Глава 1. Часть 19
21 декабря 2025 г., 02:10
Бочки
Гномы неслись в бочках, отданные на волю бурной реки.
Сумрель, стоя на высоких террасах дворца, смотрела на них, не веря собственным глазам, и тихо, почти зло фыркнула. Они сбежали. Сбежали из-под носа короля, из каменных недр, где каждая тень знала приказ и закон. Как им удалось обойти стражу? Как — заполучить ключи?
Река уносила их прочь, и с высоты дворца всё казалось незначительным: крошечные бочки, искры стрел, тёмные пятна фигур. Словно чужая игра, не имеющая к ней отношения. И всё же сердце болезненно сжалось. Хотела ли она броситься за ними?
Гнев на Торина жил в ней, тяжёлый и упрямый, как неотесанный камень. Он посмел смотреть ей в глаза с вызовом, посмел украсть шанс, посмел уйти.
Она рвалась вперёд — и одновременно замирала. Ноги будто вросли в холодный камень дворца, словно корни древних деревьев оплели её лодыжки. Они не желали уходить, не желали терять последнюю возможность вновь увидеть взгляд короля. Его голос. Его присутствие.
С каких пор она стала такой? Мягкой. Сентиментальной. Слабой.
Злость на саму себя вспыхнула горячо, почти болезненно. Нежности сейчас не имели значения. Не здесь. Не теперь. Гномы бежали, и вместе с ними утекала её возможность забрать своё — кровью и сталью, если потребуется.
Где-то в глубине дворца раздался голос Трандуила — властный, холодный, как зимний ветер сквозь кроны. Он не кричал, но приказ звучал так, будто сам камень внимал ему.
— Ad-togo i nîr!
(«— Вернуть их.»)
Сумрель шумно выдохнула, словно сбрасывая цепи, и сорвалась с места. Она мчалась вниз по ходам и лестницам, летела, не касаясь земли, тёмной тенью проскальзывая мимо стражи у главных врат.
Впереди эльфы уже выпускали стрелы. Гномы исчезали в бочках, и река, словно живая, уводила их, извиваясь и ускользая. Там был Леголас — быстрый, как солнечный луч сквозь листву. Там была Тауриэль — пламя в зелёных глазах, сталь в каждом движении.
Они опережали остальных, но внезапно загремели трубы. Их звук прорезал воздух, тяжёлый и тревожный, прокатился по лесным чертогам, как предвестие беды.
— Орки! — взревел эльф, вновь ударяя в сурмы.
— Орки подступают!
И зло хлынуло.
Сумрель бежала вдоль реки. Берега вздымались и обрывались, земля дрожала под ногами. Она перепрыгивала через узловатые корни вековых деревьев, цеплявшихся за плоть земли, будто не желая отпускать её.
С той стороны, откуда всегда приходила тьма, надвигались орки. Их было слишком много. Вонь, рычание, лязг чёрной стали. Моргульские стрелы рассекали воздух, шипя, словно ядовитые змеи.
Твари Азога заполняли земли Трандуила, ревели, скалили почерневшие зубы, размахивали топорами проклятой ковки. Они врезались в строй стражи, и лес наполнился звоном клинков и криками.
Эльфийские стрелы и стрелы врагов смешались. Металл пел свою смертельную песнь. А гномы всё неслись — упрямые, несгибаемые, — и даже в бочках продолжали сражаться. В досках торчали чёрные стрелы, но гномы вырывали оружие у орков, крушили их же топорами.
Чёрная кровь лилась в реку, и течение уносило её следом за беглецами.
Сумрель убивала без счёта. Каждый, до кого она дотягивалась, падал. Она скользила между стрел, чувствуя, как ветер от их полёта холодит кожу.
Впереди — Леголас. Он был словно воплощённая ярость леса. Лук и стрелы были продолжением его воли, и орки падали прежде, чем осознавали угрозу. Он сиганул к реке, балансируя у самой воды, истребляя врагов с пугающей лёгкостью.
Сумрель позволила себе короткую усмешку — горькую и восхищённую — и остановилась на возвышении. В тот же миг стрелы свистнули над её головой и с глухим стуком вонзились в землю.
— Сумрель! — крик Тауриэль был резким, сорванным.
Чёрные острия торчали рядом, едва не задев её. Командир стражи выругалась, и в её голосе было то, чего Сумрель прежде не слышала, — тревога. Настоящая, жгучая.
Она опешила. Но времени думать не было.
Чёрная сталь её мечей зазвенела. Она вращалась, как буря, каждый удар был смертелен. Орки падали, не успевая приблизиться. Она прикрывала эльфов, разрывала натиск, снова и снова устремляясь к реке.
Там был тупик. Стальная брама перекрывала поток. Орки шли волнами, теперь уже нападая на гномов. Их намерение было ясно — уничтожить.
Бочки врезались в решётку. Орки прыгали к ним. Гномы отбивались яростно. Черепа тварей трещали под ударами топоров и мечей их же ковки.
Сумрель мысленно склонила голову. Воины.
Один из них рванулся вверх. К рычагу. Кили.
Он сражался, хромая, калеча врагов, сталкивая их в воду. Каждый шаг давался ценой крови, но он не отступал.
Сумрель перехватила лучников справа. Их головы покатились по траве, тела рухнули беззвучно.
Леголас был уже рядом, осыпая врагов стрелами. Но миг — всего миг — и моргульская стрела вонзилась в бедро Кили. Крик прорезал шум боя. Он рухнул у самого рычага.
Орк поднял оружие —
и стрела Тауриэль пронзила его череп.
Сумрель увидела лицо капитана. Испуг. Боль. Что-то большее, чем долг.
Не сейчас.
Она перепрыгнула реку, оттолкнувшись от плывущего тела орка, и добила остатки зла.
Кили, стиснув зубы, всё же дёрнул рычаг. Брама открылась. Поток унёс гномов прочь. Сам он рухнул в бочку, а товарищи удержали его, не дав утонуть.
Сумрель замерла у ворот, глядя, как они исчезают за поворотом реки. Она должна была идти за ними.
Но голос принца потянул её назад.
Она медленно обернулась. Леголас держал орка, клинок у горла. Тауриэль была рядом. Они увели пленника.
Сумрель осталась одна. Вперёд — или назад?
Стража зачищала землю от скверны. Тишина возвращалась, тяжёлая и вымотанная. Лишь река шумела под камнем, равнодушная ко всем клятвам.
Сумрель шумно выдохнула.
Резко опустила рычаг.
Брама закрылась.
Странница тенью устремилась обратно ко дворцу.
Тронный зал
Тронный зал словно затянуло грозовыми тучами. Сумрак лег на стены и лестницы, придавая камню суровую, почти враждебную величественность. Лишь редкие огни эльфийских фонарей мерцали в вышине, рассеивая тьму бледным, холодным светом.
Владыка Лихолесья взирал на пленника с привычной сдержанностью и ледяным искусством правителя, привыкшего вести переговоры даже с самой тьмой. Орк стоял на коленях, связанные руки дрожали от ярости и бессилия. У его горла поблескивал клинок Леголаса, крепкая хватка удерживала черный загривок, не позволяя даже дернуться. Орк скалился, обнажая клыки, из его пасти вырывались глухие, звериные рыки.
Трандуил, как и прежде — как и извечно — гордо выхаживал вокруг твари, изучая её холодным, безучастным взглядом. Его глаза были лишены ненависти, но в них читалась непреклонная жестокость по отношению ко всему, что принадлежало тьме.
Сбоку, недвижимая словно натянутая тетива, стояла Тауриэль. В зелени её глаз полыхала злоба, сдерживаемая лишь дисциплиной и присутствием короля.
— Там, на беспредельных просторах невежества, — медленно заговорил король, сложив руки за прямой спиной. Его плащ цвета стали тянулся следом, будто тень хищника, скользящего в ожидании прыжка. — Там, где зло плодится и множится, растёт оно, словно тень на закате. Неусыпное. — Трандуил остановился в нескольких шагах позади орка. — Чёрное, как самая глубокая ночь. Так было всегда. И так будет всегда.
Орк утробно зарычал, дернулся, но тут же замер — клинок больно упёрся в плоть.
— Свой час всякая тварь выходит на свет, — заключил Владыка, впиваясь в пленника взглядом, холодным и беспощадным, словно зимний лёд.
— Вы преследовали отряд из тринадцати гномов, — голос Леголаса звучал мягче, ровнее, но в нём таилась смертельная угроза. — Зачем?
Он чуть сильнее прижал сталь к шее орка.
— Их не тринадцать… — гадко протянул тот, медленно поднимая взгляд. Его глаза остановились на Тауриэль. — Уже нет. Тот молодой, темноволосый лучник… — он оскалился шире. — Мы всадили в него моргульскую стрелу.
Слова были выплюнуты с откровенным наслаждением.
— Яд уже в его крови. Скоро он захлебнётся ею, — орк расхохотался, хрипло и надсадно, давясь собственным рокотом.
— Отвечай на вопрос, тварь, — голос Тауриэль был холоден, но в нём звенела ярость.
— Uglúk sha gimbatul, snaga-glob elgi! — выкрикнул он, оскверняя зал Чёрным наречием.
(« — я ничего не тебе не скажу, жалкая эльфийка!»)
Капитан стражи молниеносно выхватила клинок. Лезвие со свистом рассекло воздух и остановилось у самой морды орка.
— Я бы не стал её сердить, — насмешливо заметил Леголас.
— Ты любишь убивать, орк? — Тауриэль почти шипела, наклоняясь ближе. — Любишь смерть? Так сдохни же сам!
Клинок взмыл вверх…
И тут чёрная сталь Сумрель без колебаний преградила путь. Раздался звон, посыпались искры. Странница смотрела на орка мрачно и неподвижно, не удостоив Тауриэль даже взглядом. От неё веяло холодом, и орк, зашипев, оскалился уже с заметным беспокойством.
— Tauriel, — голос короля прозвучал резко и властно. Он был недоволен.Сердит. — Henneth nin na gûr. — наказал он строго глядя на Тауриэль.
(« — Тауриэль. Уходи. Это приказ.»)
В его словах звенела сталь приговора.
Тауриэль сдержанно выдохнула. Поклонившись Владыке, она обошла орка и сошла с помоста. В её глазах всё ещё тлел недобрый огонь.
— Мне нет дела до мёртвого гнома, — произнёс Трандуил, словно отбрасывая тему, как ненужный мусор.
Он прошёл мимо пленника и остановился рядом со странницей, мельком, будто между прочим, оглядел её лицо. Затем отошёл в сторону и устремил взгляд вперёд. Его черты вновь застыли каменной маской уверенности.
— Отвечай. Тебе нечего бояться, — заверил он, глядя на орка. — Расскажи всё, что знаешь, и я освобожу тебя.
В этот миг он звучал так, будто действительно давал обещание.
Сумрель сделала шаг назад, убирая меч. Она знала: орк не покинет дворца. Живым — уж точно.
— Тебе приказали убить их. Почему? — вновь заговорил Леголас, в его голосе звучало искреннее любопытство. — Чем вам так досадил Торин Дубощит?
— Этой гномьей твари не бывать королём, — пророкотал орк, и в его голосе впервые прозвучало не только бешенство, но и уверенность. Слова Трандуила, казалось, позволили ему перейти к разговору — как зверю, почуявшему, что может укусить напоследок.
Странница не сводила с него взгляда. Она следила за каждым движением, каждым дрожанием губ, едва заметно щуря тёмные глаза, будто высматривая трещину в его наглой браваде.
— Нет больше никакого короля под Горой, — протянул Леголас, словно произнося очевидную истину. Его голос был ровен, но клинок у глотки орка прижался плотнее. По чёрной коже скользнули алые капли. — И не будет никогда. Никто не войдёт в Эребор, пока дракон…
— Ты ничего не знаешь, — перебил его орк неожиданно спокойно.
Эта тишина была страшнее рыка.
— Твой мир пожрёт огонь, — продолжил он, утробно рокоча, будто не сомневался ни на миг в сказанном.
Сумрель медленно подняла лицо. Она знала, о чём говорит эта мерзость. Знала слишком хорошо. Холод прошёлся внутри — от ступней, по позвоночнику, до самой души, сжимая сердце ледяными пальцами.
— О чём ты говоришь? — рявкнул Леголас, глядя на пленника с ненавистью. — Отвечай!
— Наше время снова настало, — протянул орк, смакуя каждое слово. Его пасть растянулась в гадкой ухмылке. — Мой хозяин служит ему.
Он медленно, нарочито, поднял взгляд на Трандуила.
— Понял теперь, эльф? Смерть идёт за вами. Огонь войны поглотит вас всех.
Король Лихолесья стоял, подобный статуе из холодного камня — безупречно красивый и невероятно сдержанный. Его лицо не дрогнуло, но от внимания тёмной эльфийки не ускользнуло: плечи Владыки едва заметно напряглись, словно под невидимым ударом.
— Азог, значит… — голос Сумрель прокатился по тронному залу, холодный, как дыхание зимы.
Казалось, сам воздух стал тяжелее. Она медленно обошла орка, ступая тихо, почти бесшумно, разглядывая его из-под тёмных ресниц.
— Твой хозяин… — продолжила она. — Похоже, он разгневался, упустив гномов.
— Ты… — орк захлебнулся булькающим смехом, поворачивая к ней морду. — Он пожрёт тебя тоже. Огонь, что так долго преследует тебя… все эти…
Он не договорил.
Слова застряли в горле вместе с хрипом, а наглая ухмылка дрогнула — впервые. В его глазах мелькнуло нечто новое.
Страх.
Сумрель похолодела. Сердце будто остановилось, оборвав ход времени, пока она слушала эту тварь. Эльфийка отшатнулась на шаг — словно приняла на себя жгучий, невидимый удар. Воздух вокруг стал вязким, тяжёлым.
Трандуил не позволил орку закончить мерзкую речь.
Клинки короля свистнули — коротко, хищно, почти неслышно для тех, кто не успел моргнуть. Движение было быстрым и безупречно точным. В следующий миг тело орка отделилось от головы. Оно рухнуло на камень, дёргаясь в рыхлых конвульсиях, пока кровь тёмным пятном расползалась по полу тронного зала.
— Зачем ты сделал это? — Леголас поморщился, отпуская мёртвую голову пленника и поднимая взгляд на отца. — Ты обещал освободить его.
Трандуил медленно наступил ногой на чёрную лапу орка, будто вбивая её в камень. Его взгляд был холоден и пуст, когда он смотрел, как тело твари окончательно замирает.
— И я освободил, — произнёс он ровно. — Я избавил его жалкие плечи от его убогой головы.
Король поднял стальные глаза на эльфийку.
Сумрель стояла неподвижно. Она смотрела на мёртвого орка, не моргая. Бледная. Потрясённая. В ужасе, который она не позволяла себе выразить ни единым словом.
— Орк мог рассказать нам больше, — не унимался принц, переводя взгляд с отца на странницу.
— Я узнал достаточно из его болтовни, — отрезал Трандуил.
Он взмахнул любимым клинком — легко и привычно — и мастерски вложил его в ножны. Затем повернулся к сыну, кивнув едва заметно, и протянул руку в сторону Сумрель, ладонью вверх.
Немой приказ. И приглашение.
Странница, всё ещё находясь в ступоре, медленно отошла от тела. Стеклянным взглядом она уставилась вперёд. Проходя мимо короля, её пальцы коснулись его груди — осторожно скользнули вниз, в жесте благодарности и признания.
Трандуил развернулся следом за ней. На миг он поймал ошарашенный взгляд Леголаса — и в этом взгляде ясно читалось: обсуждения будет.
Не желая говорить о том, что не касалось никого, кроме него самого, Владыка Лихолесья направился вниз по ступеням, оставляя за спиной кровь, тишину и вопросы, на которые ещё не пришло время отвечать.
— Что за огонь войны он упомянул? — Леголас шагал следом за ними, не сводя взгляда с спин отца и странницы.
— Это значит, — ответил Трандуил, не замедляя шага, — что они намерены бросить в пламя войны оружие, с которым не совладает никто.
Его голос был громок и ясен. Король видел, как эльфийка ускоряет шаг, словно стремясь вырваться вперёд. Уйти? Сбежать? Последовать за гномами, прежде чем станет слишком поздно?
— Удвоить охрану границ! — приказ Трандуила раскатился эхом по дворцу, отскакивая от каменных сводов. — Все дороги. Все реки. Все тайные тропы.
Стража, стоявшая поодаль, вытянулась, ловя каждое слово.
— Никого не впускать без моего ведома, — продолжил он холодно и неумолимо. — Никто не войдёт в моё королевство. И никто не выйдет.
Он резко остановился, сцепил руки за спиной и развернулся, вновь устремляясь вслед за эльфийкой. Его шаги были размеренны, но в каждом ощущалась сдерживаемая ярость и тревога правителя, слишком хорошо знавшего цену словам тьмы.
Тень войны уже легла на Лихолесье — и Трандуил это понимал.
Примечания:
https://pin.it/2EuF5ntx7
