kool-aid drinker

      Запись пару раз сбилась: я покрутил устройство, убеждаясь, что оно работает. – Можно идти вытаскивать Джи из ментовки... – пробурчал я. Звук приглушился, стоило мне сунуть диктофон в карман.       Скрипнула половица, затем дверь, и зашумела листва. Мой немного ржавый велосипед по-старчески хрустнул, когда я поднял его с земли, но после поддался и цепочка стала крутиться, издавая не самый приятный звук. Я начал рассуждать вслух, потому что... – Как же я зол, – я тяжело дышал, крутя педали, – Как эти придурки могли подумать, что Джи способен на такое пойти! Да он бы никогда... Черт. Фрэнк бы сейчас сказал, что я опять ругаюсь, как его папа на футбол, – ворчал я, – Пусть попробуют доказать мне, что он виновен, и я все равно не поверю.       Я стукнул кулаком по рулю велосипеда и затормозил у полицейского участка. Швырнув своего старичка в мягкую траву, покрытую росой, я толкнул тяжелую железную дверь, открывшуюся тихо, словно не готовую принимать гостей ранним утром. В участке стоял шум: шуршали бумажки, пыхтели кондиционеры, принтеры, возились копы, и я услышал, как там, где-то в глубине здания, ударилась о решетку стальная цепь. Я поправил диктофон в кармане. – Доброе утро, сэр, – я сдул с лица прядь кудрявых волос, но та назойливо приземлилась обратно. Я уставился на офицера, продолжавшего писать что-то на бумажке, которая, по моему нескромному мнению, точно никакого смысла не имела, – Могу я узнать, за что задержан Джерард Артур Уэй?       Он помолчал, придумывая ответ. Я продолжал выжидающе пялиться. – На каком основании я должен отвечать на ваш вопрос, мистер... – Рэй Торо. – Мистер Торо? – Он мой хороший друг. – Ваш Уэй был единственным, кто был рядом с Айеро перед убийством, – мужчина даже не поднял взгляд на меня, не собираясь продолжать диалог; и немудрено, с чего бы ему? Он уже дал исчерпывающий ответ.       Я оттолкнулся от стойки и рванул по коридору. Чисто на звук. Полицейский подскочил за мной, но то, что я искал, я уже нашел и увидел. Там, в конце, был изолятор временного задержания, где и сидел Джерард. По всей видимости, он не спал; скорее всего, не мог. Под глазом у него красовался фингал, руки были крепко стиснуты наручниками, что крепились к полу цепью. Он сидел прямо возле решетки и тщетно пытался выглянуть наружу. Увидев меня, он подскочил. – Рэй!       Офицер уже догонял меня и начинал пыхтеть от ярости. И был абсолютно прав: это я сейчас лез, куда нельзя, и видел, что не должен. Сделать вывод было нетрудно: Джерард был единственным, кто сидел за решеткой, и сидел он явно дольше пары часов. Я огляделся. – А где педагог-психолог? – поинтересовался я. Коп хмурился, как если бы собирался отчитать хулигана, которым в этой ситуации был я. Я же хулиганом себя считал только отчасти, – Я читал, что при допросе несовершеннолетнего должен быть психолог. А где вы его ночью нашли?       Мужчина устало вздохнул. Он осторожно взял меня за рукав и увел в коридор: я же, почувствовав себя самым хитрым, снова вспомнил про диктофон, который все еще лежал в кармане и записывал происходящее. – Торо, ты вообще понимаешь, что твой друг может быть причастен к реальному убийству? – вполголоса произнес он, – Ты ставишь под сомнения методы полиции? У тебя есть реальные доказательства, что он невиновен? – Я знаю, что он невиновен. Если мы будем помогать следствию, вы поверите? – Детский лепет. Следствие никому не верит, – коп нахмурился и замолчал. Он посмотрел в сторону сидящего на полу Джерарда так, будто ему действительно стало жаль подростка, и он забыл, что было ночью. Он двинулся в его сторону. Я не стал задавать вопросов, боясь, что он передумает.       Полицейский действительно отпер камеру. Загремели ключи, будто он пытался выпустить на них свое разочарование в том, что дело срывалось, а после с таким же грохотом прокрутил крохотный ключик в наручниках Джерарда. Через пару минут я уже укрывал друга курткой: погода была чересчур уж освежающей. – Клянись, что это не ты, – вырвалось у меня. – Ты вообще придурок? Клянусь, не я, – Джерард закачал головой. Я порывисто обнял его. – Это ты придурок. Родители где? Почему никто не пошел тебя вытаскивать? – отпустив его, я начал усаживать ослабшего друга на железную сетку велосипеда. Не самое удобное место для поездки, и всё же всяко лучше пола обезьянника. – Я не уверен, что они были дома, – он усмехнулся, легко доверяя моим действиям, что не могло меня не радовать, – Да и даже если были, думаешь, стали бы помогать? Псам только в радость избавиться от юродивого щенка. – Да ну тебя. Не может все быть так плохо, – я махнул рукой, улыбнувшись, – Как думаешь, откуда копы узнали, что ты был там?       Я почувствовал, как он пожал плечами, зашуршав моей курткой. Я оттолкнулся от земли. Везти его домой, наверное, было бестолковой идеей, так что я решил направиться ко мне. Велосипед поскрипывал, с трудом выдерживая двух человек, но все же терпел. Вскоре мы были на месте. – Ну наконец-то! – в прихожей, насупившись, стояла моя мама и качала головой, и в такт голове качалась кудрявая шевелюра. Я прыснул со смеху, – И ничего смешного, Рэймонд! Дорогой, ну ты даешь! Выскользнул из дома, даже не позавтракав! Скорее садитесь, я вафли испекла. Негодники.       Из кухни тянуло теплом, вафлями и маминым жутко сладким парфюмом. Я протолкнул Джи вперед, и он стянул мою куртку, после чего прошел прямиком за моей мамой. – Папа уже на работе? – я поспешил следом и отодвинул деревянный стул, чтобы Уэй усадил свою несчастную тушу. Мама, раскладывая завтрак, закивала. – Да, твой папка убежал, и тоже не позавтракал! – заботливо возмутилась она и развернулась, чтобы поставить перед нами тарелки, но ахнула, посмотрев на Джерарда, – Мальчик мой, что с твоим лицом? – Издержки жизни... – неловко посмеялся он, прикрыв фингал волосами, но от моей мамы так легко отделаться было нельзя. Чтобы подогреть интерес, я прихлопнул ладонями по столу и встал. – Представь, это полицейские въехали Джи по глазу! – ответил я вместо него. Мама снова ахнула, махнув кудрями и направившись в сторону аптечки. – Господи, бедный мальчик! – она подскочила к моему другу и аккуратно убрала его челку за ухо, чтобы осмотреть синюшное пятно на его глазу. Мало того, что было видно, что Джерард много рыдал, так правый глаз был еще и в два раза меньше из-за отека. Уэй поджимал губы, когда она прикладывала мокрую ватку, и явно считал действие бесполезным, ведь прошла целая ночь, но терпел: все же уважал добрую женщину. Мама продолжала причитать, прикладывая холод к фингалу. После она тяжело вздохнула, убирая все обратно, – Отек сойдет, но гематома останется. Очень жаль, у тебя такое красивое лицо, право, очень жаль! У вас вообще семья хороша на внешность. Как там Майки, кстати? Я его давно не видела. Рэй, почему его так давно у нас не было? – Какая же ты болтушка, мам, – я вздохнул. То ли с тоской, то ли с теплом; я сам не понял, но это не было негативным чувством, потому что я улыбался. Почему Майки к нам не заходит? – Не хочет, наверное. – Такой замечательный мальчик. Добрый, скромный. Вы мне как родные, честное слово! Я была так разбита, когда узнала, что произошло с Фрэнки. Он был таким замечательным, правда? – она села на стул и даже притихла. Сомнений в том, что она говорит правду, быть не могло: мама была слишком добросердечной и любого ребенка принимала за собственного, а потому не смогла появиться на похоронах Айеро, не готовая увидеть то, что должна была. Джерард еще не доел, но я забрал его тарелку. – Мамуль, мы в моей комнате доедим, хорошо? – я потянул друга за рукав.       Он кивнул и, скрипнув стулом, встал и пошел за мной. – Такой порядок, даже противно, – хмыкнул Джерард и уселся на заправленную кровать. Пружины скрипнули под его весом, и он принялся доедать вафлю, щедро политую сиропом. – Каждый раз одна и та же шутка, – я издал смешок, покачав головой. Я был искренне рад, что он улыбался. Убийство Фрэнка, еще и такое жестокое, ударило по Джерарду сильнее, чем по всем остальным. Я не хотел рушить его наконец приподнятое настроение; думаю, у нас было в запасе время перед тем, как полиция нароет какие-нибудь нелепые доказательства против него. Я не знал наверняка, будет ли полиция все же копать под Джерарда, но все же хотелось минуты спокойствия. Я расслабился и уселся в кресло. Диктофон неудобно уперся, куда не надо, но выключать его сейчас мне было лень. – И чего же к вам Майки не ходит, а? – ехидно спросил Уэй, все еще держа в руках тарелку с вафлями. – Пить надо меньше, да и все, – я отмахнулся, – Я как-то не думал об этом, знаешь? Некомфортно ему, наверное. Я пытался говорить с ним, но ты же знаешь его. – Молчал? – Растерялся, – покачал головой я, – Бывает. Он отличный парень. – С этим я спорить не буду, – пожал плечами Джи, после заметив на стене календарь с подписью "Нью-Джерси". Клиффвудский пляж его не слишком впечатлил, – Мерзкий город, – промямлил он с набитым ртом. Я улыбнулся. – Хочешь уехать? – Я бы хотел его изменить, – он прожевал и сглотнул. Выпрямился, отложил тарелку на тумбочку с тихим стуком, и продолжил говорить, слегка выглянув в окно, – Представь, если бы все было совсем иначе? Добрее, ярче, веселее... – Слышу нотки сомнений в твоем голосе, – я выгнул бровь и склонил голову, посмотрев на друга. Тот все еще глядел в окно. – Дно. Дни-ще просто, – Джерард перевел взгляд на меня, – Инфраструктура, экономика – это все круто, но люди, знаешь, как зомби какие-то. Не знаю, только ли так в нашем квартале, или во всем городе. – Думаешь, раньше так не было? – я задумчиво смотрел на него, пытаясь понять, что у него на уме. – Так было раньше у нас дома. В нашем старом городе тоже все были “того”, – он покрутил пальцем у виска, – И распространялось это быстро. Наверное, поэтому мы и уехали.       Я ткнул его кулаком в плечо. – Свалим вместе, когда все сойдут с ума и превратятся в зомби?       Джерард снова посмотрел в окно, а затем на кулак, которым я его ткнул. Он сделал то же самое в ответ. – Свалим.       Джерард принялся доедать вафлю. Пока он жевал, я пришел к выводу, что нужно все же вернуться к разговору об убийстве Фрэнка. Я считал, что это не могло быть суицидом. Даже если бы наш коротыш Айеро хотел убить себя, он не стал бы разводить такой большой костер. Я хотел было поднять эту тему, но Джерард вдруг начал говорить первым. – Нам надо снять с меня обвинения, – он кинул вилку в пустую тарелку, зазвенев ей. Я кивнул. – Варианты? Фрэнк говорил что-то странное? Ты слышал что-то странное? – я начал расспрашивать, но потом остановился, – Ты же помнишь, что можешь мне доверять? – Рэй, – он закатил глаза, – Да. Мне кажется, что это бабка. Я не был уверен до недавнего времени, но у меня, знаешь, выдалась скучная ночка, я успел подумать, – он хмыкнул, но ничего веселого уже не было в этом звуке. Джи наклонился ближе ко мне, – Я точно знаю, что у миссис Айеро были счеты с другой миссис Айеро. Ну, знаешь, типичные свекровь и невестка. Плюсом, старушка немного не в себе. Она повернута на религии и постоянно молится. И в тот же день, когда погибли родители Фрэнка... – Тоже молилась? – я выгнул бровь, – Но за упокой его матери. – Я не вслушивался, но полагаю, что да. Дело не в этом. Она выгоняла меня из гостиной, – Джи продолжил рассказ, – И что-то ему говорила. Я пытался подслушать, но так ничего и не услышал. – В каком это смысле? И сам Фрэнк потом тебе ничего не говорил? – я опешил и подался вперед. Эта информация была новой. – Нет. Ни слова, – Джерард покачал головой, – Выходила бабка, прихрамывала, чуть ли не шипела на меня, и уходила. Фрэнк оставался зашуганный в комнате и молчал.       Я отклонился и потер виски. Старушка была не так проста, какой казалась, но это подтверждалось лишь словами Джерарда, которому никто не верил, кроме меня и Майки. И, безусловно, моей мамы. – И какие у тебя варианты? Пробраться в дом к бабке, перерыть все вверх дном, ведь она, скорее всего, расслабилась, узнав, что кого-то уже подозревают по делу ее мертвого внука? Типа, найти доказательства и получить статью за взлом с проникновением? – вздохнул я и протер лицо ладонью, затем вдруг увидев слишком воодушевленное лицо друга, – Ты что, уже так делал? – Да? – С Майки? – Да. – Он-то на это как согласился? Семейка придурков, – я поднялся с кресла и открыл шкаф, чтобы дать другу одну из кофт и куртку, потому что, честно говоря, после ночи на полу его собственные вещи страшно воняли. – ...Это была его идея, – выдал Джерард, и я недоверчиво оглянулся. – Я даже спрашивать не буду.       Мы вышли из комнаты. Мама намывала посуду, пока Мэтт Пинфилд что-то энергично вещал из телевизора. Я подсунул тарелку Джерарда прямо ей под руку и чмокнул в щеку. – Мы пошли, пока! – я тут же отскочил, зная, что чем дольше я буду стоять, тем дольше мама будет болтать. Долгие проводы – лишние слëзы. – Эй, а где шарф? Джи, передай брату, что мы и его очень ждем, заходите чаще! – мама помахала тряпкой и улыбнулась. Мы выскользнули за дверь.       Куртки пригодились нам обоим, так что я мысленно поблагодарил свой мозг за идею дать Джерарду вторую. Ветер поддувал прямо в спину, завывал на ухо и чуть не залезал под штанину, подгоняя к дому печально известной семьи.       Джерард чуть было не ударил ворота гаража ботинком, но я вовремя остановил его и поднял их, зацепив пальцем. Они со скрипом поддались. Я поморщился: почти начал грустить, увидев этот дурацкий диван посреди гаража, но подумал, что Фрэнку бы не понравилось, что я испытываю скорбь, вспоминая о нем. Я тихо двинулся к двери в дом, но Джерард указал рукой в сторону занавески. Он, зашуршав, задвинул ее и прошел внутрь. Там нас ждала сюрреалистичная картина: рокерские постеры вперемешку с иконами, стоящими на комоде. Уголок любителя, но друг им удивлен не был. Он со знающим видом зашагал к обшарпанному комоду. – Ну и жесть, – прошептал я, – Бабкин уголок? – Ага, – кивнул Джерард и уселся на колени прямо на полу, начиная копаться в ящиках. Вывалив все ящики на пол, он принялся перебирать содержимое.       Хлам барабанил о бетон, Уэй обеими руками хватал вещи из комода и складывал на пол. Это был какой-то мусор. Он рассматривал каждый клочок, который находил в потрескавшихся шкафчиках. Там были газетные вырезки статьи про какой-то холм и скомканная фотография погибшей миссис Айеро, которую пытались сжечь. Следом на пол посыпались карманные часы разных размеров. Я наклонился: все часы показывали девять часов. Джерард подскочил и начал выгребать вещи из остальных ящиков, словно заметив что-то невероятно важное. В гараже стоял гул от его дерганых движений. – Ты можешь потише? Мы, если что, незаконно роемся в чужих вещах, – прошипел я, возмутившись и отшагнув назад, чтобы не мешать. Он не остановился и продолжил перебирать: все иконы и свечи со стуком летели на пол. Я схватил его за плечи и развернул, – Да что ты творишь? Уймись! – Ты не видишь? – Джи взглянул на меня и спросил так тихо, что на фоне эхо его голос был сравним с басом, который почему-то никто не слышит. – Что я должен видеть? – я непонимающе посмотрел на него. Он постучал пальцем по дну ящика: на нем были нарисованы шестиконечные звезды, – И что? – Это иудейские звезды! Что они делают в комоде у православной бабки? – Джерард встряхнул меня за плечи, – Идем. Я уверен, мы что-то упустили в прошлый раз.       Он ухватил меня за рукав и рванул внутрь дома. Половицы выли под нашими ботинками, а я начал думать, что Джерард сходит с ума. Он притащил меня прямиком в гостиную и указал на угол. – Видишь камин? – Вижу. – Ты видишь там дрова? – Нет. – А угли? – Нет. – Сажу? – Джерард, что за бред? – не выдержав, я вырвал свой рукав из его ладони и повернулся к нему, – К чему ты клонишь? – К тому, что у них нет денег, чтобы отапливать камин. Где бы Фрэнк взял деньги на розжиг? – Это никак не доказывает вину бабки, – вздохнул я.       Смолкнув, Джерард сел на край дивана гостиной и провел ладонью по жесткому пледу, на котором, видимо, сидел Фрэнк еще совсем недавно. Гостиная погрузилась в тишину, сопровождаемую только тиканьем часов, которые висели прямо над дверью. Я хотел что-то сказать, но слова были здесь лишними; я лишь молча накрыл его плечи ладонями. Часы продолжали насмешливо тикать, указывая стрелкой на цифру девять, и я поежился. Мы были не в том месте, чтобы позволять себе такие сентиментальности. Я был готов сказать "но", однако не мог, ведь мы все еще незаконно пребывали в доме не совсем адекватной старушки. – Я знаю, – сказал он спустя какое-то время, перебирая плед. Он собрал ткань в охапку на коленях и обнял, – Я просто соскучился, понимаешь? Я скучаю по нему. Невыносимо скучаю. – Все наладится, дружище. Все пройдет, – тихо сказал я. Он наклонил голову и провел ладонью по лицу, будто смахивая слезы, но мне этого не показал. Потому что не хотел. Я все понял и осторожно похлопал его по плечам, – Ты хотел дальше идти. Пойдем? – Да. Возьмем его с собой, – Джи свернул плед и сунул под руку, – Мы с Майки не были на кухне. – Значит, идем на кухню. Не понимаю, почему старуха всего этого не слышит. Она глухая, или что? – тихо спросил я, выворачивая в коридор первым.       Я осторожно заглянул на кухню. Бабушка Фрэнка стояла там и растерянно бегала взглядом по кухонным тумбам, что-то ища и шумно шаркая ногами при ходьбе. – Да где же они, неужели тоже забрали... – бормотала она под нос и хлопала морщинистыми руками по карманам платья, перепачканного пятнами сажи. Она развернулась, решив поискать на столе, и заметила нас. Джерард потянул меня за куртку, но я почему-то не почувствовал угрозы от этой старушки. – Знаете, как Настоящий Отец говорит? – прохрипела она пугающе спокойным тоном. – Чем раньше Господь нас заберет к себе, тем меньше грехов мы совершим.       Она улыбнулась. Джерард дернул сильнее, и я поддался, мысленно сказав своей лени “спасибо” за то, что не выключил диктофон раньше. Мы вылетели из дома. – Черт, – Джерард остановился, пытаясь отдышаться и все еще прижимая к себе плед, – В прошлый раз было точно так же.       Я закашлялся и прикрыл рот рукой. – Я с тобой... никуда больше не пойду. – Нам надо найти место, где бабка жила до того, как переехать в дом Фрэнка, – покачал головой Джи, – Попросим Майки покопаться и вломимся. Договор? – Ты больной? – Рэй, это точно она! Только с кем-то в сговоре. Как еще развести такой большой костер? Камин пустой, одни крошки сажи остались! Даже спичек нет, чтобы плиту зажечь. – Ладно-ладно... Договор.       Память на диктофоне закончилась. Запись с писком прервалась.