Молчаливый конферансье

Большая комната погрузилась в полумрак. Огни Большого Шатра горели на минимуме, отбрасывая длинные, искажённые тени. В центре, на коленях, сидела Помни. Её тело сотрясали беззвучные рыдания, слёзы капали на полированный пол с тихим, жалобным стуком — единственным звуком в этой огромной пустоте. Она сжалась в комок, стараясь стать как можно меньше, незаметнее. Чтобы не «доставлять проблем». Тень отделилась от стены и материализовалась в фигуру с тростью. — О-о-о, — протянул Кейн, и его голос, сладкий как сироп, разлился по комнате. — Какая печальная картина. Буквально картина маслом: «Одиночество в цифровом пространстве». Трогательно. Помни вздрогнула, но не подняла головы. — Оставь меня, — прошептала она, но это прозвучало как мольба. Кейн мягко постучал тростью об пол. БАМ! Звук, громоподобный в тишине, заставил Помни дёрнуться всем телом. Он приблизился, его пластиковая улыбка не дрогнула. — О, я бы с радостью. Но, видишь ли, ты — проблема. Ты и этот сломанный кролик. Вы — сбой в программе. Гвоздь в изящном механизме моего цирка. — Он наклонился, его голос стал тише, интимнее, проникновеннее. — Ты пытаешься говорить, связывать, чувствовать. Это создаёт… нестабильность. После такого фиаско с кнопкой мне нужен порядок. А твои слёзы и его истерики — это хаос. — Он не виноват! Это ты! — вырвалось у Помни, она наконец подняла на него заплаканное лицо. — Тише, тише, — Кейн закачал головой, игнорируя её попытку говорить. — Шумно. Очень шумно. Может, он был прав? Может, и правда стоит… замолкнуть? Для общего блага. Чтобы не причинять больше боли ему… и чтобы тебе самой не было так больно. Его слова били точно в цель, в самое больное место. Она снова вспомнила лицо Джекса, искажённое злостью, и его фразу. Новая волна отчаяния накатила на неё, слёзы хлынули снова. Она опустила голову, побеждённая. Кейн выпрямился, удовлетворённо улыбнувшись. —Вот и славно. Надеюсь, мы друг друга поняли. Я… вернулся. И собираюсь навести здесь новый порядок. А ты… постарайся не мешать. Он повернулся, чтобы уйти, его плащ колыхнулся. И в этот момент что-то в Помни щёлкнуло. Усталость от страха, от боли, от его сладкого, ядовитого голоса, который говорил ей, что она — ошибка. Эта усталость перевесила всё. Она не думала. Она действовала. Рывок. Быстрый, отчаянный. Она вскочила и выхватила трость из его расслабленной руки! Кейн замер на месте, затем медленно обернулся. Его улыбка не исчезла. Она просто стала… другой. Остроконечной. Опасной. —О? — это был уже не вопрос, а низкое, механическое шипение. — Что это? Бунт? Он сделал шаг к ней. Потом ещё один. Его фигура, казалось, росла, заполняя пространство. —Думаешь, без трости я беззащитен? Я — ЦИРК! — его голос взревел, потеряв всю слащавость, став металлическим и многослойным. — Я — стены, пол, воздух, которым ты дышишь! Ты никогда не заставишь меня замолчать! Ты никогда не вырвешься! Ты будешь тихой, маленькой, послушной куклой, или ты СТАНЕШЬ НИЧЕМ! Он был уже в паре шагов, его рука потянулась к ней, пальцы искривились, готовые схватить, стереть, удалить. Помни, зажав трость в дрожащих руках, в ужасе отшатнулась и выставила её перед собой, как щит, как копьё. Кончик трости чиркнул по сияющему жёлтому жилету Кейна. Раздался звук, похожий на треск лопнувшего монитора. Кейн замер. Его яростная гримаса сменилась выражением абсолютного, немого изумления. Он посмотрел на жилет, где от точки соприкосновения поползла сеть чёрных, мертвых пикселей. —Н-ет… — простонал он. — Этого… не может… Треск усилился. Чёрные трещины побежали по его телу, по лицу, раскалывая пластиковую улыбку. Он замигал, как плохой сигнал, его форма начала дробиться, распадаться на куски виртуальной плоти, которые тут же таяли в воздухе. —Я… порядок… цирк… — его голос, прерываемый помехами, едва донёсся. И он исчез. Не в облаке пикселей, а тихо, как стирающуюся картинку. На пол упала его цилиндрическая шляпа, покатившись с глухим стуком. Рядом с ней лежала трость. Тишина. Глухая, абсолютная. Помни стояла, не дыша, не веря глазам. Она только что… стёрла Кейна? Создателя? Директора? Это было невозможно. Но его не было. Прошли секунды, минуты. Она медленно опустилась на пол, всё ещё сжимая в руках пустое место, где была трость. Что теперь? Что делать? Мир без Кейна… Он был тюремщиком, но он был и центром, осью, вокруг которой всё вращалось. Теперь — пустота. И тогда её взгляд упал на шляпу. Чёрный цилиндр с золотой каёмкой. Без хозяина. Без директора. Что-то внутри неё, то самое, что заставило вырвать трость, это же «что-то» теперь мягко, но неумолимо подтолкнуло её. Внутри неё бушевал страх, она не хотела этого, она знала если сейчас возьмёт её, никогда не станет прежней. Неужели даже после исчезновения Кейн до сих пор контролирует её. Она потянулась. Взяла шляпу. Её пальцы скользнули по прохладной поверхности. Она подняла её. И, почти не думая, надела себе на голову, поверх своих растрёпанных волос и помпонов. Эффект был мгновенным. Не боль, не взрыв света. А… понимание. Тихий, холодный поток данных. О Цирке. О его архитектуре, о его ловушках, о его бесконечных, пустых комнатах. О кнопках. О «подарках». О тонких нитях кода, которые связывали их всех и вели к невидимому выходу. В её сознании вспыхнула карта. Карта всех ходов цирка. Её комбинезон с помпонами дрогнул и перелился, материал стал темнее, насыщеннее, превратившись в короткие лаконичные шорты и приталенное красное пальто с вырезами на боках. Колокольчики на её старом костюме оторвались и, звеня, прикрепились к подолу плаща. Её поза выпрямилась. Слёзы на щеках высохли. Но это был образ, лишь оболочка, но внутри в полной темноте своего разума находилось её сознание. Запертое в своём же теле, без права на решение и права действия. И ещё хуже рядом с ней витал образ Кейна, сияющей острой улыбкой. Она поняла, что натворила. Она поняла, что с этого момента она стала его куклой. Но она не знала, что будет теперь с остальными, и даже одна мысль об этом пугала её. И в этот момент в комнату ворвался Джекс. Он запыхавшийся, с глазами, полными отчаяния и готовности на всё. — Помни! Я… — он начал, и слова застряли у него в горле. Фигура у сияющих кнопок медленно обернулась. Это была она. И это была не она. На ней была шляпа Кейна. Её новый плащ мягко колыхался. В руках она держала ту самую трость. Но улыбка, с которой она смотрела на него, не была сладкой и ядовитой. Она была… иной. Твёрдой. Печальной. Полной новой, странной силы. — Джекс? — сказал новый Конферансье, и её голос звучал знакомо, но в нём появились низкие, уверенные обертоны. Она сделала лёгкий шаг вперёд, и трость в её руке описала в воздухе мерцающую дугу, оставляя за собой след из золотых пикселей. — Время нового приключения. — она посмотрела прямо на него, и в её глазах, помимо решимости, он увидел ту самую Помни, которую только что ранил. - Готов ли мой кролик к последнему, самому важному представлению?