Глава 1. Часть 21
22 декабря 2025 г., 20:14
Ничего ценного
«Упрямый, наглый и чёрствый кусок вяза! Как можно быть таким упёртым…» — собственный голос возмущённо вспыхнул и тут же ослаб.
«…Нет, не так. Он не такой…» — сорвался вздох.
Сумрель знала: он вовсе не чёрствый и не наглый. Он просто… король.
Голова гудела, вторя самому дворцу. Казалось, Лесной чертог пришёл в движение — всполошённый, настороженный. Стражи сновали во все стороны, раз за разом преграждая страннице путь. Между ними мелькали встревоженные взгляды придворных эльфов. Весть короля не могла не взволновать их: зло надвигалось.
Она понимала их страх. Но, по правде говоря, Сумрель не считала ни набеги пауков, ни появление орков на землях Трандуила подлинной угрозой. Пока что — лишь лёгкая разминка, проба сил.
Она знала: грядущее зло будет иным. Тем, что превзойти окажется куда сложнее.
Вопрос был лишь в одном — когда оно объявится.
— Sûmrel. Mae g’ovannen
(«— Сумрель. Здравствуй.»)
Эльфийка замерла на месте, услышав знакомый голос. Это был Эриндор — он стоял в нескольких шагах от неё. Сумрель обернулась вполоборота, взглянув на друга, и уголки её губ заметно опустились. Ей было нелегко.
Эриндор, облачённый в доспехи, слегка наклонил голову набок, внимательно рассматривая странницу с ног до головы.
— Le nallon. Im lasto nin…— — только и сказал он.
(«— Ты вернулась. Я рад…»)
Но в его глазах, холодных, как свет серого неба, Сумрель читала не только радость — там таились глухая обида и непонимание. Отголоски предательства. Это ощущение резануло по сердцу, словно нож.
— Na i dhû, ú-bedin naeg, Erindor,— негромко ответила Сумрель, уже не обращая внимания на снующие по дворцу фигуры стражей.
(« — По правде говоря, у меня не было выхода, Эриндор.»)
— Как ты могла так легкомысленно уйти? — в его голосе звучал упрёк. — Словно у тебя здесь не было ничего ценного.
Слова Эриндора больно укололи совесть. Странница отвела взгляд, опустив лицо чуть ниже.
— Те, кого ты обучала… они ведь привыкли к тебе. Для некоторых младших ты была как сестра. Неужели всё это не имело значения? — спрашивал он, словно нарочно ковыряя незажившую рану.
Голос его был пропитан сомнениями.
— Я ушла не потому, что вы стали мне ненужными, — коротко ответила Сумрель, подняв взгляд и выдерживая глаза друга. — Это решение было продиктовано другими причинами.
— Это из-за твоих отношений с нашим Владыкой? — резко спросил он, замечая, как проходящие мимо эльфы бросают на них недовольные взгляды.
Сумрель изумлённо уставилась на Эриндора, развернувшись к нему лицом. Вопрос выбил из неё весь воздух. Она не могла поверить, что это так легко сорвалось с его губ — и что подобные предположения могли жить не только в его мыслях, но и в головах других эльфов.
Неловкость навалилась тяжёлым грузом. Не желая того, Сумрель скользнула взглядом по коридорам и просторным залам дворца. Она растерялась. Как объяснить всё так, чтобы сохранить хоть тень гордости и право на приватность?
— Мы повздорили. Потому я и ушла, — ответила она коротко, скупо.
Сумрель никогда не умела извиняться так, как следовало, и тем более — оправдываться за собственные поступки.
— Ты так и не научилась извиняться, — мрачно усмехнулся Эриндор и шагнул ближе, нахмурив брови.
— Когда ты ушла, нас отправляли искать тебя. Но найти сумел лишь принц — впрочем, в этом нет ничего удивительного. Он всё-таки сын нашего Владыки, — продолжал он. — А после этого король ещё долго оставался в мрачном настроении. Он не показывал этого, но мы все ощущали его внутреннее состояние. Воздух в замке был… невыносимым.
Последние слова прогремели с явными нотами осуждения, будто обрушиваясь ей прямо на макушку.
— Ты вообще представляешь, каково нам было? — не унимался Эриндор. — Некоторые готовы были паукам на ужин отдаться, лишь бы не находиться в замке, где всё натянуто до предела.
Он сложил руки на груди и посмотрел на странницу так, словно приходился ей старшим братом. Именно таким взглядом на неё иногда смотрели сыновья Элронда — строгим, изучающим, но не лишённым заботы.
Уголок губ Сумрель дёрнулся — непроизвольно, нервно. Она подняла лицо, устремив взгляд вперёд. Шум топота вокруг постепенно стихал. Ей было неловко… и всё же раскрытая правда о Трандуиле и тех днях прошлась по самолюбию неожиданно лестно.
Хмыкнув, Сумрель перевела синие глаза на друга.
— Меня и правда нашёл именно Леголас, — она слегка кивнула. — Я не знаю, что ещё сказать… возможно, я была неправа, — коротко произнесла странница и чуть склонила голову перед Эриндором.
— Возможно? — скептически переспросил эльф. — Ты была неправа, и это факт, Сумрель, — подвёл итог Эриндор.
— Что ж, похоже, ты прав. После возвращения стало гораздо… легче, — странница выдохнула. — Нам нужно было просто поговорить. Всё это выглядело так по-детски нелепо.
Эльфийка сложила руки на груди и подняла взгляд на друга.
— Ú-bedin nîn cenin, i dûath elvellyn, i-vell lín hain… ai, Sûmrel, — подчеркнул он, — e-vedui chen naid bain.
(« — Никогда бы не подумал, что два эльфа, прожившие столько столетий… эпох, Сумрель, могут вести себя подобным образом.»)
— An ú-nîn adlant, ú-bedithon i lasto na i aran lín, — серьёзно посмотрела на него странница. — Cenin, a chwestad i thîr lín.
(« — На твоём месте я бы не стала так громко осуждать своего короля. Смотри, а то голову открутят.»)
— Зато умру с правдой на губах, — покачал головой Эриндор.
— Никто не умрёт, — категорично заверила Сумрель. — Просто давай закончим этот разговор. Я не хочу накликать на тебя беду. В конце концов, личная жизнь твоего Владыки — не твоего ума дело.
Характерным жестом она провела рукой, словно окончательно закрывая тему.
Эриндор усмехнулся, наблюдая за ней.
— Как же вы иногда похожи… жуть, — вздохнул эльф.
А затем, неожиданно для Сумрель, шагнул ближе и заключил её в объятия.
— Не уходи больше, — твёрдо сказал страж.
Эльфийка изумлённо распахнула глаза от такой внезапной мягкости, но руки сами собой ответили взаимным объятием. Осознание того, что о ней не забывали и, похоже, всё это время ждали, отзывалось тёплой радостью. Становилось легче — оттого, что Эриндор не отступился.
В эти короткие мгновения мира странница заметно расслабилась.
— Не уйду, — тихо ответила Сумрель.
Эриндор слегка отстранился, кивнув. Его взгляд, серьёзный и отягощённый мыслями, скользнул туда, где за витыми лестницами и переходами скрывался трон Трандуила.
— Мне пора. Король велел привести всё в порядок, — произнёс он мрачно, сдержанно.
— Ты боишься? — Сумрель уловила перемену в его лице, цепко подмечая то, что он пытался скрыть.
— Я никогда не сомневаюсь в решениях моего Владыки, но… — он запнулся, плотно сжав губы в тонкую линию. — Я верю в превосходство силы света над тьмой.
— Что ж, если мне удастся подтолкнуть кое-кого к более весомым действиям, — с тихим вздохом сказала Сумрель, едва заметно опуская плечи, — никакое зло не коснётся земель Лихолесья.
— …Это правда? О Тауриэль? — резко, почти шёпотом спросил Эриндор, вновь сосредоточив всё внимание на ней.
— Пока что — да. А как будет дальше, увидим. Сейчас многое висит на грани сомнений и раздумий. Владыка Трандуил на данный момент делает всё правильно.
Сумрель говорила без тени сомнения в своих словах.
— Но лишь на данный момент.
— Тогда мы все доверяем свои жизни и пути вашим рукам, — согласно заключил страж, кивнув.
— «Вашим»? — переспросила она, изогнув бровь.
— Я позволю себе ещё одну вольность по отношению к моему королю, — продолжил Эриндор. — Он слушает тебя и в итоге всё же поступает так, как ты могла бы. Пусть не сразу. Пусть неохотно. После долгих часов размышлений и совсем иным путём — но поступает.
Эриндор поправил на себе доспехи, явно готовясь завершить разговор.
— Мы видим в его глазах извечные думы, Сумрель. И ни один из нас даже близко не понимает, что значит быть королём.
Он ещё несколько мгновений смотрел на странницу серьёзно и пристально, затем коротко кивнул, развернулся и зашагал прочь. По пути он перехватил взгляд одного из стражей и, свернув с ним вправо, исчез в одном из коридоров.
Странница ещё некоторое время стояла на прежнем месте, осмысливая этот разговор. Жизнь в этом королевстве становилась всё сложнее и сложнее.
Развернувшись, Сумрель направилась к своим покоям, без труда находя дорогу. Стражи у входа не было: одинокая дверь в стене из могучих Корней темнела, словно зияя глубиной живого дерева. Лучи света, пробивавшиеся сквозь высокие окна, осыпались по полу и колоннам мягкими полосами.
Это место всегда умело хранить частицу волшебства — лёгкого, естественного, по-своему прекрасного.
Вздохнув, эльфийка вошла внутрь и огляделась. Здесь не изменилось ничего — совсем ничего. Закрыв за собой дверь, Сумрель прошла прямо к балкону и распахнула его. На горизонте уже вечерело: закат заливал лес багровыми и золотыми оттенками.
И именно сейчас она осознала, как незаметно корни этого леса оплели её ноги — и как трудно стало представить уход отсюда. Словно пребывание в Имладрисе было лишь испытанием, а возвращение сюда — его итогом.
Где-то там, вдали, уже вершилась история. Возможно, кто-то умирал — или уже умер. Но гномы ушли лишь сегодня, а значит, до драконьего логова им предстояло ещё несколько дней пути.
А что будет дальше?
Трандуил прав: дракон — ужасающее бедствие. Сумрель старалась верить в мастерство хоббита — он должен был добыть этот проклятый камень. Но что потом? Дракон так просто не расстанется со своим золотом. И если гномы погибнут, всё окажется напрасным. Тогда Леголас был прав: больше не будет никакого короля под горой.
И что делать с предупреждением Элронда? Как именно следовало истолковать его слова?
Зло повисло над ними — Сумрель ощущала это так же ясно, как любой другой эльф. Гэндальфа что-то тревожило, а пленный орк говорил пугающе прямо. Грядущее расплывалось, не давая опоры для предсказаний.
Если за гномами действительно следуют орки, всё это неизбежно закончится сражением. А каким оно будет — ведомо лишь самому Эру.
«Эру…» — прошептала странница, осознавая, что вопреки своему виду и истории она вознесла имя именно этого бога. На миг стало холодно и тревожно. Неужели она настолько сильно растворяется в этом доме? Впрочем, нет смысла бояться, если хоть один из этих богов поможет. Сумрель заперла балкон и, задернув невесомые занавески, прямиком направилась в купальню.
Свет звезд
Ночь медленно и неумолимо опускалась на королевство. Огни притихли, голоса словно замерли.
Сумрель сидела за столом, на котором лежали её книги и заметки — те, что она вела, обучая эльфийских воинов. Она тихо раздумывала, постукивая подушечкой пальца по гладкой поверхности стола. Полумрак гармонично растекался по комнате. Несколько больших свеч трепетали в комоде, а круглые фонари с тусклым светом рассыпались по высокому потолку.
Странница пересматривала страницы с именами и достижениями эльфов: у некоторых они были аккуратно обведены, у других зияли лишь знаки вопроса. Сможет ли она снова чему-то их научить? В ней ещё хранились знания, а эльфы, хоть и редко, давали новое потомство.
Слова Эриндора не давали покоя. Всё, что он сказал, засело в голове — и, возможно, в сердце. То, что открылось ей сегодня, стало тайной, которую она будет хранить. Она знала теперь: Владыка Лихолесья вовсе не бесчувственная и прекрасная статуя.
Она слабо улыбнулась, опуская синие глаза к бумагам. Сердце едва пропустило удар, как вдруг в дверь постучали. Сумрель повернулась к ней, поднялась, легко ступая к двери и притягивая за собой полы серебряного ночного халата.
За дверью стояла Эларин, вежливо склонив голову.
— Hîr Sûmrel, i Aran gollen le sui., — тихо и легко произнесла эльфийка, глянув голубыми глазами на Сумрель.
(« — Госпожа Сумрель, Владыка зовёт вас к себе.»)
— Для чего? — спросила странница.
— Мне знать не позволено, — мягко улыбнулась Эларин. Сумрель ощущала её мягкость, покорность.
— Хорошо, — кивнула странница, выходя из покоев. — Всё ведь в порядке? Время довольно позднее… — мысли эльфийки закружились, от мрачных до вполне приятных. Она чуть опустила взгляд на Эларин.
— Думаю, что всё в порядке, — согласно кивнула та, ступая первой к витым лестницам. Одеяние её светилось голубизной в свете фонарей. Эларин была красивой эльфийкой женщиной, заметила про себя Сумрель.
Идя следом, Сумрель молчала, не на шутку заинтересовавшись целью её визита к королю. Мысль о том, что им предстоит оказаться наедине, слегка пугала — ведь чаще они были окружены стражей, кроме случая у фонтана, хотя и там глаза наблюдали.
Высота дворца принадлежала королю: здесь всё пело о его власти. Более очаровательного места Сумрель ещё не видела, ведь никогда не посещала личные владения Трандуила. Колонны в виде деревьев и крон поддерживали своды, горя легкими золотыми линиями вдоль каменной коры. Множество лиан тянулись к высокому, словно недосягаемому потолку. Стража искусно сливалась с тенями, мрачно и величественно заполнявшими пространство.
Сумрель заметила фрески с историями на потолке: темно-золотые жилки просвечивали сквозь драгоценное стекло. Там был он — Трандуил, на троне. Величественный, непоколебимый. Своды за его спиной вздымались, словно продолжая лес, и взгляд короля сквозил силой. Лицо его белело жизнью и безупречностью.
Рядом стояла женщина. Рука её покоилась на плече короля. Прекрасная, как звезда, она мягко улыбалась, а в её глазах сияла благодать. В другой руке она держала серебряный клинок. Величие фрески поражало, одновременно внушая трепет. Сумрель замерла, глядя вверх, и с тайной благовейностью всматривалась в короля и королеву Лихолесья.
И в миг её мысли обрели плавность, ясность и понимание. Как она могла видеть его рядом, когда когда-то эта прекрасная женщина дарила ему любовь, заботу и веру? Они были семьёй, родился Леголас. Как эту любовь, что жила так долго и ярко, можно было заменить другой?
Её наивность и глупость казались безграничными. Взгляд, озарённый осознанием, медленно опустился.
Никогда она не будет особенной — и это, так или иначе, была самая чистая истина.
Сумрель плавно двинулась вперёд, к высоким дверям, где стояла Эларин. Она видела интерес странницы и её глаза, но ничего не сказала. Только тихо постучала в дверь Трандуила.
— Aran, Hîr Sûmrel i ardhannen, — негромко сообщила Эларин, ободряюще взглянув на странницу. Послышались шаги — неспешные, ровные, явно принадлежащие королю.
(« — Владыка, госпожа Сумрель прибыла.»)
Дверь медленно растворилась, выпуская из покоев мягкое свечение множества серебряных фонарей. Свет был тусклый, создавая лёгкую магическую пелену. Трандуил в свободном темном халате, подвязанном на талии, опустил взгляд на эльфику, заметив, как придворная поклонилась и тихо ушла.
Сумрель же стояла, не сводя глаз. Она видела белоснежность кожи короля, его непривычную свободу. На нём не было короны, лишь белые волосы спадали на спину, аккуратно заправленные за острые уши. Взгляд его тлел синевой.
— Проходи, Сумраэль, — легко, но в своём несгибаемом тоне сказал Трандуил.
— Для чего Вы позвали меня, Владыка? — странница не спешила входить, но, заметив нетерпение в глазах эльфа, пошла вперёд. Дверь за ней мягко закрылась.
— Я обдумывал твои слова, — начал Трандуил, — те, что по большей части имели смысл.
Он неспешно обошёл странницу; необъятная ткань халата тянулась за ним темно-багровой волной.
— И хочу признаться, что твои рвения… — он слегка повёл рукой, обозначая паузу, — тронули меня.
Трандуил подарил ей безмятежный взгляд синих глаз, слегка серебрившихся от света покоев.
— Но мнение своего Вы не поменяли, — закончила она, глядя на эльфа. Он лишь усмехнулся, кивая с мягкой грацией согласия.
— Я не позволю беде коснуться моего народа. Ты права.
— Передумайте, Владыка, — спокойно, но с ощутимым напором проговорила странница.
— Убеди меня изменить решение, — Трандуил повернулся к ней, глядя сверху вниз. До чего же он был прекрасен… и до чего невыносим.
— Элронд поведал мне о тьме, что сгущается над Одинокой горой. И это не из-за погодных условий, Трандуил, — Сумрель подошла почти вплотную, заглядывая ему в глаза. Он смотрел в ответ легко, без тени волнения. — Что-то произойдет ужасное. И если плевать на людей и гномов… подумай о сыне. Я не хочу видеть его смерть, — твёрдо сказала она, хмуря тонкие тёмные брови.
— И что же именно Владыка Элронд тебе поведал? — эльф рассматривал её лицо минуту, а затем лениво развернулся и направился к винному столику у просторного, раскрытого балкона. Там высоко горели тысячи звёзд, казавшихся так близко.
Сумрель ступила к выходу под свет звёзд и луны, сложив руки под грудью. Её фигура серебрилась среди темноты и благодати небес. Трандуил наблюдал за ней молча, медленно разливая вино по бокалам. Её присутствие в личных чертогах воспринималось как естественное, гармоничное.
— Зло пробудилось. Тьма сгущается над Эребором, — коротко сказала Сумрель. — За гномами гнались орки. Когда мы покинули логово гоблинов, они послали весть этой твари.
— Белый орк, — подметил Трандуил, бесшумно подходя к ней и остановившись за спиной, протянул бокал.
Сумрель кивнула, опуская взгляд на вино. Её лицо было мрачным. Рука легко приняла искусный бокал, но присутствие короля за спиной ощущалось почти физически: тепло исходило от него, дразня выдержку.
— Он очень упорно хотел избавиться от гномов, — сказала она. — И я всё думаю, почему. Твой пленник недавно говорил, что Торин не станет королём Одинокой горы. У меня закрадываются мысли: будет кто-то другой? — Она хмыкнула, отрывая глоток вина. Сладкий, прохладный вкус доставлял удовольствие. — …или гора нужна им для чего-то другого. Но там сейчас осядут гномы, и люди начнут с ними поддерживать связь. Если, конечно, дракон умрёт раньше, чем покинет гору. — Она шумно выдохнула. — Их всех ждет какая-то опасность.
Трандуил слушал её, соединяя нити слов в более ясную картину. Он читал в её догадках допустимые выводы. Подойдя ближе, он молча прижал Сумрель к своему телу. Рука его покоилась на её животе, а голова белым волевым подбородком легко опустилась на тёмную макушку эльфийки.
— Или дракон всех сожжёт и снова погрузится в золото на долгие годы, — монотонно протянул Трандуил. — Неплохой исход, не думаешь?
Сумрель тяжело опустила взгляд. Сердце дрожало от близости, которую король так неожиданно проявил. Жар окутывал тело, его сущность подавляла, и сопротивляться было невозможно — и она не хотела. Взгляд изучал его руку на её животе; она покоилась там легко, словно так и должно быть. Было приятно. Но взгляд поднялся к его лицу, когда он заговорил о смерти.
— Никто не должен умереть. Как ты можешь так легко говорить об этом? — их глаза встретились, и в его взгляде не было ни стыда, ни сомнения.
— Ты же знаешь, что жизнь одного эльфа равна десятку человеческих, или гномьих, — спокойно заключил он, смиряя её взглядом. Властный, уверенный.
— Да… то есть нет, — хмуро ответила Сумрель, уводя лицо к звёздам. — Не нам решать, кому жить, а кому нет.
Трандуил, видя её мрачные черты, лениво и почти с раздражением вздохнул.
— Почему тебя заботят жизни людей и гномов, что сами привели свою судьбу к этому окончанию? — Трандуил выровнялся, его пальцы едва щекоткой коснулись живота эльфийки, и он отпил вина, глядя вдаль, на чернеющий в ночи лес.
— …Потому что мне уже осточертело видеть смерти, — тихо, шумно выдохнула она. По телу пробежали волны мурашек.
— Такова жизнь эльфов. Стоит смириться, Сумраэль, — взгляд короля опустился на Сумрель, он едва заметно усмехнулся, наблюдая, как её сдержанность постепенно рушится под его влиянием.
— Нет, — легко ответила она. — Я всё равно не согласна с тобой в этом. — эльфийка слабо покачала головой.
— С чем же ты тогда согласна? — тихо прозвучал его голос у острого уха странницы. Она слегка вздрогнула в его руках.
— …С желанием защищать. Но защищать стоит не только эльфов, — тихо выдохнула Сумрель.
— Другие, как по мне, этого не заслуживают, — тихо, с лёгкой хрипотцой произнёс эльф, касаясь губами её шеи. Ласково, мягко, он покрывал белизну кожи поцелуями.
Примечания:
https://pin.it/3vib8w8HD
