Глава 1. Часть 23
25 декабря 2025 г., 03:21
Сохранить честь
Шум воинской части был слышен ещё с верхних этажей темницы: гул стоял, словно густой туман над равниной, давящий и вязкий. Там обсуждали многое — от мелких, почти бытовых неурядиц до изгнания командира стражи. Голоса твердили разное: Сумрель улавливала и осуждение, и затаённую опаску.
Многие из эльфов начали сомневаться в надёжности структуры, в которую они вкладывали сердца и тела, годы службы и верность. Впрочем, всё это было понятно. Странница не могла винить их — в неспокойное время всё вокруг становится сомнительным. Зыбким. Даже то, что прежде казалось незыблемым.
Но не здесь. Не во дворце. Он не должен был позволить воинам разводить скандал и рвать дисциплину на глазах у всех.
Сумрель стояла у высокого арочного прохода, откуда доносился гомон стражи. Сегодня они были там все. Сегодня звучал главный вопрос — кто заменит их командира. Почему-то руки дрожали, а сердце предательски билось о рёбра, отдаваясь глухой болью.
Для странницы всё это было чуждо. Она боялась — и это читалось в её глазах. Да и кто она такая, чтобы вызывать в них доверие? Та, что исчезла, бросив их? Та, что вернулась слишком поздно?
Сумрель озадаченно и рвано выдохнула, опуская взгляд в каменный пол. Трандуил погорячился, когда велел ей возвращаться в строй. Лучше уж пасть дракона, чем шагнуть вперёд под сотни взглядов тех, кто полагался на неё — и, быть может, больше не верил.
Что она могла им сказать? Как могла утешить или направить? Сумрель никогда не была той, кого можно было бы смело назвать лидером. Скорее — тенью, наблюдателем, нейтральной стороной. Той, кто стоит рядом, но не впереди. Весь этот груз был для неё уже чересчур тяжёлым, давящим, словно чужие доспехи, надетые против воли.
— Sumrel! Sí cenich le!
(« — Сумрель! Вот ты где!»)
Голос вырвал её из мыслей. К ней быстрым шагом приближался Галвен — один из тех, кого она когда-то обучала. Высокий, ещё слишком молодой для подобных дней, с длинными рыжими волосами, собранными наспех. Его большие зелёные глаза были полны тревоги и нетерпения. Значит, всё и вправду плохо.
— Brego, a-lhûthatha!
(« — Скорее, иначе они поднимут шум.»)
— Man ui lhûth han… — пробормотала Сумрель.
(« — Куда уж больше…»)
Она не решалась войти в часть, замерев у каменной колонны и хмуря брови. То, что её заметили, было неудачей. Почти ловушкой.
— I Hîr pontad i vedui: le thandatha i nîdh, — озадаченно произнёс Галвен, нахмурившись. Он указал рукой на проход, туда, вперёд, где гул голосов не стихал ни на мгновение. — Pado, a thandatha. Nedh i chel nadad!
(« — Владыка разнёс весть о том, что ты уладишь смятение. Вот и разберись. Там уже почти до драк доходило.»)
— Ú-dhannem i thîw na-chen, — тихо ответила она.
(« — Мне кажется, я не лучшая кандидатура для этого.»)
Её взгляд мрачно уставился вперёд, туда, где ждали сотни глаз и ни капли доверия.
— Ú-annen aphad hain.
(« — Не после всего.»)
— Pan na-chen bân aphad thand.
(« — Об этом надо было думать раньше.»)
Он схватил её за руку и почти силой потащил в часть, где гомон накрыл всё вокруг, словно тяжёлый купол, отсекающий воздух и мысли. Шум бил в виски, перекатывался эхом от стен к сводам.
Сумрель пыталась вырвать руку из его хватки, но Галвен лишь недовольно что-то ворчал сквозь зубы, не замедляя шага. Его волосы, длинные и рыжие, словно живые, покачивались на спине в такт спешной походке. Он был смышлёным эльфом, хорошим воином — и голос у него был что надо: звучный, уверенный, привыкший быть услышанным.
Странница не имела возможности вырваться. Её буквально втянули в плотную массу эльфов, сверкающих доспехами, клинками и искусно украшенными луками. В свете десятков огней под потолком они казались поистине достойными воинами Лихолесья — грозными, собранными, живыми в своей тревоге.
— Man cenich i-nauth sen? Man savath Tauriel i-vain?
Мужские голоса прокатывались волнами над головами, эльфы не унимались, поднимая вопрос за вопросом, как камни, катящиеся по гладкой поверхности. Сумрель чувствовала, как их тревога обволакивает её, заставляя сердце биться быстрее.
(« — Как возможно такое? О чём помышляет Тауриэль?»)
— Bragol vîn i-gûr…
Шепот, почти болезненный, скользил между столпами воинов, вынуждая Сумрель удивлённо оглядываться на эти голоса.
(« — Предательство лежит в её сердце…»)
— I Hîr dûl na-edraith den síla.
Грубый, волевой тон, полный гнева. Этот эльф явно не скрывал раздражения. Сумрель всё так же плелась за Галвеном, осторожно уворачиваясь от фигур воинов, их движения были острыми, как натянутые тетивы.
(« — Владыка не должен был отпускать её столь легко.»)
— Man now heria ven?
Вопрос задавался всё чаще и громче, хаотично слетая с губ стражей, кружась в воздухе и отзываясь эхом о каменные своды.
(« — Кто ныне поведёт нас?»)
— Lastannen: i Hîr bethad erain no-chen.
Шептали, то ли уверенно, то ли нет. Сумрель почти втянули к подмостку, сердце билось бешено, как барабанный ритм, а дыхание стало тяжёлым. Она ощущала пульс каждого шагнувшего к ней эльфа.
(« — Я слышал: Владыка назвал иного.»)
— Ah i yrch? Dollen atholatha sí… ar man then?
Страх сквозил в голосах, особенно у молодых эльфов. Их глаза широко раскрыты, движения нервные.
(« — А орки? Они вернутся вновь… и что тогда?»)
— Môr anglenna, dû atholatha… man ú-caremm ven?
Воскликнул один из старших воинов, стоявший почти в центре. Его пыл поддержали другие, и гул голосов стал раскатом грома, обрушиваясь на Сумрель, как шквал.
(« — Тьма приближается, ночь грядёт… почему мы бездействуем?»)
— I Hîr gwestatha i-taur minui ven!
Крик, прорывающийся сквозь шум, заставил остальные голоса притихнуть на мгновение. Сумрель почувствовала, как внезапно все взгляды обрушились на неё.
(« — Владыка знает лучше нас!»)
— …Tauriel… — шептались они, полные укоризны и тревоги.
— i Naugrim ú-law… — вторили другие, в голосах слышалась насмешка.
— Tolobrodh gîr. — заключили с ноткой презрения.
(« …Тауриэль… Гномы не меняются… туполобые существа.»)
— A Eru Ilúvatar, berio ven bain.
Молвили другие, и в их взглядах сливались осуждение и оттенок предательства. Сумрель ощутила, как давление этих слов давит на плечи, словно невидимые руки, и сердце сжалось.
(« — О Эру Илуватар, сохрани нас всех.»)
Галвен вытолкнул её на подмостку, сам же остался внизу, около ступеней, сложив руки на груди. Доспехи его мерцали натёртой медью и золотом, отражая свет десятков факелов, словно живые языки пламени. Сумрель замерла, глядя на простор части, где эльфов было невероятное количество. Такого скопления сородичей она ещё никогда не видела: в глазах рябило от блеска их доспехов, от мелькания луков, клинков и тяжелых касок.
Гул голосов, сотни глаз, полных бури эмоций, почти сломал её внутреннюю сноровку. Пульс учащался, ладони становились мокрыми. Что ей говорить? Одно неверное слово — и они её сожрут взглядом и словом. Она просто стояла, молча, позволяя воинам заполнить обитель своим гулом и тревогой.
— Cennath! Sí Sumrel!
(« — Смотрите! Это же Сумрель!»)
Один голос, казалось, незначительный, но он мгновенно привлёк внимание других. Эльфы один за другим поднимали на неё хмурые, удивлённые, испуганные и озадаченные взгляды.
— Na chen i Hîr cenich lin?!
(« — Это тебя Владыка поставил к нам?!»)
Несколько голосов одновременно загорелись громко одним и тем же тоном, как вспышки на воде.
— Nauthannen! Chen thandatha i gîl lín!
(« — Вздор! Она уже предавала нас!»)
— Man o thîw na-chen?! — кричал кто-то в гущи толпы, голос рвался над всеми остальными.
(« — Как смела ты вернуться?!»)
— Dego! I Hîr gwestatha i-taur! — Твёрдо взревел один из эльфов. Из толпы к подмостку шагал Эриндор, серьёзный и хмурый, его взгляд цепко фиксировался на Сумрель. Он остановился, поставив ноги устойчиво, и разнёс голос по части:
— Na ven i thîw min e-gwalad!
(« — Она лучший вариант, по крайней мере сейчас!»)
Толпа на мгновение притихла, слыша его уверенность, но гул эмоций ещё долго оставался живым, как бурное море. Сумрель ощутила, что её судьба теперь в руках этого момента: шаг вперед или назад — и каждый глаз будет наблюдать.
— Ú-bedin nin aphad i thîw, i chen nadad na-aden! — твердил Юдин, а другие яро поддерживали его, перекликаясь хором, как волны, накатывающие на камни.
(« — Я никогда не буду следовать приказам той, что когда-то сбежала!»)
— I Hîr pânad aear! — возмущённо указывал на Сумрель другой эльф, пальцем, дрожащим от гнева.
(« — Владыка допустил ошибку!»)
Сумрель лишь отшатнулась, раскрывая губы с тихим выдохом. Брови её хмурились от услышанного, а сердце колотилось сильнее. Как могли они ставить под сомнение слова и решения своего короля? Каждое новое слово эльфов разжигало в ней гнев, словно тлеющий уголь, который вот-вот вспыхнет.
Галвен стоял рядом, глядя на неё твёрдым зелёным взглядом, словно скала среди бушующего моря. Эриндор уже начал вступать в перепалку с эльфами, наращивая темп, который мог вот-вот привести к драке. Сумрель чувствовала, что напряжение растёт в воздухе, как натянутая тетива лука, готовая выстрелить.
— Man pedin le i-chen i Hîr nadad na-veth a brennin?!
(« — Как посмели вы вознести решение своего Владыки под сомнения и осуждение?!»)
Голос странницы прокатился по части, громко и твёрдо, будто раскатывалось эхо по каменным стенам. Холод, исходивший от её слов, постепенно заставлял эльфов умолкать, по телам пробежала лёгкая дрожь — не у Сумрель, а от того воздействия, что она оказывала.
Взгляд её чернел, глаза сияли решимостью, губы были плотно сжаты. Сумрель смотрела на них с высоты подмостка, и каждый взгляд, каждое движение толпы отражалось в её сознании, как волны на воде.
— Man pedith le i-chen i-Hîr nadad an brennin?
(« — Кто дал вам право подвергать осуждению слова короля?»)
Она сделала шаг ближе к ним, чувствуя, как дыхание стражей смешивается с шумом их доспехов и шёпотом соратника. Каждый взгляд был наполнен разными эмоциями — страх, удивление, раздражение, сомнение — и Сумрель ловила всё это, как натянутую струну, готовую лопнуть.
Man pedith le i-chen a brennin a draug i-gur lín?
(« — Кто дал вам право поносить осуждениями и злом своего командира?»)
Сумрель переходила на спокойный, холодный тон. Каждый её звук был чётким, ровным, как удар колокола, и она точно знала: её слышит каждый. Толпа замерла, гул постепенно стих, а воины ощущали давление её слов.
— Tauriel.
Громко, уверенно, она произнесла имя эльфийки, чётко и гордо, словно это было знамя, развевающееся над частью.
— I hain narn i Lîtholas a hain.
(« — Она часть Лихолесья, и она…»)
Сумрель точно и холодно указала пальцем вниз, на пространство, где развертывалось королевство, словно подтверждая своё заявление всей частью тела.
— Thandatha i gûr a i-chen lín i-dôr.
(« — …отдавала сердце и жизнь вам и вашему дому.»)
В этот момент её голос стал как ледяной ветер: резкий, точный, неизбежный. Толпа ощутила его всюду — в ушах, в груди, в тишине между шёпотом и дыханием стражи. Каждый понял, что слова странницы не пусты, а вес их — как тяжёлые камни, падающие в глубину сознания.
— Pân hain dadad adlant a hain i-dan i-chen i thand a gwad!
(« — Все допускали ошибки, и все знают, что влечет за собой раскаяние и ответственность.»)
Сумрель начала говорить, окинув взглядом обитель, полную эльфов. Её глаза скользили по каждому лицу, считывая эмоции, ловя напряжение и тревогу.
— U-ethil le i gûr! U-ethil le i-narn a i-chen lín!
(« — Уймите свой гнев! Свой страх и свои сердца!»)
Громко, с железной уверенностью, она приказывала, ощущая, как кровь в ней кипит по многим причинам: гнев, страх, ответственность, гордость. Эльфы молча слушали, хмуря брови от её слов; постепенно их плечи распрямились, а дыхание стало ровнее.
— Naid bain gerich ú-dhôr a hain aglar na gâr! A hain sui-ven o i dôr lín!
(« — Над нами повисло зло, и оно ширится за границами нашего дома! И только мы можем защитить его.»)
Сумрель твёрдо оборвала речь, приподняв лицо, чтобы каждый увидел решимость в её глазах. Её голос стал как стальной клинок: точный, холодный, непоколебимый.
— Aníra, a na-dhannad lín achen! I Hîr lin pedad lín i-thand a i-gwadan, ú-chebin nadad lín!
(« — Потому заткнитесь и соберитесь наконец. Ваш король возлагает на вас надежды и уверенность, так не подведите же его.»)
Сумрель произнесла это негромко и холодно, затем замолчала на мгновение, позволяя словам осесть в сознании слушающих.
— Cen i thîw lín ú-cheniath, a thandatha i-thîw nadad lín. Dagnir ú-naur a gûr ú-dhîn. Lîn i-dîr Lîtholas, sui a Lothlorien rîn! Na-chen, a thandatha!
(« — Пока ситуация с вашим командиром не решена, нам придётся достичь консенсуса. Хаос нам чужд, а страх — незнаком. Вы дети Лихолесья, когда-то Великого Зеленолесья, так докажите это.»)
Сумрель слегка развела руки, делая ленивый шаг назад, демонстрируя уверенность и контроль над обстановкой.
— Gohoth na-chath? — усмехнулась она, сверкая черными глазами, полными дерзости и непоколебимости.
(« — Или кишка тонка?»)
Эльфы начали поднимать лица, гордо выпрямляясь. Кто-то хмыкал и усмехался, смягчая напряжение, а кто-то из них ненавистно, но понимая, уводил взгляд. Несмотря на это, все поняли её слова, приняли их как истину, как заклинание дисциплины и гордости.
— Man pedith le na-chad lín sí? — отозвался один из эльфов в первых рядах. Он сложил руки на груди и серьёзно смотрел на Сумрель, взгляд его был полон ожидания.
(« — И что прикажешь делать теперь?»)
— I hain sui-madad. — легко ответила она, замечая, как его взгляд распространяется на всю толпу. — Pedatha i nôr. Tharatha i gûr lín. Gardatha i-chen lín i-dôr i Hîr lín.
(« — То, что и всегда. Защищать границы. Убивать тварей, охранять жизнь на землях вашего короля.»)
Сумрель вздохнула, слегка расслабляя плечи. — Patrolath na-adlant a na-adlant, a dannen edair nedh i thîw lín athan.
(« — Патрули от рассвета к рассвету, каждые три часа группы сменяют друг друга.»)
Она легким жестом руки словно делила эту необычную обитель стражей на зоны. — Na dû hain i-dôl, i-forn, i-rhî, a i-dórn na i dîr.
(« — По двадцать эльфов на южную, северную, восточную и западную части земель.»)
Сумрель шагала по подмостку туда-сюда, наблюдая, как стражи кивают, осматриваясь и стараясь уловить каждое её слово.
— Le hain.
«Вы.» — указала она на высоких эльфов с копьями. — Gardatha i Hîr.
(« — Охраняете короля.»)
— A hain. — обратила внимание на тех, что стояли в середине массы. — Post i-dôr.
(« — А вы. Постовые во дворце.»)
— Man i luith? — резко развернулась, разыскивая их в толпе. Они один за другим поднимали руки.
(« — Где лучники?»)
— Tachatha hain na-chad i thîw i hain nadad nin. Nêl sui thand na thîw i-pent.
(« — Берите на зачистки тех, кого я обучала. Трёх будет достаточно на команду из пятнадцати лучников.»)
Они закивали. В части снова поднялся шум, но теперь это был шум действия и движения, а не сомнений. Те, кто был распределён, быстро покидали помещение, направляясь к своим постам.
— I hain i-dhannad nadad nin — i dôr nîdh, — gardatha i-dôr, peditha o i-gweth i-nuitha a na i-gûr.
(« — Те, кто обучался мной, — ночные дозорные, — обезопасьте дворец, контролируя всё с начала заката и до рассвета.»)
Сумрель сразу нашла своих учеников. Они смотрели на неё с тем же вниманием и уважением, с каким смотрят на лидера, и сердце её болезненно сжалось от ответственности, нависшей над ней.
— Liandel, Mirwen, a Galven, — peditha nin ad i-gard i-Hîr. Ú-radad o i-Hîr a ú-naidath i-chen.
(« — Лиандел, Мирвен и Галвен, — уходите с охранной короля. Не отходить от него и не упускать из виду.»)
Ученики закивали и быстро покинули часть, растворяясь в движении толпы, направляясь к королю.
Оставались те, кто должен был сменять друг друга на патрулях и постах.
— Le hain — narnad lín. Hain garo i-gwador lín.
(« — Вы все — набирайтесь сил. Они вам могут пригодиться.»)
Эльфы коротко кивали и разбрелись по своим углам, готовясь к ночному дежурству. Эриндора уже не было: он ушёл вместе с другими на патруль.
Сумрель решительно спускалась с подмостка, шаги её были быстрыми и твёрдыми, словно ветер нес её сквозь часть к лазарету. Там лежали те, кого ранили орки, и те, кто был на грани смерти от яда моргульских стрел и мечей. Эльфийка была мрачна: спасать их было нелегко, но возможно.
Странница вошла в тихую, почти мирную часть лазарета, останавливаясь лицом к рядам кушеток с ранеными. Кто-то спал, кто-то молча встречал её взглядом. Она ничего не говорила, наблюдая за происходящим, в то время как лекари тихо заботились о своих подопечных.
Сумрель постепенно отходила от всплеска эмоций и адреналина, ощущая, как тело дрожит и холодеет, будто вышло из-под контроля. Эта реакция пугала её, но видеть эльфов целыми и живыми радовало.
Один из лекарей заметил её и подошёл беззвучными шагами, оценивая странницу внимательным взглядом.
— Hîr Sumrel, pedith le nadad?
(« — Госпожа Сумрель, вы что-то хотели?»)
— E hain i-gwador lín atha edregol i-chen lín? — интерес и переживание смешались в голосе Сумрель.
(« — Они все вернутся к своей обычной жизни?»)
— Bregol hain — a hain nadad naid bain. Ach hain hain, sui-madad, ú-mîr. — мрачно сказал эльф.
(« — Большинство — да, но есть те, кому повезло меньше.»)
— Man hain? — спросила Сумрель, глаза её мягко скользили по раненным.
(« — Что с ними?»)
— Hain i-gwador sui narnad a i-chen. Ú-boen peditha hain thandad lín i-dôr. — сложил руки за спиной лекарь.
(« — Есть те, кого яд ранил сильнее других. Мы не в силах излечить всё.»)
— Gohoth na-thand. — резко, но спокойно спросила она.
(« — Конкретнее.»)
— Edair hain gothed o i-daur, o i-rhaur a i-gwador nedh i-gur a i-gwath na i-gûr. — говорил Леандил тихо, не желая нарушать покой.
(« — Некоторым попали чёрные стрелы ровно в спину, позвоночник и грудную часть рядом с сердцем.»)
— …Man hain o thandatha? — прикусывая щеку изнутри, она смотрела на раненных.
(« — Что их ждёт?»)
— Na bain, i-nîdh nadad lín, a na nadad, moriad. I hain sui stasis nedh hain i-trawa, ach vain a naid bain.
(« — В лучшем случае — мирная жизнь вне службы Владыке, а в худшем — гибель. Сейчас они в стазисе благодаря нашим травам, но это временная помощь.»)
— Ú-boen i-thandad lín nadad o i-Hîr, sui ú-boen lín? — резко посмотрела она на Леандила.
(« — Решения нет у вас или его нет вовсе?»)
— Ú-boen hain nadad lín, Hîr Sumrel. — коротко ответил лекарь, тихо вздохнув.
(« — Его нет у нас, госпожа Сумрель.»)
— Ú-peditha nin sui hain. Imladris i-chen, a gardatha hain i-gwador lín sui i-stasis bain. — спокойно и точно сказала Сумрель.
(« — Не называйте меня так. Я вышлю за лекарями Имладриса. Продержите эльфов как можно дольше в стазисе.»)
— Peditha hain bain i-chen. — Леандил склонил голову.
(« — Мы сделаем всё, что в наших силах.»)
Сумрель кивнула, ещё раз бегло посмотрев на раненных. Затем быстро удалилась из лазарета, шагая из части к Трандуилу, сердце её сжалось от тревоги, но решимость оставалась неизменной.
