Глава 1. Часть 12
19 декабря 2025 г., 00:39
Мглистые горы
В безмятежности минул целый месяц — ровно столько потребовалось гномам, чтобы с воодушевлением приготовиться к дальнейшему пути в неизвестность. И всё же, несмотря на грядущие опасности, в каждом из сынов Эребора горела вера. Их дом был там, за горами, и он звал их. После семидесяти лет скитаний и жизни вдали от Одинокой горы сердца гномов вновь воспряли.
Последний вечер в Ривенделле был наполнен яствами и музыкой. С высоты чертогов Элронда звучала арфа, и её мелодия мягко и благостно разливалась по Имладрису. В ту ночь луна стояла особенно высоко и ярко, озаряя серебром эльфийские глаза.
Именно тогда Гэндальф протянул Элронду карту. Она была потрёпана временем и стара, но по-прежнему бесценна. Владыка Имладриса одарил волшебника внимательным взглядом, а затем бережно принял драгоценную реликвию. Его руки раскрыли карту осторожно, словно та могла рассыпаться от неосторожного прикосновения.
Странница стояла поодаль. На ней не было роскошных одежд эльфов долины — лишь её собственное чёрное облачение, плотно облегающее фигуру от горла до самых ступней. Плащ тёмной волной спадал на светлый пол чертогов Имладриса. За спиной по-прежнему покоились чёрные мечи, а её мрачный, сосредоточенный взгляд не отрывался от карты.
Рядом с ней стояли Торин и Балин, молча наблюдая за Элрондом и ожидая его слов. Эльф поднял карту к свету чистых белых огней сада, где они собрались, и долго вглядывался в древние письмена.
— Эта карта указывает путь к Эребору, — наконец произнёс он, разглядывая знакомые гномьи руны.
— Это нам известно, — сухо ответил Торин. — И это всё, что может сказать Владыка Ривенделла?
— Помолчи, Торин, — отрывисто сказал Гэндальф, подступая ближе. — У нас есть ключ, Элронд. Я чувствую, что мы чего-то не знаем. Эта карта принадлежала Трору.
— И впрямь, ей не один десяток лет, — подтвердил Элронд, вновь склоняясь над пожелтевшей бумагой. — Что ж…
Он медленно поднёс карту к свету луны.
— Гномы всегда скрывали самое важное от глаз чужаков. И лишь тот, кто знает тайну…
Карта слабо засветилась, и строки, прежде невидимые, вспыхнули мягким сиянием на старой бумаге.
Торин замер, глядя на магию собственного рода. Балин лишь понимающе кивнул, а Гэндальф нахмурился, внимательно вчитываясь в проявившиеся письмена.
— Как я не додумался, — пробормотал волшебник.
— Здесь сказано, — продолжил Элронд, — что скрытая от глаз дверь откроется в День Дурина, когда луна будет в той же фазе, что и в день написания карты.
Он замолчал, и все присутствующие в тишине смотрели на светящиеся строки.
— Нам несказанно повезло узреть их под нужной луной, — добавил Владыка Имладриса и аккуратно протянул карту обратно Гэндальфу.
— День Дурина совсем близко. У нас меньше месяца, чтобы добраться до Одинокой горы! — Торин вспылил и шагнул ближе к эльфу и волшебнику.
Балин, заметив волнение друга и будущего короля, последовал за ним; его белая борода качнулась в такт уверенным шагам.
— Тогда, друг мой, вам следует поспешить, — глубокие синие глаза Элронда спокойно остановились на Торине.
— Верно. Мы здесь слишком засиделись, — Гэндальф резко обернулся к страннице. — На рассвете мы выступаем. Ты поведёшь их.
— Я уже поняла, — бесцветно ответила она, всё так же опираясь плечом о белую колонну.
Странница не спала этой ночью, как ни старалась. Её веки не смыкались, широко раскрытые под холодным светом звёзд. Эта история ведь была не о ней — она принадлежала гномам и одному маленькому хоббиту. Почему же тогда всё происходящее стало для неё столь важным?
В памяти всплыли слова Эриндора: гномы понимали её утрату. Возможно, именно это и стало причиной. Сумрель знала, что значит лишиться родины. Знала боль, когда земля, которую называли домом, оказывается недосягаемой.
Она глубоко вдохнула и опустила взгляд.
Гномы были упрямы. Как и эльфы, они умели хранить обиды слишком долго — и всё же именно это упрямство вело их вперёд, не позволяя забыть путь к дому.
— Ты не спишь, — раздался рядом голос Бильбо. Хоббит робко остановился неподалёку, сцепив руки за спиной. Его взгляд метался между звёздами и краями Элронда, не задерживаясь на страннице. — И тоскуешь, — тихо подметил он.
Бильбо казался Сумрель странным созданием, но она глубоко уважала его за храбрость. Много ли хоббитов покидали свой дом по доброй воле? Его образ совсем не вписывался под эти своды, гобелены и каменные края, и всё же он был здесь — среди эльфийских чертогов и великих судеб.
Синие глаза эльфийки внимательно посмотрели на него, но не с удивлением — скорее с легким теплом.
— Ты прав, маленький друг. Я тоскую, — она кивнула и вновь увела взгляд вдаль ночного Ривенделла.
Там горели белые огни светильников, густо рассыпанные по чертогам эльфов долины, что тянулись дальше, словно врастая в горные вершины и густые леса.
— Здесь очень красиво, — сказал хоббит, явно неловко подбирая слова для разговора.
— Я здесь уже второй месяц, и каждый день незабываем. Ривенделл всегда был мне ближе, чем любое другое место в Средиземье… — сказала она, слегка отвлекаясь.
— Было? — легко переспросил Бильбо, подходя ближе и усаживаясь рядом скромной фигурой, подняв на эльфийку глаза.
Сумрель замолчала. Она глядела прямо перед собой, вспоминая бескрайний лес, где царил мрак и прохлада. Где звёзды казались далекими и дикими. Каждая тропа была изучена до мельчайших деталей, каждая тень — знакома и тиха. А взгляд древних синих глубин преследовал её без прикосновения, цепко и невидимо.
— …Было, — кивнула она, опуская синие глаза на хоббита. Он явно недопонимал её, но это не имело значения.
— Тебе надо поспать. Рассвет совсем скоро пробудит Ривенделл, Бильбо.
Поутру эльфы долины собрали для гномов припасы: эльфийский хлеб — лембас, воду, сухофрукты и орехи. Всё было аккуратно сложено под внимательным взглядом Элронда, который вместе с Гэндальфом тихо обсуждал его мрачное предупреждение. Лицо волшебника было серьёзным, и тени глубоко легли в его глазах.
Сумрель сидела на мраморных перилах лестницы и наблюдала за подготовкой. Прощание с Имладрисом тяжело ложилось на её душу. Эльфийка поднимала взгляд к ещё слабому утреннему солнцу, позволяя ветру играть с волосами. Она знала путь назад — встреча с Лихолесьем оставалась для неё чем-то слишком болезненным и трудным.
Гномы поблагодарили Элронда, как могли, и тронулись по горной тропе вниз, к долине, откуда начинался их путь. Гэндальф благодарно кивнул эльфу — многозначительно, так, как могут те, кто прожил не одну жизнь.
Странница остановилась рядом с Владыкой, наблюдая, как отряд неспешно спускается к лесистой части долины. Ступить вслед за ними было для неё одновременно трудом и страхом.
Элронд сложил руки перед собой, одеяние синевой мерцало в утренних лучах. Они молчали. Эльф понимал её мысли, а она — знала, что должна делать.
Вдыхая прохладу, Сумрель натянула на себя извечный образ — холодной, спокойной, уверенной странницы. Она стала тенью, почти неуловимой в сияющем свете. И сделала шаг вперёд.
— Nai Eru lelya i nîn, Hírdan Elrond; man i đường lín cenich ú-chebin.
(«Да хранит Вас Эру, Владыка Элронд; может, наши пути ещё сойдутся.»)
— Nai i Valar tultien lelya, Sumraël. — молвил эльф подняв неспешно руку словно обрекая их путь на удачу.
(«Пусть Валар ведут и хранят тебя, Сумраэль.»)
Обойти Мглистые горы было бы ошибкой. Странница знала, насколько долго могут тянуться дни, когда путешествие тратится лишь на объезд этого горного хребта. Она подняла глаза к скалистым выступам гор, где тучи холодно скрывали камни.
— Ты права, странница. Наш путь пролегает через горы, — молвил волшебник, с недоверием глядя на мрачные высоты.
— У меня дурное предчувствие, — коротко ответила Сумрель, шагая вперёд и наблюдая за гномами, что шли один за другим по узкой тропе. Вдали сбоку открывался вид на реку Бруинен.
— У меня тоже, — спокойно, почти легко произнёс Гэндальф, поспешив мимо эльфийки к Торину и остальным. Он изложил им план маршрута, и гномы, подняв головы к горе, замолчали.
Странница скользила у подножия гор, в поисках нужной тропы, что вилась вверх. О ней знали эльфы и многие гномы, но со временем путь стал менее известным: связи между ними ослабли, и тропа превратилась в редкий, почти забытый ход. Проход Имладриса был сотворён Оромэ в Эпоху Древ, чтобы эльфы могли легко пересекать горы, направляясь на Запад. И вот теперь Сумрель хотела им воспользоваться, находя тропу, ведущую к Высокому Проходу.
Гномы стояли кучкой поодаль, внимательно рассматривая знакомые вершины: Клебдил, Карадрас и Фануидол. Именно под Карадрасом таился великий подземный город — царство гномов Кхазад-дум, а вершина над ним краснела на солнце, что стало источником его названия. Взгляды гномов были полны воспоминаний и скорби. Они делились рассказами с Бильбо, который почти ничего не знал ни о горах, ни о значении этих мест для народа Дурина.
Сумрель знала многое о Мглистых горах, ещё со времён, когда видела их вместе с горой Гундабад, ещё не осквернённой орками. История этих гор казалась ей потоком, бурно сменяющимся от цветения к упадку, от жизни к разрушению. На страницах летописей была записана их история, и слёзы многих поколений пролились за утраченные времена.
Странница понимала, как тяжело на сердце гномам; это было легко заметить со стороны. Но вмешиваться в их воспоминания она не собиралась. Она была уверена: они вернут свой дом.
— Сюда, — только и сказала она, подзывая всех к себе.
Они шли несколько дней подряд, лишь изредка останавливаясь на привал, позволяя уставшим телам отдохнуть. Гномы утоляли голод скупо, стараясь сохранить как можно больше припасов на будущее, ведь никто не знал, что ждёт их впереди.
Гэндальф всё чаще всматривался вдаль, на высокие горы. Он размышлял о чём-то своём, и брови его мрачно хмурились.
Странница же, позволив гномам и хоббиту набираться сил, уходила вперёд, исследуя путь. Она прислушивалась и приглядывалась — эльфийское зрение и слух были её даром. Возвращаясь, она мрачно осматривала спутников, не говоря лишних слов.
Сумрель не знала, что ждёт их дальше, но вид не сдающихся гномов придавал уверенность: этот поход был не напрасен и не лишён великого смысла. И потому путь продолжался. День и ночь они шли по горам, преодолевая милю за милей и понемногу приближаясь к цели.
Чем выше поднимались путники, тем сильнее становился холод. Тропа вела их всё выше, и усталые гномы, изнурённые долгим дневным переходом, ощутили первые капли дождя. Сначала он был едва заметен, но чем дальше они шли, тем сильнее усиливался. Дождь окутывал горы, а Карадрас словно желал уничтожить своих гостей. Небо затянули тучи, окрашивая его в тёмный стальной цвет. Гномы шли молча, истощённые, а маленький хоббит и вовсе валился с ног.
Они остановились, прижав спины к холодной скале. Тропа была узкая, пройти мог лишь один. Дождь лил прямо на головы, почти заливая гномов, а ветер свирепо завывал, ударяясь о камни и заставляя путников жалеть о выбранном маршруте. Гулкий, мощный гром сотряс горы.
Сумрель смотрела вперёд: холод трепал её волосы и мантию, дождевые потоки стекали по её телу, не достигая кожи. Но она не ощущала того страха и усталости, что мучили гномов и хоббита. Даже Гэндальф заметно волновался, сам промокший до нитки. Вдруг раздалась молния, прорезав небо ярким белым всполохом. Её сопровождали ещё всполохи, и гром лишь усиливался. Сумрель знала: если они задержатся, пострадают все. Поход мог закончиться раньше, чем кто-либо ожидал.
Вокруг не было видно ничего — гроза затмила горизонт. Скалистые стены текли ручьями, холод пронзал тела путников. Сумрель подняла лицо вверх, прислушиваясь к шороху, едва слышному сквозь раскаты грома. И тогда, с высоты тёмного неба, по склону полетела каменная глыба.
— Назад! К скалам! — громко крикнула она, резко отступая и прижимаясь спиной к холодной скале. Горы содрогнулись, и гномы в панике видели, как камни летят вниз, туда, где зиял обрыв в не один километр — туда, где ждала тьма и смерть.
Гэндальф, сжимая посох в руке, слегка поднял лицо из-под шляпы; с него стекала вода. Он прислушивался. Среди раскатов грома и всполохов молний, когда горы дрожали и ревели, перед путниками открылась устрашающая картина.
Каменные великаны метали глыбы, словно играючи. Их хохот громом разносился по скалам; казалось, Сумрель слышала, как они перекликались друг с другом. Мощь их замахов поражала воображение: под гнётом разбушевавшейся стихии и воющего грома они будто веселились. Горы трещали и стонали, а гномы в ужасе взирали на это зрелище. С высот летели камни — один больше другого.
Странница не сводила глаз с великанов. Она видела, как один из них угодил куском скалы в другого. Тот отлетел в сторону и в вспышке молнии медленно повалился на склон горы. Зрелище захватывало дух и пугало одновременно.
— Вперёд! Иначе нас здесь просто раздавят! — закричал волшебник, продвигаясь по мокрой, скользкой тропе и прижимаясь к скале.
Гномы последовали за ним, преодолевая страх и ярость грозы, осторожно пробираясь шаг за шагом.
Сумрель шла между ними, ловко переступая камни, усыпавшие путь. Её слух остро улавливал раскаты грома, удары молний и глухие звуки игры великанов. Вода струилась по её волосам, дождь и не думал утихать.
Внезапно раздался оглушительный грохот. Каменистый валун рухнул на тропу, расколов её, и во все стороны разлетелись мелкие камни.
— Бильбо! — раздались крики.
Странница обернулась в ужасе: хоббита едва удерживали за руки, и он уже свисал над пропастью. Сердце Сумрель учащённо забилось.
— Тяните его! — крикнула она, перекрывая вой бури.
Хоббит выскальзывал из мокрых ладоней.
— Держись, Бильбо! — кричал Бофур, изо всех сил тянув его к себе, но дождь размывал хватку.
В следующее мгновение Бильбо сорвался.
Сердце замерло. Сумрель среагировала быстрее мысли: её рука мёртвой хваткой вцепилась в пояс Торина. Тот, перехватывая хоббита, сам повис над пропастью. Странница упёрлась в выступ, удерживая их обоих. Камень резал ладонь, вода лилась потоком, но она не отпускала.
— Торин! — рявкнула она, перекрывая гром.
Гномы рванулись вперёд, ухватили своего предводителя и, с общим усилием, вытащили сначала его, а затем и Бильбо на тропу.
— Сюда, гномы! — прогремел голос Гэндальфа. Волшебник стоял у входа в пещеру, подняв светящийся посох. За его спиной зияла тьма туннеля.
Сумрель быстро оглядела отряд. Гномы тяжело дышали, кто-то уже начинал громко спорить — совсем не к месту.
— Ему здесь не место! — ревел Торин, уже стоя на ногах. Бильбо прижимался спиной к скале, вода стекала по его лицу. Он был смертельно напуган.
— После будешь жаловаться на состав команды, — холодно отрезала странница. — Нам пора убираться отсюда. — Она уверенно направилась к волшебнику. Один за другим за ней последовали гномы — и маленький хоббит.
Пещера была невелика, и темноту в ней рассеивал лишь свет посоха Гэндальфа. Промокшие до нитки гномы принялись переодеваться в сухие одежды, что хранились в походных мешках. Холод пробирал их до дрожи, но чем дольше они оставались под каменным сводом, тем быстрее приходили в себя.
Сумрель тёмной фигурой стояла у края пещеры и смотрела наружу — туда, где каменные великаны всё ещё метали глыбы, будто не помышляя прекращать свою игру. Буря не утихала.
Лишь глубокой ночью погода начала смягчаться, хотя холодный ветер по-прежнему завывал у входа. Эльфийка пробудилась от прерывистого сна и резко оглядела место ночлега. Все спали.
Тихо выдохнув, странница села. Гибкая фигура, облачённая в ночь, слегка сгорбилась. Сумрель потерла лицо холодными руками в чёрных перчатках и устремила взгляд к выходу из пещеры. Там, далеко впереди, мерцали звёзды и великанов видно не было.
Сегодня ей впервые приснились глаза Лесного короля.
Поднявшись с места, Сумрель бесшумно направилась к выходу, ступая тихо и ловко, и остановилась почти у самого края пещеры. Воздух был кристально свеж, вокруг царили ночь и тишина. И всё же тело, ощущая смутную тревогу, не слушалось её. Сумрель тяжело выдохнула, опуская голову.
Вдруг раздался шорох.
Странница резко повернулась к источнику звука. В темноте мелькнула тень — едва заметная, но несомненная. Сумрель бесшумно развернулась, прищурив взгляд и чуть наклонив голову. Она бросила быстрый взгляд на гномов — все по-прежнему спали.
Шаг. Второй.
Эльфийка приблизилась к тому месту, но не обнаружила ничего. Лишь холодный камень и тишина. И всё же разум настойчиво твердил: что-то было не так.
Внезапно раздался грохот, и из глубины пещеры вырвалась вспышка огня. Странница мгновенно метнулась внутрь и увидела, как Гэндальф вскакивает и бросается к разлому в скале. Откуда он появился, Сумрель не знала, но она точно видела и слышала — орки.
Гномы исчезли. На каменном полу остались лишь обугленные тела нескольких тварей.
Не раздумывая, странница рванулась вслед за волшебником, и в самый последний миг щель за их спинами захлопнулась.
