kool-aid drinker

      Окно с хрустом захлопнулось: Джерард ушел, будто его здесь и не было вовсе, оставив меня наедине со счетами и и собственными мыслями. Несчастные бумажки мне хотелось бросить под кровать, к остальному хламу, притвориться, что я их вообще никогда не видел. С чего бы Джерарду доверять мне такие вещи? Он, вроде, считает это важным. Точно ли он нашел их в нашем почтовом ящике? Разве он вообще когда-то туда смотрел? Почему этот адрес я должен был проверить первым? Это странно. Даже если чьи-то счета и оказывались в нашем ящике, то либо по ошибке почтальона, либо по той причине, что у кого-то банально не хватало финансов, чтобы оплатить их самостоятельно. Глупо связывать этот адрес и нашу семью. Или Джерард думал на кого-то из нас? На маму? Папу? Или... меня?       Это было бы верхом иронии. Два брата, обвиняющих друг друга во всех бедах. Только вот я к нему в окно в три часа утра, похрустывая черепицей, не заглядывал.       Очевидно, теперь-то я спать точно не собирался. До этого сон в планы тоже не входил, но сейчас — как рукой сняло, сдуло ветром и дальше по списку. На самом деле, искать владельца дома в Интернете — заведомо гиблое дело. Я уселся на стул и включил компьютер: он недовольно затарахтел, но все же засветился. Я открыл Usenet*. Было непривычно использовать его в не своих развлекательных псевдоинтеллектуальных целях, даже почти обидно, но еще обиднее знаете что? Что эти умники, сидящие там, ничего дельного мне и не сказали. Типа: «Да бог его знает, кто там жил, тебе-то что, чувак? Обратись в справочную, раз тебе так интересно». А я не хочу обращаться в справочную, я, может, поэтому здесь и спросил? Это придется идти туда, выруливать ситуацию самостоятельно, врать, зачем мне вообще пригодилась эта информация, говорить, что я не подпольный детектив-самоучка, а маленький школьный учёный с дурацким краеведческим проектом про архитектуру.       Но бессонницу и форумы я долго не ругал и спустя некоторое время даже поблагодарил: спустя пару вкладок и кликов по шумной стертой клавиатуре я всё же нашел себе собеседника, чтобы скоротать время до утра. [Truthdaredoubledare]: Тебе когда-нибудь было страшно настолько, что ты убегал? [Jackthelad]: Пф-ф, конечно. Когда я схлопотал двойку и бегал от мамы. [Truthdaredoubledare]: Я не об этом. Ну, ощущение, что ты неправильный какой-то, поломанный, что ли. Бракованный. [Jackthelad]: Неправильный? Бог не создает ничего неправильного. Только совершенное. [Truthdaredoubledare]: Безволие не может быть совершенным. Думаю, это грех. Очень долго думаю. [Jackthelad]: Главное — это в нем раскаяться. Перед Концом Света тебе лучше поторопиться. Точнее, он уже идет, но пока что только на Небесах.       Было шесть утра. По окну и протоптанной Джерардом черепице барабанил дождь, и именно в этот момент по антенне ударила молния. Компьютер моргнул на прощание и выключился, не дав даже написать "что?" или хотя бы "пока". Глаза уже слипались, но спать было нельзя: усну и наверняка просплю школу. Идти в справочную сегодня я уж точно не собирался, но занятия, к глубочайшему сожалению, никто не отменял.       Капли продолжали трещать по стеклам и крышам, напоминая о тех деньках, когда музыка играла не по вине природной стихии, а по нашей. Я невольно задумался: а мне вообще это нравилось? Играть на гитаре, подаренной Джерардом, в группе Джерарда, общаться с друзьями Джерарда, носить его старую одежду, быть его копией. Копией неповторимого оригинала. Оригинала, который свободен во всем, что говорит и делает. Если бы меня заперли в комнате, что бы делал я? Уж точно не вылез бы через окно. Может, я просто ужасно ему завидовал, и поэтому пытался повесить все грехи на него?       Я вышел из дома раньше, чем кто-либо успел покинуть свои спальни и начать шуршать в ванной или на кухне. Я плелся под дождем и сбивчиво бормотал молитву, хотя уже не совсем понимал, зачем вообще это делаю. Он вообще слышит? Плеер выскальзывал из влажных от дождя рук, но я все же справился и воткнул злосчастный штекер в непослушный гаджет. Трек то и дело ускальзывал мимо, заставляя меня каждые две минуты проворачивать провод, как шампур на мангале, но я не сдавался до тех пор, пока не увидел здание школы: отчаяние от недосыпа было сильнее меня. Если Он все-таки слышал, то мог бы и сжалиться. Ветер продолжал буянить, неприятно бросаясь мелкими острыми каплями в лицо.       Школа никогда не казалась мне такой дерьмовой, не побоюсь этого слова. Ветровка насквозь промокла, кроссовки хлюпали, наполненные водой, и я уже мысленно распрощался со всеми своими тетрадями.       Здесь уже шумно. Не знал, что в такое раннее время здесь уже так много людей. Неприятный, будто больничный свет коридора бил по глазам после пасмурной серой улицы, и я жмурился, пока плелся до своего шкафчика. Распахнув рюкзак, я лишь подтвердил свою догадку: все тетради были мокрыми, будто я мылся вместе с ними сегодня утром. Что могло быть хуже?       Я швырнул бесполезные пласты сырой бумаги в шкафчик, взял оттуда учебники и поплелся в кабинет в своей мокрой ветровке и хлюпающих кроссовках, а уже через каких-то двадцать минут обнаружил, что хуже быть могло.       Сегодня я сидел один.       Не было раздражающей Клэр с ее тупыми разговорами о парнях и тусовках, которые она зачем-то постоянно заводила, не было ее вопросов о ее внешнем виде, и, что самое важное, вместо нее не было Пита. Пит сидел рядом с ней. Все эти разговоры были, просто эти двое сидели прямо за столом передо мной и трещали без остановки. И меня не раздражала тема их разговора. Нет. Тема — не раздражала. [Jackthelad]: Что, прямо все тетради промокли? [Truthdaredoubledare]: Да. Но ладно, в шкафчике высохнут. Меня, наверное, не это расстраивает. [Jackthelad]: А что? [Truthdaredoubledare]: Одна подруга. [Jackthelad]: Не забывай, что уныние — это грех. 25 апреля 1995       Не помню, как я уснул. Спал как-то судорожно, скомкано, как будто опять и не спал вовсе. Погода сегодня ни капли не изменилась: ливень продолжал бить прохожих по лицам, топить дороги и реками утекать в сливные дыры, чтобы завонять где-то на их дне. Куртка не успела высохнуть даже за ночь, но толку всё равно бы не было, даже если несчастные куски плащевой ткани стали бы полностью сухими — ветер был настолько хаотичным, что даже с зонтом против стихии мне не выстоять. Я сдался заранее и вывалил плеер с наушниками на стол, совершенно не имея желания потерять гаджет в этом потопе.       Что ж, я был прав. Меня снова окатило водой, даже учитывая то, что в этот раз я взял зонт и лишил этой "роскоши" Джерарда. Зато жалеть было некого — я точно знал, что в школу мы оба пришли промокшие до нитки. Точнее, я-то пришел, а вот он? Пришел ли вообще?       Кофта липла к коже. Я поморщился и захлопнул шкафчик, стягивая с плеч ветровку, — мерзнуть, если честно, нравилось мне больше, чем терпеть промокшую куртку на плечах. Прошел в кабинет и пронаблюдал ту же картину, что и вчера. Глупая Клэр и Пит, сидящие за одной партой и увлеченно болтающие о чем-то своем. Глупая Клэр со своими лакированными кудрями и тупыми тусовками и Пит, перед которым я не объяснился, от которого я убежал, который почему-то вводил меня в ступор. Они сидели ближе к окну, по которому неугомонно тарабанил дождь, издавая ритмичный звук и перебивая хихиканье одноклассницы. Я понял, что стою слишком долго, когда поймал взгляд Вентца на себе. Двинувшись вперед, я уселся на место, неловко чавкая мокрым кроссовком.       Господи, да что со мной не так?       За размышлениями день проносился быстро. Я не успел даже заметить, как пришло время снова надеть холодную влажную куртку и снова выйти в неприветливые уделы улицы. Наверное, хотя бы сегодня стоило зайти в справочную. На самом деле, меня все еще жутко раздражало, что Джерард спихнул это на меня. Неужели он не мог пойти туда сам? Отправить туда кого-нибудь из своих друзей? Не знаю, Рэя там. Ему хотя бы было почти восемнадцать. Мне же пришлось бы врать, чтобы получить такие сведения.       Я бурчал себе под нос, пока дождь бил меня по макушке уже давно мокрого зеленого капюшона, когда заметил что-то, что отвлекло меня от назначенного пути. Видимость ухудшалась из-за ливня, но я пытался разглядеть хоть что-то, подойдя ближе. Там, на скамейке возле какого-то дерева, сидела Линдси в легкой курточке. — Ты совсем дура или прикалываешься? — я быстрым шагом подошел ближе и сел рядом. Укутать девушку мне было нечем, но зато у меня был зонт, который ничем не помогал, но уже хоть что-то. Я распахнул его над Баллато, — Чего ты здесь уселась, как птица на жердочке? — Холодно, — пояснила она. — И что? — Пошли к Фрэнку на кладбище? — Прямо сейчас? — не понял я. Она кивнула. Она выглядела так же плохо, как и в нашу прошлую встречу, и мне опять стало так сильно ее жаль, что я послушал. Мы встали со скамьи и направились в сторону городского кладбища.       Я не понимаю, как девочкам удается сохранять тепло. Они устойчивы к холоду? Линдси говорит, что ей холодно, но вместо того, чтобы пойти домой, мы идем к Фрэнку на его ледяную могилу. Я должен был найти здесь логику? — Я боюсь туда одна ходить, — заговорила Баллато, погладив себя по локтям. Я поднял зонт выше, чтобы ненароком не ударить ее по голове — она, конечно, вызывала у меня мало приятных эмоций, но бить я ее не хотел, — Мама говорит, что если маньяк еще в городе, то он точно живет на кладбище. — Это еще почему? — выгнул бровь я, — С чего бы ему там быть? Там сейчас все затопило, наверное. — Не знаю, — Линдси пожала плечами, — Она думает, что это сам... Ну, — она указала пальцем в небо. — Бог? — Да. — Почему на кладбище тогда? Какое-то не божественное местечко.       Я наступил ногой в глину — она чавкнула, размазываясь одной широкой полосой. Я чуть не поскользнулся и не ударил подругу зонтом по голове, но та ловко словила меня за локоть и поставила обратно на ноги. Мы были на кладбище.       В такой ливень здесь было еще более жутко, чем обычно. Не договариваясь, мы взяли друг друга под локоть, и, надо сказать, меня это не бесило. Или сейчас не бесило? Не знаю. Мы искали могилу Фрэнка, затерянную среди красивых и ухоженных захоронений, и это было совершенно нетрудной задачей — перекошенный деревянный крест слишком выделялся на фоне остальных могил. Линдси заторопилась, перебирая ногами по одновременно вязкой и скользкой глине. Она с трудом подбежала к практически безымянной могиле Фрэнка и провела по выцарапанным буквам "Фрэнк Айеро" пальцами. — А у тебя есть нож? — внезапно спросила она. — Чего? — нахмурился я, — Нет, нет ножа. Зачем? — А ключи?       Я покопался в кармане и выудил связку ключей, после чего протянул их ей. Она принялась что-то царапать острой частью ключей на деревянном кресте, а через пару минут отошла и вернула ключи мне в руки. Теперь там красовалась надпись "Фрэнк Айеро Младший" — Это было не его имя, — сказала Линдси. Ее черные волосы уже прилипли к лицу, пока мы скакали под дождем на кладбище без зонта, — Теперь всё правильно. Надо помянуть.       Она начала копаться в сумке, а после достала какую-то бутылку и отвернула крышку. — Что это? — Поминальное пойло, — быстро пояснила она и перевела взгляд на крест. Она снова погладила холодную древесину, — Я помню тебя таким живым и веселым. Хорошо, что я не пришла на похороны. Мне нравится думать, что ты уехал куда-то в Нью-Йорк и покоряешь сердца всяких парней своей музыкой.       Баллато невесело посмеялась, хлопнула по надгробному кресту и хлебнула своё "поминальное пойло", запрокинув голову и зажмурив глаза. Я молча смотрел на нее, но потом все же решил спросить. — Парней? — А кого? — Линдси выгнула бровь и протянула мне бутылку, как будто ничего странного не говорила, — Теперь ты.       Я почему-то принял бутылку. Дождь продолжал лить, и я хотел расхохотаться от того, насколько абсурдно всё то, что происходит. Я стою на кладбище с девчонкой, которая меня раздражает, держу в руках какой-то напиток, слушаю ее бредни, мы разговариваем с крестом, мокнем под дождем, а еще у нас ноги в глине. Я посмотрел на выцарапанную надпись. — Ты заслуживал большего, чем быть надписью, выскобленной ключами от дома Уэев, — я сделал несколько слишком смелых глотков из бутылки Баллато. Жидкость не была горячей, но обожгла горло, и я закашлялся, хотел выплюнуть всё то, что выпил, но не мог себе этого позволить на кладбище.       Наверное, я слишком опьянел. «Поминальное пойло», как назвала его Линдси, было не более чем самодельным алкоголем ее пьющего папаши, который она украла. Я уже миллион раз говорил, что не пью, но уже второй раз в жизни этот запрет я нарушал. Нас каким-то образом нашел и забрал Джерард: мы сидели на заборчике и о чем-то говорили, когда он пришел. Он долго отчитывал Баллато, но я ничего не слышал, потому что плохо соображал. [Truthdaredoubledare]: Дпвай завтрк поговортм я пьянвй [Jackthelad]: Пф-ф. Ну ты даешь. [Jackthelad]: Если на Небесах Конец Света, это не значит, что твои грехи не видно. 26 апреля 1995       Я говорил, что вчера плохо спал? Забудьте, что я вчера говорил. Хуже сегодняшнего дня ничего не будет. Не знаю, что мне Линдси дала, но это явно было не хуже радия в бутылочке. Она пыталась меня убить или что?       Не знаю, откуда у меня вообще были силы сидеть в компьютере вчера. Последнее сообщение показалось мне жутким даже будучи пьяным: я не захотел общаться и пошел спать, но уснул на полу. Интересно, как Джи умудрился дотащить меня до комнаты мимо родителей?       Или не мимо..?       Я не хотел это знать. На часах было семь. Я вылетел из комнаты, а следом и из дома, минуя распятие над входом. Грузиться мыслями о нем и Конце Света я не хотел, тем более когда голова и без того раскалывалась. Дождь наконец закончился: моя куртка больше не рисковала остаться в зоне поражения, но это ни капли не отменяло того факта, что после вчерашних похождений она все еще не высохла.       В школе я ожидал увидеть ту же картину, что и вчера. Двигался к кабинету, как в замедленном фильме: отмерял шаги, отсчитывал секунды, продумывал каждое движение...       До тех пор, пока чья-то рука не хлопнула меня по плечу. "Пит?" — понадеялся я и замер, остановившись на половине действия. Я обернулся, чтобы убедиться в своей догадке, но меня ждало глубокое разочарование. Это был Рэй, крепко державший мое плечо, будто я собирался убежать. А я, уж поверьте, хотел. — Что? — слишком резко спросил я, уставившись на Торо. Он посмотрел на меня как-то обеспокоенно — так, как отец смотрит на разодранные коленки своего сына. Я понял, что злюсь. — Ты был с Линдси вчера? Ты пил? — спросил он. — Почему ты спрашиваешь? — я двинул плечом, — Джерард сказал, да? — Я беспокоюсь. — Что за игры в дочки-матери... — я снова повел плечом, окончательно сбрасывая его руку, — Даже если да, то что? — Ты не понимаешь? Я забочусь о тебе, — перефразировал Рэй, — Ты мне важен. — А меня ты спросил? Мне это надо? — не выдержал я и развернулся, чтобы уйти в кабинет, где Пит действительно болтал с Клэр, но на контрасте с опекающим Торо это не злило меня так сильно. Точнее, все еще злило, я тяжело дышал от всего и сразу, мысли бурлили в голове, заставляя кровь сворачиваться от температуры, но я заставил себя успокоиться, уставившись в окно.       Справочная. Сегодня мне нужно в справочную.       Здание было небольшим и обшарпанным. Не уверен, что сюда вообще кто-то ходил в последние дни. Да и кому бы это понадобилось, кроме меня и старушек? Все и так всё знают. Один я любопытный.       За окошком сидела женщина средних лет приятной наружности. Приятной до тех пор, пока я с ней не заговорил. — Здравствуйте, мадам, — промямлил я не слишком уверенно, — А можно посмотреть книгу записи недвижимости?       Она посмотрела на меня и сдвинула очки на кончик носа. — Мальчик, тебе зачем? — Я делаю проект по краеведению про архитектуру домов в Сейревилле, — я сглотнул и перевел дыхание, — И я хотел написать пару слов из биографии бывших владельцев тоже.       Женщина закатила глаза так, что я почти подумал, что придется вызывать экстренную службу. Она встала со своего кресла и начала копаться на своих полках, после чего с грохотом уронила книгу передо мной. — Развлекайся.       Адрес: 54, Долан-Стрит, Сейревилл, округ Мидлсекс, Нью-Джерси, 08352

Владельцы:

Камилла Джо Айеро, 12.08.1934—20.04.1995       Я перевернул страницу, чтобы посмотреть следующего. — Подождите, здесь ошибка, — я недоуменно посмотрел в книгу, — Вы можете перепроверить? — Там не может быть ошибки, — женщина забрала ее у меня из рук, — Мы заполняли ее буквально на днях. Ошибки нет. Дом записан на имя Майкла Джеймса Уэя.