Глава 1. Часть 24
25 декабря 2025 г., 19:04
Тронный зал
Путь к королю был полон мыслей, и потому показался Сумрель коротким. Она поднималась по ступеням к мосту, ведущему в тронный зал. Там возвышался трон с раскидистыми оленьими рогами, а тусклый свет огней над сводами мягко ложился на величественные стены залы, подчеркивая её грандиозность.
На троне сидел Трандуил, его взгляд был сосредоточен и серьезно устремлён вниз, на эльфов из королевской палаты, стоявших перед ним. Они обсуждали множество вопросов, но главным оставалось отправление Трандуила с войском в Дейл. Этот город, некогда процветавший изобилием золота и торговыми связями с различными народами, теперь лежал в руинах, разрушенный драконом. Именно там, как предвидел король, могли укрыться люди — если бы устояли перед гневом чудовища.
Не все мудрые эльфы палаты одобряли решение короля. Они старались убедить Трандуила пересмотреть свой замысел, опасаясь последствий, но король оставался непоколебим, и в его молчании ощущалась твёрдая решимость, неподвластная сомнениям.
Сумрель уже стояла за спинами эльфов. Она не хотела нарушать течение их разговора, поэтому тихо, словно тень, стояла у колонны, сложив руки под грудью. Стража, призванная охранять короля, безмолвными статуями рассыпалась вокруг трона, их лица оставались неподвижными, а оружие едва отражало тусклый свет огней.
— Владыка, ваше решение может быть опасным не только для жизни эльфов, но и для Вас, — сказал самый высокий из них, облачённый в изумрудное одеяние и бурую мантию, мерцающую серебряной вышивкой лиан.
— Еригланд говорит разумные вещи, мой король, обдумайте эту идею ещё раз, — добавил другой эльф, Орэндор, его голос слегка дрожал от напряжения.
— Гномы многим доказали свою неверность слову… Разве они достойны вашего присутствия? — тихо сказал третий, ниже ростом, с мрачным взглядом. Он был Хранителем Знаний, облачённым в тёмно-синюю мантию и черный плащ с гербом Лихолесья.
— Могут возникнуть трудности, мой Владыка, — произнёс Еригланд. Ей он не нравился, хотя признавалась его мудрость среди эльфов. Качая молча головой и не глядя на них, странница безмолвно рассматривала просторы необъятного дворца, ощущая его холодную величественность.
Трандуил наблюдал за ними, слушая, но отвечать не спешил. Взгляд его был полон теней раздумий и тяжести решений, а затем молчаливо скользнул к фигуре Сумрель. Он видел её собранность, уверенность в каждом движении, в каждом жесте. Она оставалась такой же непроницаемой, с холодным, почти ледяным взглядом.
Король невольно задержал взгляд на её профиль, белое лицо в полумраке зала казалось олицетворением непоколебимой силы, пока слова мудрых эльфов доносились до его ушей. Были ли они действительно так мудры? Он не мог ответить точно. Эти эльфы никогда не подводили его, и теперь стремились уберечь. Но эта фигура в черном, стоявшая тихо за колонной, требовала огня.
Трандуил знал, что рано или поздно она отправится к Одинокой горе — к его камням, к святыне народа, к собственности его жены. Тяжесть мысли омрачила короля, и он мрачно отвел взгляд от Сумрель, медленно опуская глаза к полу.
— Мой Владыка… — Орэндор тихо обратился к нему.
Трандуил поднял на него тяжелый взгляд.
— Моё решение неоспоримо, — произнёс король, медленно приподнимая лицо. Эльфы у трона опустили глаза. И без слов было ясно: их сердца полны тревоги и печали, но больше они не могли обременять короля.
— Можете ступать, — добавил Трандуил, лениво взмахнув рукой, словно закрывая дверь перед любыми сомнениями.
Лишь поклонившись, трое эльфов развернулись и направились к мосту, мантии мягко тянулись за ними. Они молчаливо покинули тронный зал, оставляя короля и странницу наедине. Сумрель так и не двинулась, её взгляд устремился вперед, погружённый в раздумья, словно отражая состояние самого Трандуила. Похоже, некоторые мысли тревожили их сердца одинаково.
Трандуил не спешил говорить. Он сидел, подпирая голову рукой, рассматривая узоры мраморного пола, погружённый в собственные размышления. Тишина, повисшая в зале, была почти умиротворяющей. Сумрель беззвучно развернулась к королю и подошла к трону. Подняв к нему синие глаза, она спокойно и тихо заговорила; её голос едва отдавался эхом от стен.
— Владыка, я хочу отправить весть Элронду, — произнесла она спокойно, не отводя взгляда.
— Для чего же понадобился тебе Владыка Ривенделла? — в тон ей ответил Трандуил, наконец наводя взгляд на Сумрель.
— Некоторые эльфы в лазарете могут погибнуть. Я более чем уверена, что Элеронд сможет помочь, — сказала странница, сцепив руки за спиной под чёрной мантией. Её взгляд скользнул по безупречному лицу короля, останавливаясь на его тяжёлом, сосредоточенном выражении.
Трандуил, подпирая лицо рукой, мрачно окинул её холодными голубыми глазами. Его ледяная спокойность теперь резко контрастировала с недавней лаской. Что же творилось в его голове?
Сумрель не сводила с него взгляда, и король, выдерживая молчание, всё же кивнул. Странница знала, что он не терпит вмешательства в дела своего народа со стороны других эльфов, но затворничеством Лихолесья мог сравниться лишь Лотлориен. Эти эльфы совсем закрылись от всего. С благодарностью она слегка склонила голову, собираясь развернуться.
— Ты хорошо справилась, — сказал он спокойно, в привычной, сдержанной манере. Голос его был мягким, почти приятным, и Сумрель на мгновение замерла, посмотрев на него.
— Я… разозлилась, — пожала она плечом, слегка отводя взгляд, стараясь скрыть своё смущение.
Трандуил усмехнулся, лениво опуская руку на подлокотник.
— На закате позаботься о моём войске, — спокойно, но твёрдо произнёс он, — на рассвете я хочу отправляться в Дейл.
Сумрель едва сдержала привычное желание цыкнуть или скривить губы. Она не любила приказы и редко следовала им. Но, сдерживая норов, лишь кивнула, устремив взгляд на короля.
— Владыка, вы обдумали участь Тауриэль ещё раз? — легко поинтересовалась она.
— Моё решение не изменилось, — спокойно ответил Трандуил, играя пальцами с кольцами. Сегодня он был в багряном одеянии, без короны, но по-прежнему олицетворял королевское совершенство.
— Трандуил, это несправедливо, — мрачно сказала Сумрель, качая головой и устремив взгляд на короля.
— Это — моя воля, — громче произнёс он, и Сумрель ощутила всю тяжесть его силы и власти.
Настроение короля было плохим, она это чувствовала, и потому странница сдержанно опустила взгляд, прикусив язык. Молчаливо она кивнула, готовясь покинуть тронный зал.
Трандуил видел, как она уходит — шаги её были лёгкими и точными, словно сама тень скользила по залу. Он тихо выдохнул и отвёл взгляд к своим владениям. Челюсти сжались, напряжение выдавало его внутреннее состояние — единственное, что выдавалось наружу.
Он не знал, каким будет путь к Одинокой горе, и не был уверен, сможет ли вернуть свои камни. Но надежда жила: странница внушила ему веру в достижение цели. И если с камнями он вернется домой, обретёт долгожданный покой.
То, что было утрачено, никогда не восполнится ничем. Ничто не сможет залечить его душу и сердце — они затянуты холодной болью утраты, прожитыми столетиями грёз, угрызений совести и мучительных воспоминаний. Утрата. Утрата. Он жил так долго без самого важного, без того, что было необходимо. И никогда больше не сможет снова ощутить её. Его взгляд будет видеть лишь искусно созданный образ, лишь её лик, но не тепло, не голос.
Он смирился с этим, смирился, но принять поражение так и не смог.
Перед выходом
— Куда-то собралась, Сумрель? — король появился за её спиной внезапно и резко; она даже не услышала его шагов.
Эльфийка обернулась, держа в руках клинки, и устремила на Трандуила взгляд. Она была облачена в свои доспехи, скрывающие тело чёрным, словно тень. Он изучал её с лёгким интересом с головы до ног, а в руках держал небольшой футляр, сияющий серебром.
— Трандуил… — спокойно выдохнула она, пряча кинжалы в ножны на корсете. — У меня обход со стражей к юго-западу леса. Снова пауки, — тихо и легко сообщила она, опуская взгляд и подтягивая корсет по бокам.
— Твоя ответственность радует меня, — похвально заметил он, неспешно приближаясь. — После я хотел бы с тобой поговорить, — добавил он, проходя мимо без особого напряжения, не задерживая на ней взгляд.
Сумрель подняла глаза, пытаясь понять его настроение. Она видела только, как Трандуил опустил на её прикроватную тумбу футляр. Каждое его движение было лёгким и безмятежным, словно это был обычный жест, а не знак внимания.
— Что-то серьёзное? — спросила она, глядя на футляр. Серебро переливалось, вырисовывая узоры лилий и лиан.
— Это мы решим, когда ты вернёшься, — ответил он, оценивающе глядя на неё тёмно-голубыми глазами. — У меня есть что тебе сказать.
— Что это? — спросила эльфийка, подходя к Трандуилу и футляру. Она остановилась рядом, касаясь кончиками пальцев холодного серебра.
— …Предполагаю, что это знак внимания, — ответил он спокойно.
— Это не обязательно, — Сумрель поджала губы, глядя на футляр, хотя сердце её забилось быстрее.
— Тебе такое не по нраву? — слегка поинтересовался король, не отводя взгляда.
— …Скорее… — замялась она, поднимая глаза к Трандуилу. — Трандуил, я многое понимаю… и твоё сердце тоже. — Она увидела за его непроницаемой маской что-то неуловимое, и почти прошептала: — Но не обнадеживай меня понапрасну.
Трандуил молчал, долго изучая её взглядом, а затем нехотя кивнул.
— Прими это без тяжких мыслей, — легко проговорил он, слегка наклонив голову. В этот момент он снова был тем самым Трандуилом, который всегда одновременно раздражал и восхищал её.
Лес
Юго-запад леса кишел пауками молодого выводка. Их было много — слишком много, — но все они ещё оставались слабыми, не способными дать достойный отпор эльфам Лихолесья. Как и говорил Король, твари всё чаще уводили взор к другим землям, но по-прежнему плодились в крепости Дол-Гулдура. И всё же они так и не решались покинуть излюбленный лес.
Это злило.
Эльфы всё чаще замечали пауков всё ближе и ближе к границе.
Сумрэль видела это тоже. Пауки вили гнёзда высоко в кронах деревьев, а запах мертвечины и яда разносился на десятки миль от защищённых земель Короля. Это было плохо.
Крепость Дол-Гулдур следовало уничтожить — мысль эта всё настойчивее заползала в разум эльфийки.
Но времени на это сейчас не было.
На рассвете их ждало отбытие в Дейл.
Сумрэль всё глубже погружалась в раздумья о том, как обстоят дела там. В порядке ли Леголас и Тауриэль? Эти мысли давили на сердце тяжёлым гнётом.
Последние пауки пали, сорвавшись с ветвей к подножию деревьев. Эльфы справились быстрее, чем странница ожидала. С ней были те, кто принимал её скорее из-за положения, чем по зову сердца. Оттого рядом с ними было невыносимо неуютно — но этого Сумрель никогда бы не показала.
В чаше леса стояли туман и сумрак. Паутина белела над головами и тянулась по периметру. Всё вокруг было усеяно трупами пауков и гнилью. Они загаживали лес быстрее, чем эльфы успевали очищать земли.
Осматривая это запустение, странница убрала мечи в ножны.
— Работа сделана. Что прикажете делать теперь?
— Возвращайтесь во дворец. Найдите Эриндора, если он успел вернуться, или Галвена. Пусть собирают обучающихся мной эльфов. Всех, — спокойно сказала она, глянув на высокого темноволосого эльфа.
Он кивнул.
Больше никто ничего не сказал.
Четырнадцать эльфов бесследно исчезли среди сумрака леса.
Странница ещё постояла несколько минут в тишине, прислушиваясь к каждому звуку, каждому едва уловимому шороху. Здесь было слишком тихо — тишина давила, словно живая, сжимая грудь.
Развернувшись, эльфийка уже ступила к заросшей кустами и травой тропе, как вдруг позади треснула ветвь. Негромко — и, казалось, не близко.
Сумрэль обернулась, устремив взгляд туда, откуда донёсся звук.
Юго-восток.
Она всматривалась цепко и внимательно, слегка прищурив глаза. Перед ней были лишь тени леса да ветер, играющий тёмной листвой. Ничего опасного она не различала, и больше никаких звуков не последовало.
И всё же…
Вспыхнул огонёк.
Далеко. Крошечная точка в темноте, почти неразличимая. Любой другой прошёл бы мимо, не обратив внимания. Но не те, кто был рождён эльфом. Они видели всё.
Сумрэль сделала несколько шагов в том направлении, ступая беззвучно по листве и костям, щедро оставленным пауками после своей трапезы.
Она шла беззвучно к огоньку, постепенно приближаясь, всё отчётливее различая чьи-то шаги и бессмысленное бормотание. В темноте надвигающегося вечера перед её взором начала вырисовываться хижина. Поросшая мхом и ветвями, она казалась частью старого, мощного дуба — словно выросла вместе с ним.
Из ветхой крыши поднимался дым, а свет горел в небольших круглых окошках.
Мечи эльфийки уже были сжаты в руках. Сумрэль остановилась у края поляны — небольшой, но на удивление чистой. Осмотревшись, странница увидела, как внутри хижины кто-то ходил взад и вперёд, слегка сгорбленный. Над крышей же мирно кружили тени птиц, почти неподвижные в сумраке.
Здесь не ощущалось зла.
Это Сумрэль чувствовала точно.
Но кто это был — она не знала.
В таком месте… так близко к расплодившимся тварям.
Знает ли Трандуил о поселившемся здесь госте?
Простояв так ещё пару минут, Сумрэль всё же решила убрать клинки. Она начала обходить хижину по кругу, внимательно изучая её. Всё вокруг было утоплено в травах: птичьи гнёзда, грибы и цветы — самые разные, не похожие друг на друга. Хижина пахла влажным деревом и мхом, и ещё… табаком. Этот запах она уловила сразу.
С любопытством обходя жилище, эльфийка заметила глиняные горшки, рассыпанные семена, аккуратно сложенные кучи хвороста и древесины, укрытые под широкими листьями репейника. И помёт птиц. Много помёта.
Засматриваясь на стены хижины, где чёрным — похоже, золой — были выведены древние руны, Сумрэль почти подошла к входной двери.
Та распахнулась внезапно и резко.
Удар сбил эльфийку с ног. Она инстинктивно схватилась руками за лицо и рухнула на мокрую траву, выругавшись. В тот же миг раздался вскрик — старческий, неожиданно высокий и тонкий.
— Да чтоб тебя… какого хрена?! — вскрикнула Сумрэль, поднимая синие глаза.
Перед ней стоял причудливый старик. Шляпа была натянута набок, мех на ней заметно облез. В руках — деревянный посох, а бурая мантия выглядела так, будто пережила десятки лет носки и столько же дождей.
— Прости… ты в порядке? Я не ждал гостей, — его голос был удивительно мягким и безобидным.
Сумрэль ловко поднялась на ноги, отряхиваясь от листвы и грязи. Провела пальцами по переносице — к удивлению, всё оказалось цело.
«Волшебник, значит…»
О да. Она знала это наверняка.
Гэндальф много рассказывал о нём.
Радагаст Бурый.
— Что ты здесь делаешь? Я думала, ты живёшь в Фангорне, — сказала она, окидывая его взглядом. Он был почти с неё ростом. За его спиной горел тёплый свет хижины, а внутри — слишком много всего… и отчётливо пахло табаком.
Из-под полей его шляпы вдруг вылетели птицы, закружив над его головой.
— Я часто бываю там. Древни — мои друзья, — заметил Радагаст, изучая странницу тёплыми карими глазами. — А ты?..
— Я Сумраэль. Гэндальф вряд ли говорил обо мне, но я живу здесь с некоторых пор.
— О-о… — понимающе протянул он, указывая пальцем вверх, словно подтверждая её слова. — Я знаю, кто ты. Гэндальф был здесь совсем недавно. Мы наведывались в проклятую крепость.
Топчась на месте, Радагаст приподнял шляпу — птицы тут же вернулись, усевшись в гнездо прямо на его макушке.
«Чудик…»
— В Дол-Гулдур? — переспросила Сумраэль, прямо глядя ему в глаза. — Где он сейчас?
— Он отправился в Ривенделл, — серьёзно ответил волшебник. — Он нёс реликвию из Мордора.
Сумраэль побледнела. Челюсти сжались так плотно, что на скулах проступили тени.
— Что вы видели, когда пришли к крепости?
Радагаст замолчал, многозначительно глядя на эльфийку.
— Я был там первым… однажды. И я видел Девятерых.
Холод прокатился по телу Сумраэль бурной волной. Она молча смотрела на волшебника, сжимая руки в кулаки.
Девять всадников. Девять павших людских королей, что присягнули тьме.
— Но почему ты здесь? — озадаченно спросил Радагаст, слегка наклоняя голову набок. — Разве ты не должна быть с гномами?
— Завтра я отправлюсь к ним, — кивнула она. — Многое успело произойти. Но это не самое страшное.
Она хмуро взглянула на старика.
— Путь грядёт нелёгкий… — произнёс он, обхватив посох обеими руками и опираясь на него.
— Здесь полно пауков. Как ты можешь жить в таком месте?
— Я живу здесь уже очень давно. Этот лес — мой дом, — с лёгкой улыбкой ответил Радагаст, весело глядя на странницу. — Да и что мне до пауков?
Сумраэль усмехнулась, уловив огонёк в глазах этого чудаковатого старика.
— Мне пора. В ближайшие дни пауков здесь не будет, — сказала она и, развернувшись, шагнула обратно в лес.
Мысли о Девятерых обрушились на эльфийку словно ледяной нож — острое, неумолимое понимание: зло набирает силу, и теперь оно пойдет в наступление тьмой. Что будет дальше — оставалось загадкой, но Сумрель знала одно: тьма не отступит. Саурон вернулся.
