Передаю слово заявителям. Мы с Люцифером переглянулись. Он смотрел на меня с немым вопросом, и я чуть заметно кивнула, предоставляя ему возможность начать первым. Он поднялся с места и нажал кнопку на пульте. На экране появился общий вид участка с высоты. — Уважаемый комитет, наш проект — это попытка создать пространство, где технологии и природа существуют в балансе, не подавляя друг друга. Место, которое украсит собой пустующую территорию, превратив её в полноценный жилой посёлок, где люди смогут чувствовать себя в спокойствии и безопасности. Я переключила слайд, демонстрируя 3D-макет, над которым мы днями и ночами кряхтели последний месяц, и поднялась следом. — Тридцать гектаров на границе Суррея и Беркшира, — продолжила я. — Сто двадцать домовладений. Шесть гектаров мы намеренно оставляем под лесной массив, отказавшись от вырубки находящихся там деревьев. — Лес — это не просто зелёная зона, — подхватил Люцифер. — Мы интегрируем в него систему скрытого видеонаблюдения и датчиков движения. Экология и безопасность не должны исключать друг друга. Мы продолжили выступление, рассказывая про каждый нюанс и подтверждая свои слова положениями в документах. Вопросы посыпались один за другим. Транспорт, экология, высотность зданий, парковочные места... Мы работали как единый механизм, словно чувствовали друг друга без слов. Я даже не заметила, как нервозность полностью отпала. И тут подал голос советник, который до этого молчал — мужчина лет пятидесяти, с аккуратной бородой и очками в тонкой оправе. Это был инженер-строитель, один из консультантов. Я наблюдала, как он всё утро делал пометки в своём блокноте, но ни разу не задал вопроса. — Мистер Найтвелл, мисс Уокер, — начал он, поправляя очки. — В документации указано, что клубный дом будет расположен на холме, с выходом к био-озеру. Но холм имеет перепад высот на площади застройки. Как вы планируете решать вопрос с фундаментом и дренажной системой? Он говорил спокойно и по делу, без тени провокации. Просто профессионал, который заметил потенциальную проблему. Я тут же принялась отвечать, ведь ожидала подобного вопроса, всю неделю прикидывая, к чему они смогут придраться. Клубный дом был самой уязвимой зоной. — Вы абсолютно правы, мистер Стивенсон, холм и правда сложный, — кивнула я. — Мы провели дополнительные геологические изыскания. Данные показали, что холм имеет неоднородную структуру, поэтому наше решение — свайный фундамент с переменной глубиной погружения. Открыв свою папку, я протянула ему копию распечатки. — Вот расчёты нашей инженерной группы. Что касается дренажа — мы проектируем замкнутую систему с отводом воды в био-озеро. Вода будет собираться в нижней точке и поступать в систему фильтрации, а уже оттуда — в озеро. Это снижает нагрузку на дренажные насосы примерно на сорок процентов. Стивенсон взял бумаги, пробежал глазами по цифрам. Несколько секунд в зале стояла тишина, нарушаемая лишь шелестом страниц. — Хорошо, — наконец сказал он.— У меня больше нет вопросов. Рядом Люцифер чуть заметно усмехнулся, выразительно глядя на меня. Вопросы продолжились, но этот был самым сложным. Дальше стандартная процедура. Когда последний консультант высказался и общественные слушания закончились, председатель обратилась к Тревору: — Мистер Гилберт, как независимый юрист, подтверждаете ли вы соответствие представленной документации требованиям? Все взгляды обратились к нему. Тревор медленно поднялся, пролистал свои бумаги. — Документация в порядке, — сказал он, сквозь зубы. — Претензий нет. — Благодарю, — кивнула председатель. — Комитет удаляется для совещания. Мы вышли в коридор. Я наконец позволила себе полноценно перевести дыхание. — Не верю, что этот человек два часа назад сгорал от ужаса, — уголки губ Люцифера приподнялись. — Ты держалась достойно. — Спасибо, — улыбнулась я, понимая, что он говорит искренне. Мы просидели под дверями около часа перед тем, как нас вновь пригласят внутрь. Усталость копилась, но я знала, что сейчас будет самый важный для нас момент, а потому не позволила себе расслабиться. — Ваш проект одобрен, — объявила председатель. — Разрешение на строительство клубного дома и био-озера выдаётся в полном объёме. Концепция посёлка утверждена. Я затаила дыхание. — Однако, — она подняла палец, — вопросы, связанные с сохранением лесного массива, требуют дополнительной проработки с юристами. Как только этот вопрос будет урегулирован, разрешение будет распространено на всю территорию. Мы поблагодарили комитет, и я почувствовала, как внутри меня рождается новая волна окрыленности. Мы справились. Всё, что будет дальше зависит непосредственно от юристов, нанятых Хейлом. Мы вышли из здания, и холодный ноябрьский воздух ударил в лицо. Дождь кончился, оставив после себя влажный асфальт и чистое, промытое небо. Я остановилась на ступеньках и вдруг почувствовала, как напряжение последних часов схлынуло, оставляя после себя только чистую, детскую радость. — Мы сделали это, — выдохнула я. — Разве были сомнения? — отозвался Люцифер. Счастье переполняло меня, по всей видимости, лишая рассудка. Потому что в следующую секунду я сделала то, чего сама от себя не ожидала — кинулась на Люцифера, обнимая. Это был самый искренний порыв, который я не успела обдумать. И когда после секундного замешательства руки мужчины сомкнулись на моей талии, я впервые за долгое время была уверена в том, что нахожусь на своём месте. И в этот момент дверь здания открылась, и на крыльцо вышел Тревор. Он остановился, увидев нас. Его взгляд скользнул по моему раскрасневшемуся лицу, по Люциферу, стоящему слишком близко, и на губах заиграла та самая улыбка, которую я ненавижу. — Ну что ж, — сказал он, поправляя портфель. — Поздравляю с одобрением. Хорошие связи у Хейла, да? Я отстранилась от Люцифера, а моё сознание будто вернулось туда, откуда я так отчаянно бежала. Это всё, благодаря имени твоего отца. Неужели ты думаешь, что если бы твоя фамилия была не Уокер, кто-то бы так поощрял тебя? Таких зданий в Лондоне на каждом углу. Чёртов Тревор Гилберт продолжал уничтожать мою веру в себя даже спустя четыре года после расставания. Это злило, но преобладающим чувством была ненависть к себе. Ненависть за то, что его слова оказывают на меня такое же влияние, что и раньше. Мне вдруг захотелось спрятаться. Так же, как и всегда: закрыться в ванной и беззвучно рыдать. Но теперь я не могла себе этого позволить. Я не имела права показывать Тревору, как он действует на меня. Главным оружием против его нарциссизма было безразличие — это было первым, что я услышала от папы, когда он узнал, как относится ко мне всегда идеальный Тревор. Я уже открыла рот, чтобы ответить, как меня опередил Люцифер, делая шаг вперёд. — Мистер Гилберт, — его голос звучал ровно, даже дружелюбно, но сталь в нём чувствовалась за версту. — Кажется, в обязанности юриста не входит комментирование чужих успехов. Он усмехнулся, лишая себя маски вечной сдержанности, и продолжил, уже не скрывая презрения: — Особенно, если своих успехов у вас и вовсе нет. Тревор дёрнул щекой. Я слишком хорошо его знала, чтобы понять каких усилий ему стоило не сорваться сейчас. — Я всего лишь сделал комплимент заказчику. — Конечно, — усмехнулся Люцифер. — А я всего лишь констатировал факт. Тревор сжал челюсть так, что на скулах заходили желваки. Перевёл взгляд на меня — в нём было что-то... нехорошее. Но я смотрела прямо, не отводя глаз. Он резко развернулся и зашагал прочь, даже не попрощавшись. Это было настолько не в его духе — уходить молча в униженном положении — что я в очередной раз удивилась непробиваемости Люцифера. Мы остались вдвоём на опустевшем крыльце. — Спасибо, — сказала я тихо. — Почему ты позволяешь ему это? — спросил Люцифер с прищуром. Я растерялась, не ожидая такого вопроса. Холодный воздух, который только что казался освежающим и необходимым, теперь обжигал лёгкие. Я всё ещё чувствовала фантомный яд слов Гилберта, просачивающийся через кожу. — Позволяю что? — голос дрогнул. — Тревор просто… сложный человек. Люцифер не сводил с меня глаз. В его взгляде не было жалости — только какое-то острое, почти хирургическое любопытство, смешанное с тем самым раздражением, которое он испытывал, когда я предлагала «неправильный» материал для фасада. — Сложный? — он усмехнулся, делая шаг ко мне и заставляя меня невольно отступить к колонне. — Нет, Вики. Сложный — наш проект или задача по математике. А этот человек просто питается твоими сомнениями, и ты добровольно даёшь ему это. — Ты ничего не знаешь о моей жизни, — выдавила я наконец. — Знаю достаточно, — парировал он спокойно. — Знаю твой до безумия упрямый нрав, который спорит со мной по каждому миллиметру проекта. Знаю, что со мной ты ругаешься, не давая мне спуску и намека на передышку. А с ним просто молчишь. Почему? Я отвернулась, не в силах выносить этот взгляд, который читал меня насквозь. Мне хотелось закрыть уши и не слушать его, и от этого было только хуже, ведь правда уже успела проникнуть в мой разум удручающей мыслью. Он прав. — Потому что с тобой я могу злиться, — тихо сказала я. — А с ним злость ничего не меняет и делает только хуже. Люцифер шагнул ещё ближе, сокращая расстояние до минимума, так что я видела каждую искорку в его темных глазах. — Тогда злись на меня, Вики. Сколько угодно. Спорь, ругайся, бей по рукам за каждую мою дурацкую идею. Но не молчи с теми, кто этого не заслуживает. Я снова подняла на него глаза и в этот раз посмотрела как-то по новому. Осознание вдруг прошибло меня насквозь, закрывая все дороги к отступлению. К чёрту. Сил на сопротивление больше не осталось, и я быстро, лишая себя возможности передумать, потянулась к нему, соприкасаясь губами. Это было необходимо. На одно мгновение он замер, не ожидая от меня такого, а затем его рука скользнула на мой затылок. Пальцы зарылись в волосах, а губы отвечали с той же жадностью, с которой я на них набросилась. Поцелуй не был нежным, медленным или аккуратным. Он был уверенным и требовательным — таким, будто напряжение, так долго копившееся между нами, наконец взорвалось. Впрочем, так и было. Люцифер перехватил инициативу, целуя меня так, словно ждал этого момента с нашей первой встречи, а я отвечала ему с тем же рвением. Я чувствовала, как его пальцы крепко сжимается, давая понять, что он тоже теряет контроль. Окончательно и бесповоротно. Я слышала его дыхание — прерывистое, тёплое, смешивающееся с моим. Его свободная руха скользнула по моей спине, очерчивая линию позвоночника, заставляя меня выгнуться навстречу. Это было похоже на падение. Бесконтрольное, пугающее, но до одури желанное. Теперь казалось, что все наши споры, все наши колкости и компромиссы были всего-навсего длительной прелюдией, которая вела нас именно сюда — на это самое крыльцо, в эту самую позу. Я забыла, как дышать, забыла, где мы и, кажется, забыла, кто я. Остались только его губы, его руки, его запах — тот самый древесный аромат, от которого у меня всегда подкашивались колени. Сейчас, наконец попробовав его губы на вкус, я слабо представляла, как жила без них раньше. Вторая рука Люцифера легла мне на талию, притягивая ближе, стирая последние сантиметры между нами. Я вцепилась в его рубашку, боясь, что если отпущу, то это закончится. На секунду он оторвался от моих губ, и я успела сделать судорожный вдох, думая, что всё, сейчас он скажет что-то, что вернёт нас в реальность. Но вместо этого он посмотрел на меня, и в его глазах было столько голода, что у меня подкосились колени. Это было слишком хорошо. Слишком правильно. Слишком… Это было слишком. Реальность обрушилась резко, как холодный душ. Что я делаю? Я резко отстранилась, делая шаг назад и чуть не споткнувшись о ступеньку. Губы горели, но в голове было пусто и одновременно чересчур шумно. Люцифер не двинулся с места. Он смотрел на меня, и в его глазах больше не было той привычной насмешки. Там было что-то тёмное, глубокое, отчего хотелось провалиться сквозь землю. — Вики... — хрипло сказал он, делая шаг ко мне. — Нет, — выдохнула я, выставляя руку вперёд. — Нет, это... это было ошибкой. Его брови дёрнулись. Лицо на секунду стало непроницаемым — маска, которую я так хорошо изучила за месяцы работы. — Ошибкой? — переспросил он ровно. — Да. Мы… я… — мысли путались, отказываясь формироваться в предложения. — Мне пора, Люцифер. — Вики, остановись. — Прости, — слова вылетали быстрее, чем я успевала их обдумывать. Я развернулась и почти побежала к машине. Каблуки предательски скользили по мокрому асфальту, но я не останавливалась. Только бы сесть внутрь. Только бы закрыть дверь. Только бы не видеть его лицо. Захлопнула дверь, завела двигатель и вылетела с парковки так, будто за мной гнались все демоны ада. Я сжала руль так, что побелели костяшки. Зеркало заднего вида показало, как Люцифер всё так же стоит на крыльце, глядя вслед уезжающей машине. Что я наделала?

━━━━➳༻🍁🍂🍁༺➳━━━━

Я ворвалась домой, как заведённая, облокотилась на дверь и скатилась на пол, пытаясь осознать случившееся. Сердце бешено колотилось, напоминая о каждой секунде того поцелуя. О том, как его пальцы сжимали мои волосы. О том, как уверенно его ладонь легла на мою талию. Это было неправильно. Чёрт возьми, мы работаем вместе, ведём один проект и у меня есть ребенок. Ребёнок, из-за которого я больше не могу быть той импульсивной Вики, какой была в средней школе. Я не могу впускать в свою жизнь людей, не подумав о Вивьен. Вивьен. Мне вдруг вспомнилось, с каким трепетом она спрашивала про дядю с татуировками после того вечера в кафе. — Идиотка, — выдохнула я, утыкаясь лбом в колени. — Какая же ты идиотка, Вики. В квартире было тихо. Вивьен ещё у Лили, до вечера есть время. Время сидеть и переваривать тот факт, что я только что поцеловала своего делового партнёра, а потом сбежала, как нашкодивший подросток. Я подняла голову к потолку, вспоминая его слова. Тогда злись на меня, Вики. Сколько угодно. Спорь, ругайся, бей по рукам за каждую мою дурацкую идею. Но не молчи… Он просил меня не молчать, а я сбежала. Сбежала, ничего не объяснив. И в этот момент меня накрыло осознание: я не могу оставить всё вот так. Не могу так поступить с ним. Но и подпустить его слишком близко я тоже не могу. По крайней мере, пока что… Мой взгляд зацепился за настенные часы, и я с ужасом поняла, что сегодня вечером Кристофер будет ждать нас в ресторане. Чёрт. Я должна извиниться. Должна ему всё объяснить. Я поднялась с пола, чувствуя, как затекла спина. Вновь взглянула на время, поняв, что успею привести себя в порядок. Нужно хотя бы поесть. Нехотя поплелась на кухню и открыла холодильник. Выбор был невелик, поэтому я взяла йогурт и села за стол, в надежде придумать, что же ему сказать. Вечер подкрался незаметно. Лили давно привезла Вивьен, но я уговорила её остаться до вечера. И как бы мне не хотелось остаться дома вместе с ними и сделать вид, что ничего не произошло, я не могла. Собравшись с мыслями, вышла из дома. Мне нужно было хоть немного проветриться, поэтому какую-то часть пути я прошла пешком, после чего вызвала такси. Переступив порог ресторана, я начала блуждать глазами по залу, стараясь найти Найтвеллов. Но, когда это произошло, я пожалела обо всём и сразу: и о поцелуе, и о том, что всё же припёрлась сюда, как дура, решив, что ему нужны мои объяснения. Не тратя больше ни секунды, я развернулась и зашагала прочь, в надежде стереть этот день из памяти. Они были не вдвоём. Возле Люцифера стояла девушка, чьё лицо было мне уже знакомо. Она коротко коснулась его щеки в нежном поцелуе, прошептав что-то на ухо. Остилия, мать её, Вейн.