Глава 1. Часть 7
17 декабря 2025 г., 00:56
Пауки
— А что же твоя мать? — спросил Эриндор.
Черноволосый эльф устроился на ветке более вальяжно, упираясь спиной в шершавую кору ствола клёна. Он с озабоченностью перевёл взгляд серых глаз на странницу. Для эльфа они были слишком тёмными и слишком естественно внимательными. В тени листвы Эриндор казался моложе, чем был на самом деле.
— Я помню её… но этот образ постепенно меркнет. Со временем, — уточнила Сумрель, покачивая ногами, обутыми в чёрные ботинки. Они свободно свисали с ветви старого клёна.
Внизу шла тренировка. Эльфы разминались, готовясь к патрулю по лесу. С того вечера, когда она рассказала слишком много о себе, прошло уже четыре дня. Погода не изменилась вовсе, а правда, поведанная Сумрель, сделалась её ещё более гнетущей.
В Лихолесье приходили пауки — они ползли со стороны Дол-Гулдура и гнездились в глубине южной части леса. Странница туда не заходила, но присутствие этих тварей на земле эльфов ощущалось повсюду: ближе к их логовам трава вяла, земля чернела, а воздух становился вязким, словно пропитанным ядом. Если приглядеться эльфийским взором, можно было увидеть, как пауки плели паутину, расставляя ловушки. Она стелилась по деревьям на многие мили, и среди этого прочного полотна кишели они.
«Омерзительно…»
Сумрель наблюдала за грациозными и ловкими, точными движениями эльфов внизу. Они сражались друг с другом, разогревая тела и обостряя инстинкты. Со своими задачами они справлялись прекрасно — командир стражи точно знала, как выстроить отряд так, чтобы те выходили из боя победителями.
Среди них была и она — Тауриэль. Она заступала со своей командой, что всегда возвращалась с новыми докладами и увиденными картинами, передавая всё это королю. В их глазах залегла тень; мысли кружили вокруг одного и того же: их дом пропитан злом, и это зло должно исчезнуть.
— Мои родители умерли, — мрачно начал Эриндор. — Это было во время битвы у Дол-Гулдура. Тогда многие светлые эльфы опустили головы. Я был ещё мал — меня, как и всех детей Лихолесья, укрыли во дворце короля. Отчаянные были дни…
Эльф хмыкнул, вспоминая прошлое, и тень вновь скользнула по его глазам.
— Когда та битва шла, я была у врат Мории. Гномы тоже стали для Тьмы лишь еще одной точкой на горизонте. Их спасало только одно — Мглистые горы не так-то просто пройти, — эльфийка хмуро увела взгляд вперёд. — С того дня Кхазад-дум стал частой добычей тёмных тварей.
Серые глаза устремились на Сумрель. Эльф не знал, стоит ли задавать этот вопрос.
— Наверное, гномы разделяют с тобой эту боль.
— Ты о Балроге? — легко переспросила она, отрывая взгляд от эльфов внизу и поднимая его на Эриндора. — Это смотря о каких гномах говорить. Народы Эребора и Мории пережили схожие беды, но, по правде говоря, народ Дурина мне понятнее… Другими словами — да, ты прав, — странница кивнула.
— …Они тоже стали случайной жертвой этого демона? — тихо спросил страж, не сводя с неё взгляда.
Сумрель медленно покачала головой.
— Они разбудили его. Копали слишком глубоко и слишком жадно, а потом уже не успели вернуть всё назад, — мрачно ответила странница. — Кхазад-дум выдержал гнев Балрога, но после там залегли тени, гоблины и тролли.
Сумрель прикусила щёку изнутри, задумавшись, и опустила глаза.
— Час от часу не легче.
Тауриэль внизу обернулась к ним, и её травянисто-зелёные глаза ярко взметнулись вверх.
— Хватит сгущать тучи. Сегодня и без ваших мрачных историй достаточно серо, — улыбнулась эльфийка, убирая клинки в ножны.
Остальные последовали её примеру, наконец переводя дух, хотя Сумрель знала — вряд ли кто-то из них действительно устал. Эльфы были выносливы, созданы для долгих путей и затяжных сражений.
— Я хочу ходить на патрули с вами, — легко выпалила Сумрель, спрыгивая с ветки. Она приземлилась мягко и почти бесшумно, чёрный плащ воздушно взметнулся за спиной.
Странница улыбалась, глядя на командира стражи, ловя на себе взгляды эльфов. Кто-то относился к ней радушно после той откровенной беседы, что состоялась тем вечером, а кто-то так и не смог принять тёмную эльфийку, бросая на Сумрель недовольные взгляды. Но Тауриэль улыбалась ей в ответ — в её глазах странница не была врагом. Сумрель дорожила этим отношением и желала, чтобы так продолжалось и дальше.
— Ты же знаешь, что лишь король может дать тебе разрешение, — с улыбкой сказала Тауриэль.
— Я не вижу его уже вторую неделю. Похоже, ему сейчас не до меня, — Сумрель сцепила руки за спиной под мантией и слегка подалась вперёд, словно подчёркивая свою мысль.
— Я так не думаю. Гляди, — Эриндор оказался рядом в один миг. Он обошёл Тауриэль и направился к своим собратьям. Его взгляд был устремлён вперёд, и странница перевела глаза туда же.
Через мост к ним шли Леголас и его отец.
Трандуил был облачён в дорогие одеяния; поверх них свободно спадала мантия тёмно-зелёных, серых и золотистых тонов. Корона, как и всегда, покоилась на белоснежных волосах эльфа. Они разговаривали — лицо Леголаса было строгим и собранным, он кивал отцу, отвечая ему на ходу.
Трандуил был безупречен, как всегда: в движениях и походке, во взгляде и чертах лица. Его взор величаво и уже привычно скользнул по страже, останавливаясь и на страннице. На мгновение в его лице мелькнула едва заметная усмешка. И чем ближе они подходили, тем выше, казалось, становился король. За эти дни Сумрель успела позабыть, насколько величествен Владыка Леса.
Его сын легко обошёл отца и шагнул к Тауриэль и стражам, приветствуя их сдержанным кивком.
Стража, как один, чистыми и выверенными движениями склонила головы перед королём. Тауриэль сделала то же самое, но легче, почти непринуждённо. За её спиной остановился Леголас, и Сумрель могла бы поклясться — между этими двумя что-то происходило. Это ощущалось так тонко, что странница предпочла не ворошить осиное гнездо.
Она подняла лицо, глядя на Трандуила. На мгновение опешив, эльфийка последовала примеру стражи и более плавно, размеренно склонила голову перед ним. Трандуил едва заметно усмехнулся уголками губ, глядя на Сумрель сверху вниз.
— Вижу, ты нашла мою стражу интересной, Сумраэль, — легко заметил король, и его приятный, неспешный тон разнёсся вокруг.
— Вы правы. С ними куда интереснее, чем бесцельно скитаться по дворцу, каким бы чудесным он ни был, — Сумрель подняла голову, встречаясь с внимательным и властным взглядом короля. — Я хочу выходить на патрули. Разрешите мне, Трандуил.
Стража за её спиной переглядывалась, без слов выражая неприязнь к тому, с какой лёгкостью она обращалась к их королю — словно была ему ровней, чем, по их мнению, быть не могла.
Леголас тем временем отошёл к Тауриэль, и они тихо переговаривались. Как смогла уловить странница, речь шла о плане патруля на сегодня.
— Желание у тебя полезное, — произнёс Трандуил. — Можешь отправиться с Тауриэль уже сегодня. Пусть она решит твою участь в этом деле, — он кивнул, и его взгляд одобрительно скользнул по эльфийке. — После я хочу видеть тебя в тронном зале. Нам есть что обсудить.
— Благодарю вас, — Сумрель улыбнулась и вновь склонила голову, на этот раз сдерживая искреннюю радость.
Трандуил скупо усмехнулся, проходя мимо неё. Сегодня его настроение было необычайно благодушным, а честная, живая реакция гостьи почему-то его забавляла.
Король пробыл с сыном и командиром стражи ещё некоторое время. Как оказалось, Трандуил с завидной регулярностью — раз в две недели — обходил свою армию и весь дворец, утверждая порядок и воодушевляя подданных одним лишь своим присутствием и королевской властью.
Каждый здесь видел в короле Трандуиле несгибаемую опору и силу, способную сохранить их дом и защитить их самих во что бы то ни стало. Это не могло не вызывать удивления и, вместе с тем, искреннего восхищения.
Они двигались бесшумно и быстро по кронам деревьев, ни на миг не касаясь земли. Эльфы знали это направление настолько хорошо, что могли бы добраться до логова пауков с закрытыми глазами. Сквозь пожухлую листву и сумрак леса стражники ловко проворачивались в воздухе, приземляясь на ветви старых деревьев и занимая свои позиции со всех сторон.
Южная часть королевства, как и говорила Тауриэль, темнела. Впереди было ясно видно, насколько стремительно пауки расселились здесь, заполняя паутиной всё вокруг. Туман там лежал густой и холодный, и холод ощущался сильнее, чем в любой другой части Лихолесья.
Эльфийские взоры устремлялись к тварям Дол-Гулдура, а обострённый слух улавливал каждое мерзкое щёлканье и шипение пауков. Они были громадными — некоторые крупнее, другие поменьше, — но все как один отвратительные и удивительно проворные, как предупреждал Леголас.
Первые стражники, словно тени в лёгких серебряно-золотых доспехах, скользнули к паукам. Шестеро эльфов бесшумно вынули стрелы, нацеливая острия в самых крупных тварей. Всё произошло тихо, точно и безупречно метко.
Стрелы вонзились в головы пауков, уходя глубже из-за силы выстрела. Твари, тяжело передвигавшиеся из-за размеров по ветвям, обросшим мхом и паутиной, не успели и осознать происходящее — их гадкие туши чёрными глыбами сорвались вниз. Сталкиваясь с нижними ветвями, пауки глухо рухнули на влажную землю, перевернувшись брюхом вверх и выставив мерзкие лапы к тёмному, непроглядному небу.
Сородичи тварей всполошились, почуяв смерть. Раздался топот множества лап по паутине и ветвям — пауки неслись туда, откуда прилетели стрелы. Паутина гудела.
Остальные шесть эльфов присоединились к выстрелам из лука. Стрелы двумя волнами метко поражали несущихся пауков — те брызгали ядом и злобно шипели, стремясь уничтожить или пожрать своих врагов.
Леголас и Тауриэль синхронно сорвались с верхних ветвей высокого тёмного дуба, выхватывая клинки. В сумраке леса те мигнули серебром. Сумрель, скрываясь в тени, наблюдала и изучала ход боя — как двигались эльфы и как отвечали пауки. Перед её глазами разворачивалась кровавая картина: смерть тварей, молниеносные удары по длинным лапам и хитиновым телам.
Эльфийский принц словно танцевал в сражении — проскальзывал под пауками, разрезая их на ходу, взмывал на нижние выступы деревьев и гибко уходил от атак тёмных созданий. Рядом с ним сражались стражники, не позволяя Леголасу остаться одному среди угрозы.
Тауриэль же билась с безупречным мастерством: кромсала пауков, взмывая мечами в воздух и обрушивая их прямо в головы тварей. Затем в её руках вновь оказался лук — и стрелы одна за другой находили цель.
Земля осквернялась тушами пауков и их зловонной, ядовитой кровью, но тварей всё прибывало — из высоких крон и гущи тёмного леса. Самые крупные уже лежали первыми, но их потомство яростно настигало эльфов, жадно стремясь отплатить и вкусить их плоть. Число пауков росло, и их натиск вынуждал эльфов действовать быстрее и внимательнее, не давая ни мгновения на ошибку.
В ближнем бою сражались Тауриэль и Леголас, действуя рука об руку против нечисти, окружавшей их. Клинки сверкали в сумраке, а свист пронзающих воздух стрел раздавался над головами пауков и других эльфов. Все оставались целы, хотя некоторые были ранены — боль в адреналине и скорости боя почти не ощущалась.
С высоты Сумрель наблюдала, как чёрная туча пауков накрывает место сражения. Текуче и уверенно она видела, как из её взгляда исчезают фигуры эльфов. В их силе она не сомневалась, но тревога за светлый народ заставляла покинуть укрытие. Наказ Тауриэль наблюдать гордо был откинут: эльфийка скользнула в тень.
Тень её промчалась по деревьям, лавируя между паутиной, ловко избегая её липких нитей. Излюбленные мечи звенели в ножнах, пока она выхватывала их, и чёрная сталь угрожающе сверкнула. Эльфийка вихрем прошлась по шипящим паукам — движения были быстрыми и точными, тело гибким и неумолимо жестоким в бою. Мечи резали, проливая кровь, рассекая конечности и брюха с глухими булькающими звуками.
Сумрель спустилась на землю, кружась среди эльфов и освобождая их от нападавших пауков. Мантия вилась чёрными разворотами, а свет её тела освещал пространство, позволяя стражникам действовать точнее и безопаснее.
Вокруг всё ещё кишели пауки, лишь немного выше эльфов, но их количество постепенно уменьшалось. Сумрель, маневрируя смертельными кругами между Тауриэль и Леголасом, отбивала дерзкие атаки тварей, вонзая чёрные мечи прямо в их черепа. В бою тёмная эльфийка была безупречна — это заметили стражи, бросая на неё восхищённые короткие взгляды. Её движения напоминали ускользающие тени: скорость была стрелой, а точность ударов — особой грацией.
Последний разворот оказался идеальным: голова паука отлетела, и странница прижалась к земле, стоя на одной колене. Мечи были плотно прижаты по обе стороны к телу, остриёми вверх, скрещенные в руках. Она ярко горела лунным свете — знак активного боя, а её тёмные глаза не отрывались от эльфов.
Резко поднявшись, Сумрель окинула взглядом это смердящее кладбище пауков, переступая через щетинистые тела, и подошла к Леголасу и Тауриэль. Её взгляд цепко пробежался по ним изучая, и к счастью, оба были целы.
Стража, гордо выпрямившись перед принцем, убрала клинки в ножны. Кто-то был ранен, кто-то просто взволнован. Увидев, что серьёзных причин для тревоги нет, а вокруг воцарилась тишина, Сумрель спрятала свои мечи.
— Их становится больше, — Леголас, заметно раздражённый, сунул клинки в ножны на спине. Его взгляд горел холодным светом, окидывая мрачную поляну.
— Они придут ещё. Надо уничтожить их гнёзда, — согласилась с принцем Тауриэль, обращаясь к страже и источая из уст музыкальный синдарин.
Эльфы взобрались на деревья, рассредоточившись в поисках гнёзд и яиц пауков, исчезая из вида троицы. Странница молча изучала мёртвых тварей, сложив руки под грудью. Таких она уже видела, но видеть их здесь оскверняло саму мысль.
— Ты хорошо сражаешься, aiwa, — обратился к ней Леголас. На его лице были редкие брызги паучьей крови, но волосы оставались безупречно аккуратны. Он подошёл ближе, осматривая её.
«Принц волнуется?» — мелькнула мысль у Сумрель.
Хмыкнув про себя, она отвела взгляд, подняв глаза к верхушкам деревьев, где стражи метались, уничтожая гнёзда.
— Отточенное мастерство столетиями. Но благодарю, — ответила эльфийка.
— Твой свет оказался очень кстати, — улыбнулась Тауриэль, вытаскивая меч из паука и подходя к ним. — Но ты ослушалась приказа.
Выгнув бровь, Сумрель не была уверена, насколько серьёзно стоит реагировать. Приказам она не подчинялась столетиями. Она смотрела на Тауриэль, не видя в той ни капли веселья или намёка на шутку.
— Если бы прислушалась, Трандуилу пришлось бы собирать кости своего сына по веткам и паутине, — спокойно, как никогда превращаясь в настоящую тёмную эльфийку, ответила Сумрель. Ни один мускул лица не дрогнул, а взгляд, лишённый бликов, упрямо и серьёзно упирался в Тауриэль.
Леголас, заметив эту черту в Сумрель, пристально смотрел на неё, словно застыв. Он видел в ней твёрдость, сочетающуюся с рациональностью и сердечностью. Вдруг эльф, сам того не желая, сравнил странницу с отцом, улавливая в её взгляде ту уверенность, что была присуща королю. Тауриэль не отрывала глаз от Сумрель и, в конце концов, кивнула в знак согласия.
— Le maer, Sumrель, — спокойно ответила она, оглядывая кроны деревьев, откуда в темноте к ним возвращались стражи. — Bo annin ad-dannen.
(«Ты права, Сумрель. Нам пора возвращаться.»)
— Lhûgath приходят волна за волной. Мы сдерживаем их, но это не решает основной проблемы. Владыка, они всё дальше расползаются по южной части леса, — Тауриэль стояла перед Трандуилом, восседавшим на троне с королевским величием: закинув ногу на ногу, он сочетал в своей позе властную невозмутимость и вальяжную уверенность. — На этот раз они успели расплодиться. Мы уничтожили гнёзда, но покой — лишь вопрос времени.
(«Пауки»)
Трандуил слушал командира стражи, слегка склонив голову. Его холодный взгляд принимал доклад, и даже невооружённым глазом было заметно — король размышляет. Тяжёлый на вид плащ мерцал багрянцем, выделяясь на фоне остального одеяния Трандуила. Сине-серебряный королевский наряд, плотно облегавший эльфийскую фигуру, не мог не чаровать.
Рядом с троном стоял Леголас. Сменив облачение, принц сложил руки на крепкой груди. На нём был тёмно-серый кожаный камзол, искусно снабжённый ножнами для кинжалов. Руки скрывали плотные серые рукава рубахи, а наручи, в тон высоким кожаным сапогам, тускло серебрились в свете фонарей тронного зала.
— Вы хорошо постарались, Тауриэль. Участите патрули и увеличьте число воинов. Избавляйтесь от пауков по мере их приближения. Поставьте часовых, чтобы они сменяли друг друга каждые три часа, — размеренно и точно распорядился король.
Он кивнул Тауриэль в знак благодарности и лёгким движением руки дал понять, что беседа окончена.
— Отец, это лишь оттянет время. Нужно уничтожить их главное гнездо. Ты и сам это понимаешь, — Леголас повернулся к нему сдержанно, но упрямо уставившись на Трандуила. — Они крепнут с каждым днём, оскверняя наши земли.
— Не учи меня правлению, Леголас, — спокойно и плавно ответил Трандуил, поднимая взгляд на сына. Холодный, царственный взор эльфа упёрся в него, говоря куда больше, чем слова.
Леголас, выдерживая взгляд отца, выровнялся, отворачиваясь, и ступил к ступеням помоста, сбегая с них — сдержанно и легко одновременно. Трандуил следил за ним взглядом, приподняв лицо. Его взор пал на Сумрель, что безучастно стояла у колонны, сложив руки под грудью. Она слушала, но смотрела вдаль дворца, туда, где с помоста виднелась жизнь эльфов.
— Отец, позволь мне руководить этим делом. Мы избавимся от пауков за пределами земель, и лес окрепнет, — Леголас, подражая отцу, остановился, чтобы ещё раз убедительно взглянуть на короля. Они были так похожи, только Леголасу ещё недоставало того нажитого хладнокровия и рассудительности правителя.
— Тактика твоего отца не лишена мудрости, — наконец заговорила странница, переводя на них взгляд.
Леголас, не веря ушам, повернулся, глядя на неё, явно не ожидая её слов, что, по его мнению, вовсе не играли для них роли.
— Чем усерднее эльфы будут убивать пауков у границ леса и сокращать их численность, тем скорее они развернут свой взор на другие земли. Отнюдь, они вполне разумные… твари.
Легко оттолкнувшись от колонны, фигура эльфийки плавно проплыла мимо Леголаса, поворачиваясь к нему лицом. Чёрная мантия гладью качнулась от этого движения.
— Что ты имеешь в виду под словом «разумные»? — Леголас строго глядел на неё, явно терпя её присутствие лишь из вежливости.
— Вы не слышите голоса тёмных созданий, в отличии от меня. Они столь же развиты в коммуникации, как и мы, — легко проговаривая, Сумрель обернулась, глянув на Трандуила. Король наблюдал слишком внимательно, всё же решаясь подняться с трона и неспешно ступить по ступеням к ним. И в этом было столько же приятного глазу, сколько и могущественного.
— Хочешь сказать, что ты понимаешь язык этого зла? — подозрительно спокойно задал вопрос Трандуил, подходя к ней и чуть наклоняясь, глядя в глаза. Давление со стороны эльфа ощущалось почти физически.
Чуть отклоняясь от него, в ответном движении, Сумрель кивнула.
— Скорее просто понимаю. Не сложно понять почему, если вспомнить, кто я.
Глаза, словно холодные тёмные озёра, выжигали в ней дыры. Трандуил не двигался, оценивая её ответ и вполне спокойную реакцию.
— И что же они говорили тебе? — привычно наклонив голову слегка набок, он позволил короне острыми концами ветвей устремиться ввысь, а белым волосам — спадать на плечи.
— Мне они ничего не говорили. Они общались между собой. Кроме скверны из их пастей ничего другого не лилось, — отходя от короля лёгким, плавным шагом, Сумрель остановилась у края помоста, отвернувшись.
Трандуил выровнялся, заведя руки за спину под мантией. Та, словно багряный водопад, растеклась по полу у ног короля. Подняв подбородок, как и всегда, он взглянул на сына.
— Cen, Legolas, — легко приказал он — не так, как страже или Тауриэль. По-отцовски, хоть и с привычной Трандуилу гордыней.
(«Ступай, Леголас.»)
Леголас, сжимая челюсти, минуту молча смотрел на короля, а тот на него. В этом молчании ощущалась сила и непоколебимость, что с детства завораживала сына. Всё же он коротко кивнул, глотая собственную тревогу.
— Ae, Adar. — Развернувшись, он вышел из тронного зала, ступая к Тауриэль скорее с напряжением, чем с усталостью.
(«Да, отец.»)
Трандуил, наклонив голову, стоял неподвижно, уложив руки за спиной. Его взгляд был тяжёлым, полный скрытых мыслей и тревог, которые не раскрывал ни один жест. Фигура короля на помосте казалась воплощением власти и непоколебимости, а трон с раскинутыми оленими рогами за спиной лишь усиливал величие.
— Их и правда было много. В миг они затмили собой эльфов, словно купол, — голос Сумрель был ровным, но сквозь спокойствие проскальзывало напряжение и холодная тревога.
Трандуил медленно поднял взгляд на Сумрель. Его глаза, холодные, но пронзительные, внимательно изучали её. Фигура девушки казалась хрупкой среди яркого света дворца, но в её осанке, в том, как она держалась, сквозила скрытая сила и уверенность. Король выпрямился, медленно опуская руки.
— Ты намекаешь, что предложение Леголаса имеет смысл? — его голос был ровен, но в нём слышалась лёгкая стальная нотка, которую невозможно было проигнорировать.
— Я намекаю на то, что за пределами Лихолесья тьма пробудилась. И ты знаешь это, Трандуил, — спокойно, почти с вызовом, ответила Сумрель, оборачиваясь к нему легко, словно он не король, а просто собеседник и они не в замке.
Эльф еле заметно нахмурил темные брови. Он видел её дерзость и смелость, и это пробуждало одновременно и уважение, и осторожность. Его взгляд стал ещё холоднее, но не жестоким — скорее внимательным, исследующим. Кивнув тихо, слабо, но честно, Трандуил неспешно подошёл ближе, и воздух между ними ощутимо сгустился. Король смотрел на своё королевство с помоста, словно на собственное дитя.
— И какой же ценой на этот раз обойдётся покой моего народа? — Трандуил задавался вопросом, хотя скорее это звучало как мысль, не требующая ответа.
— Возможно, ценой жизней. В лучшем случае — не твоей, — странница смотрела туда же, проговорив грубо, но честно.
Трандуил слегка опустил лицо и отвёл взгляд в сторону Сумрель, но глаза его упирались точно в пол. Король был взволнован, хотя держал это под безупречным контролем.
— Ты не утешаешь, — казалось, губы короля изогнулись в лёгкой улыбке.
— Im cenin nadad, — вздохнула Сумрель, выпуская из себя тревогу. Она знала, что эльф понимает её чувства: сам был свидетелем многих бед и трагедий прошлого.
(«Я просто боюсь»)
Трандуил оценивающе заглянул ей в лицо, ненавязчиво, словно ища правдивость её слов. В её взгляде он увидел ту же скрытую тревогу, которую сам многими-многими столетиями строго подавлял в себе.
Примечания:
Эриндор: https://pin.it/9FO3HH0KS
