Глава 1. Часть 18
20 декабря 2025 г., 22:34
Своими глазами
Сумрель сидела в дивном саду. Вокруг темнела густая зелень, а журчание фонтана, словно живое, уводило мысли вглубь. Странница провела здесь уже не один час, обдумывая свой путь — от начала и до самого конца.
Её жизнь была слишком долгой, слишком мрачной и порой смертельно опасной. И до этого мгновения мало что изменилось — разве что в сердце затаился крошечный уголок, где она наконец осознала и приняла свою участь.
Здесь, в покое и тишине сада, она не сводила взгляда с потока чистейшей воды, струившейся по мраморной чаше тёмного фонтана. Луна стояла высоко, окрашивая брызги серебром. В этом уединении в её сознании один за другим поднимались вопросы: кем она была, ради чего жила, кем хотела стать. Вопросы, на первый взгляд незначительные, скрывали в себе куда большую глубину, чем могло показаться.
С первого взгляда её фигура казалась безмятежной. Всё так же облачённая в чёрное, с белым лицом, не тронутым ни тенью эмоций. Она сидела, закинув ногу на ногу, свободно скрестив кисти на коленях. Голова покоилась на гладкой колонне, вздымающейся вверх и поддерживающей своды потолка. В серебряных брызгах воды её глаза мерцали — словно синева глубокого, холодного озера.
Ловя острым взором каждую каплю, различая её блеск и кристальную чистоту, Сумрель словно уплывала всё дальше в грёзы. В памяти всплывали канувшие в небытие голоса — любимые и ненавистные. Перед внутренним взором возникали лица ушедших: яркие, всё ещё живые в её воспоминаниях.
Быстротечность времени упорно и безжалостно вырезала из странницы нужную форму — ту, что не поддавалась его власти и была навеки обречена созерцать рождение и смерть, вновь и вновь, в бесконечном круговороте бытия.
Дар богов, даровавший Сумрель почти вечную жизнь, обернулся для неё горем — скорее наказанием, чем благодатью. Странница не ждала перемен. Она смирилась — или, быть может, просто стала мудрее, принимая течение жизни как нечто, что давно перестало удивлять. Всё повторялось. Всегда.
В этих ленивых, вязких потоках мыслей она почти растворилась, но голос Трандуила вырвал её из дум резко и неожиданно.
— Я знаю, что ты здесь. Зачем ты прячешься в тени?
Трандуил стоял за её спиной. Он произнёс это холодно и уверенно, словно не допуская сомнений. Сердце Сумрель сжалось в ледяных тисках — на мгновение ей показалось, что обращались именно к ней. Но ведь она не пряталась.
— Я пришла доложить Вам.
Шаги Тауриэль. Сумрель знала их слишком хорошо: эльфийка быстро спускалась по лестнице. Это развеяло тревогу, хотя странница совсем не желала быть немым слушателем чужого разговора.
— Я приказал вам уничтожить это гнездо ещё две луны назад, — произнёс он ровно, без нажима, но в каждом слове звучал упрёк.
Голос его был чист и точен. Сумрель продолжала смотреть на поток воды перед собой.
— Мы зачистили лес, как Вы и велели, Владыка. Но с юга пришли новые пауки. Они плодятся в руинах Дол-Гулдура. Если мы уничтожим их логово…
Тауриэль говорила быстро, но Трандуил оборвал её, явно не желая продолжать этот разговор. Сумрель медленно моргнула. Значит, пауки не сдавались — и проблему было не решить так просто.
— Крепость за пределами наших земель. Охранять границы от этих тварей — вот ваша задача!
Король повысил голос. По спине Сумрель пробежали мурашки. Он был недоволен. Каждое его слово — выверенное, тяжёлое, тревожащее.
— Нам удастся прогнать их. Но что дальше? Не отправятся ли они в другие земли?
Судя по звукам шагов, Тауриэль ходила взад и вперёд, явно обеспокоенная. Она была права. Сумрель полностью разделяла её опасения: Дол-Гулдур следовало уничтожить.
— Другие земли меня не волнуют, — твёрдо ответил Трандуил.
Он говорил эту правду без прикрас и никого ею не удивил — уж точно не странницу. Она знала: так он ответил бы любому.
— Великие державы мира рождаются и угасают, но здесь, в этом лесу, мы выстоим…
Он осёкся на полуслове, словно что-то — или кто-то — отвлёк его. Наступила тишина. Тауриэль лишь повела взглядом в сторону, не поворачивая головы.
— Леголас сказал, ты храбро сражалась сегодня.
Он продолжил неожиданно, и послышался характерный звук наливаемого вина.
— Ты стала ему очень дорога.
Голос Трандуила звучал легко, но в нём ощущалась сила. Был ли он рад чувствам между его сыном и Тауриэль? Откровенно — нет. Это Сумрель тоже знала. Королевская чета никогда не позволяла своим детям смешивать кровь с простым народом. А если и делала исключения — лишь из безмерной любви к своему потомству.
— Уверяю Вас, Владыка, Леголас видит во мне лишь командира стражи.
Тауриэль ответила мягко, но не сразу — выдержав паузу после слов короля.
— Раньше так и было. Но теперь я уже не уверен.
Послышались едва различимые шаги — Трандуил отошёл в сторону. Сумрель слушала, опустив взор.
— Я не думаю, что Вы позволите своему сыну сойтись с простой лесной эльфийкой, — отрешённо произнесла Тауриэль.
— Да, ты права. Не позволю. Однако ты запала ему в душу. Не обнадёживай его понапрасну.
Король говорил величаво. Тихий звон графина, опустившегося на серебряный поднос, поставил точку в разговоре.
Тауриэль, как чувствовала Сумрель, замерла на краткий миг в раздумье и лишь затем ушла. Осталось ощущение неловкости. Этот разговор не предназначался для её слуха — узнает ли Тауриэль об этом? Всё происходящее казалось до нелепости некрасивым.
— Ты кажешься печальной.
И вот образ Трандуила неспешно и величественно вышел из-за колонны. Его одеяние было поистине великолепным: всё в нём безмолвно кричало о королевской власти. Ткани мерцали в лунном свете, невольно приковывая спокойный взор Сумрель. Она задумалась, сколь велико значение этих одежд — как они придавали эльфу весомость, почти всесилие.
На нём не было короны. Белые волосы свободно спадали на плечи и спину, а в руке он держал серебряный бокал. Его взгляд был обращён к ней — пристальный, внимательный, словно он видел больше, чем позволял сказать. Во всех его движениях читалась лёгкость и чистота уверенности.
— Edhellen, cenin gin i sennui ennas; man aníron le carad govadedh o Tauriel a i ion nín? — безмятежно произнесла она, отводя лицо и вновь обращая взгляд к фонтану. Смотреть слишком долго на этого эльфа становилось привычкой — одной из тех, что с каждым разом всё труднее поддавались контролю.
(Вы ведь знали, что я здесь; так зачем завели разговор с Тауриэль о своём сыне?)
— Ú-chebin i naid hen a-thurin. Sûlin le nauthad i gûr, ma i beth hen aníron. — король слегка приподнял подбородок, характерным жестом поведя рукой с бокалом. Его взор был устремлён туда же — к изобилию серебряных брызг фонтана.
(Это не то, что я мог бы скрывать. Я уверен в твоём умении хранить тайну, если это потребуется.)
— Le ú-bhûr thala… — слабо вздохнув, Сумрель покачала головой.
(Вы невероятно невыносимы…)
— Sin istan. — Трандуил едва заметно усмехнулся, величаво кивнув.
(Это я знаю.)
— Так почему же ты здесь? Я полагал, ты отдыхаешь.
— Я не могу, — просто ответила она, вложив в эти слова абсолютное всё.
— Выходит, я зря поделился с гномами своим добродушием.
— Вы заперли их в темнице и пообещали их королю погибель в стенах дворца, — странница усмехнулась.
Трандуил выдержал взгляд Сумрель; холодные глаза блеснули отражением серебряных брызг. Он хмыкнул, усмехнувшись, и неспешно подошёл ближе, легко усаживаясь на мраморную скамью рядом.
— Верно. И я намерен сдержать своё слово.
— У меня есть предчувствие, что они всё же покинут эти стены, Владыка, — она покачала головой, не соглашаясь с королём.
Его взгляд неторопливо скользнул по эльфийке рядом, изучая черты её лица. С виду она была безупречна: ни следа ран, ни единой зацепки на доспехах.
— Намекаешь на мятеж? — легко парировал он.
Сумрель тихо прыснула смехом.
— Трандуил, не смешите. Они не в том состоянии, чтобы дать отпор королю в его собственных владениях.
— Я бы посмотрел на это, — эльф словно прикинул сцену возможного буйства и кивнул; в глазах на миг вспыхнул огонёк.
— Вы любите веселье? — бросила она взгляд на короля, отмечая его величественную стать. Волею-неволей странница прикусила щёку изнутри, уводя взгляд от чётких линий лица и безупречного профиля Трандуила.
— Лишь тогда, когда оно приносит мне удовольствие и пользу, — заметил он, делая глоток вина и не скрывая лёгкой усмешки в уголках губ.
— Тогда Вы, должно быть, лучше меня знаете, чего желаете от этой жизни, — заметила странница, слегка наклоняя голову набок.
— Это всегда расплывчатая уверенность. Поверь, нет ничего более постоянного, чем непостоянность, — проговорил Трандуил, опуская на неё взгляд. — Так что же тебя тревожит, Сумраэль?
— …Сразу и не объяснишь. — Не отрывая взгляда от фонтана, эльфийка задумчиво прикрыла веки, позволяя синеве глаз тлеть под серебром брызг.
— Когда-то давно я услышала одну фразу от человека, — начала она. — И с тех пор она не покидает меня.
— Что же он сказал? — Глубокие глаза Трандуила впивались в её лицо. Он опустил руку с вином на колено, удерживая бокал на весу.
— Это было на празднестве, в Рохане, — тихо продолжила Сумрель, разглядывая ленивые отблески света на носках своих чёрных сапог. — Они говорили о прошлом. Об эльфах и людях. О дружбе, что связывала их в давние времена. Всё это звучало довольно однообразно…
Странница кивнула, будто подтверждая собственные слова.
— Но затем зашла речь о пустых землях Рун. О моём доме. — Она замолчала, словно подбирая слова. Трандуил ждал, не торопя.
— Я привыкла слышать лишь дурное о своём народе, — продолжила она тише. — Привыкла настолько, что перестала это замечать. Но тогда эти слова врезались в сознание, как клинок.
Она прикусила щёку изнутри, ощущая металлический привкус, и медленно выдохнула.
— Они твердили, что мой народ пал из-за предательства Единого Бога. Всем известно, что Эру — Всеотец всего сущего… Но мой народ верил в других богов.
Её голос стал почти шёпотом.
— И тогда я задумалась… что, если это была кара?
Несколько минут Трандуил не сводил с неё взгляда. Сейчас Сумрель казалась особенно уязвимой — и в её словах действительно была доля правды. В конце концов король понимающе отвёл глаза к фонтану, безмятежно разглядывая его воды без особого интереса.
— Ты предполагаешь, что появление демона в твоём доме — кара Всеотца? — наконец произнёс он.
Черты его лица потемнели; Трандуил был серьёзен, принимая рассказ Сумрель во внимание.
— Нам неведомы его замыслы, Сумраэль. Быть может, ты ошибаешься. И это всего лишь стечение жестоких обстоятельств.
Сумрель молчала. Она хотела верить словам Трандуила. Он был мудр — и она знала это, несмотря на многие злые языки. Но если это правда, и род её пал из-за кары, что он навлёк на себя сам… Странница закрыла глаза, тяжело выдыхая, словно из груди вырывался стон плача. Трандуил опустил на неё взгляд, видя её горечь.
— Скорбеть всегда полезно. Это не даёт забыть прошлое. Но жизнь сейчас и после нас неумолимо идёт вперёд, — спокойно произнёс эльф, словно наставляя Сумрель на принятие. Он протянул руку, и длинные, прекрасные пальцы подняли её лицо за подбородок. Лёгко, но властно. Сумрель лишь послушно позволила, встречая его взгляд.
— Всё это так бессмысленно, — только и выдала она, рассматривая глаза короля. — Знаете, Владыка, а ведь к цвету Ваших глаз есть подходящие камни… и легенда их сотворения, — усмехнулась она, обхватывая его руку своими, опуская взгляд на кольца и безупречные пальцы короля.
— Тогда я обязан знать, — согласился Трандуил, внимательно наблюдая за ней. Миг казался необычайно редким. Её касания были нежны, тёплы и аккуратны.
— Небесный сапфир, он цвета Ваших глаз, — начала эльфийка, проводя кончиком пальца по кольцу из серебра. — Его магия и сила предназначены только для сильных духом лидеров. Эти камни вливали в короны, чтобы короли обходили необдуманные поступки и неудачи. Камень пробуждал мудрость, — тонкие пальцы Сумрель легко скользили по коже ладони короля; она была сосредоточена на рассказе. — Слабых он изводил; многие умирали. Говорят… — задумчиво продолжила она. — Существует легенда, пришедшая из древних времён. Жил на свете могущественный демон по имени Яхош. Однажды он влюбился и его сердце оттаяло от вечной злобы, но девушка его отвергла. Тогда Яхош задумал захватить мир и бросить его к ногам возлюбленной. Но у него ничего не вышло: люди сплотились против демона и смертельно его ранили. Девушка бросилась к Яхошу; увидев её, демон заплакал. Так появились синие камни — сапфиры на нашей земле.
Размеренно закончив рассказ, Сумрель подняла взгляд на Трандуила. Он не моргал, изучая её слишком внимательно, слишком открыто. Казалось, что едва уловимая ниточка, связывавшая их, стянулась. Эльфийка слабо усмехнулась, вздыхая:
— Там есть продолжение о рубинах, но оно не для нас.
— Почему не для нас? — поинтересовался эльф, неспешно ставя бокал с вином на скамью, не убирая руку из рук Сумрель. Этот жест казался намеренно интригующим.
— Потому что демон умер, проливая кровь. Там, где она проливалась, взрастили рубины, — спокойно ответила странница, отвлекая взгляд к фонтану. — Грустная история.
— Тебя печалит смерть демона? — король наклонил голову, чтобы лучше видеть её лицо.
— …Скорее упущенная возможность любить, — подала плечом Сумрель. — Ведь это великий дар и редкость.
— Ты права, — тихо сказал он, не отрывая взгляда от синевы её глаз. — Ты когда-то любила, Сумраэль?
— …Смотря, о какой любви идёт речь, — подняла взгляд она, встречаясь с его глазами. Он что-то искал в ней, заставляя нутро сжаться. — У меня были друзья, которых я любила. Мать, которая была мне дорога, — тихо говорила странница, опуская взгляд к горловине его одеяния.
— Я говорю о другой любви, — настаивал он, с лёгкой, но точной настойчивостью.
— Такое не случалось со мной на пути жизни, — слабо покачала головой Сумрель. — Возможно, я просто не позволяла себе этого.
Рука Трандуила коснулась её щеки, накрывая ладонью. Жест был полон невесомой заботы. Сумрель прикрыла глаза, прижимаясь к его руке; тепло ладони словно благодать лелеяло покой. Он приблизился к ней ближе — неспешно, но неумолимо.
Взгляд Сумрель поднялся к его лицу; Трандуил накрыл собой её, слегка наклонив голову. В тишине играло молчаливое притяжение. Их тихие выдохи смешались, и губы почти сошлись в тепле и мягкости. Он поцеловал её почти невесомо, нежно, словно пробуя, словно прося позволения. Сумрель лишь слабо потянулась к нему, требуя ещё, на что он ответил лёгким, но настойчивым натиском. Поцелуй слился нежностью и трепетностью, вознося момент их близости до предельной интимности.
Минуты тянулись, словно вечность. Губы короля, полные заботы и ласки, срывали с эльфийки любые замки. Она накрывала его лицо ладонями, бережно скользя кончиками пальцев по идеальной коже. Момент был безупречен, и сердце Сумрель разрывалось от блаженства.
Король не спешил отпускать её из рук; напротив, они сомкнулись вокруг её тела в мягких, но властных оковах. В его объятиях она была хрупкой, другой, и лишь для него это созерцание имело значение. Он ощущал в каждом её касании невероятную чувственность — словно странница боялась навредить, но не могла отказаться от его тепла.
Губы разошлись, лбы мягко коснулись друг друга. Она прикрыла глаза, положив руки на его грудь. Миг близости был не только тел, но и душ. Трандуил неспешно поцеловал её лоб, сохраняя в глубоких глазах огонь вожделения. С каждой секундой, проведённой рядом с этой эльфийкой, внутри него всё сильнее разгоралось чувство собственничества.
— Владыка Трандуил! Мой король! — голос прорезал их блаженную тишину. Эльфийка вздрогнула и вскочила на месте от испуга. Страж влетел второпях, поклонившись, извиняясь спешно и сбивчиво.
— Что случилось? — холодно и размеренно спросил король, поднимаясь с места. Его величественная фигура возвышалась над стражем, взгляд был устремлён прямо на него.
— Мой Владыка… гномы сбежали! — выпалил тот, выравниваясь и стараясь казаться собранным.
— Что!? — Сумрель резко поднялась на ноги, обходя колонны и скамью. Рядом с Трандуилом она мгновенно теряла всю неловкость. Холодно глядя на стражника, она словно пыталась прочитать его душу. Он же узнал её, но явно растерялся.
— Кто-то утащил ключи и отпер все темницы, где держали гномов, — проговорил он, дрожа от страха, сначала глядя на короля, потом на Сумрель.
— Ú-chenia i-ndoriel i nêlatha thîr aen na thîr brannon, a i-dôr lín aen dagor?! — прогремела Сумрель, прорычав слова, и ветром устремилась из сада. Стражник склонился, не понимая, чьего присутствия и угрозы он боится больше — её или своего правителя.
(« — Неужели так сложно было удержать тринадцать гномов в темнице короля, где полно стражи?!»)
