Глава 1. Часть 28
29 декабря 2025 г., 02:54
Эребор
Вечер накатил на Дейл стремительно. Огни факелов и костров рассыпались по руинам города, отражаясь в обломках камня и потускневших мозаиках. Отблеск золота доспехов и холодной стали мерцал, говоря то ли о скором сражении, то ли — о возможности мирного исхода. И все это зависело отнюдь от гномов, что раздосадовало всех, ведь все знали какими бывают гномы.
У почти уцелевшей стены, поросшей сухими лозами винограда, стоял шатёр Трандуила. Воины окружали его, словно сияющий золотой нимб, — стройные, молчаливые, настороженные. Впрочем, эльфы были повсюду: они растекались по руинам, как золотые жилы меж разрушенных строений, бесшумные и внимательные. Вечер обещал быть тихим. Лёгкий ветер свободно проносился над городом, колыхая полотна шатров, а небо осыпалось звёздами. Тени лежали серым туманом, временами застилая луну и делая свет костров более резким, почти тревожным.
В шатре горел мягкий свет свечей. Там виднелись две фигуры: одна — спокойная, сидящая, неторопливо притягивающая к себе кубок с вином; другая — ходила из стороны в сторону, чуть сгорбленная, опираясь на посох, больше похожий на палицу. Трандуил и Гэндальф вели разговор.
— С каких пор ты ценишь мой совет так низко?! — голос Гэндальфа звенел возмущением. Волшебник был недоволен, и это было слышно на несколько шагов от шатра. — Что, по-твоему, я задумал?
— Ты пытаешься спасти своих друзей — гномов, — начал легко Трандуил прямо смотря на того. Эльф сидел на искусно вырезанном деревянном стуле, облачённый в тёмные одежды, тяжёлыми складками ниспадавшие к полу. Он смотрел на волшебника так, словно видел его насквозь, догадываясь обо всём заранее, и был несгибаем в своих решениях. — Меня восхищает твоя преданность им, но тебе не удастся переубедить меня.
Трандуил плавно поднялся и поставил серебряный кубок с вином на стол. В каждом его движении читалась уверенность. Его взгляд стал жёстче. Король приблизился к Гэндальфу, и между ними повисло напряжённое минутное молчание.
— Ты начал это, Митрандир. Прошу простить меня, если я это закончу, — коротко и ясно сказал Трандуил, направляясь к выходу из шатра.
Он приоткрыл полог и, не оборачиваясь, обратился к Галвену:
— Лучники на местах?
— Да, мой король, — Галвен по-военному выпрямился перед Трандуилом, появившись словно из тени.
— Передай мой приказ: если кто-то шевельнётся на этой горе — убить.
Галвен коротко кивнул и быстро исчез в сумраке лагеря. Взгляд короля остался холодным и неподвижным, устремлённым вперёд. Трандуил неспешно окинул местность, разыскивая тёмную фигуру странницы. Не появилась ли она? Но вокруг было тихо: люди отдыхали у костров, кто-то упражнялся с мечами, проверяя клинки. Эльфы же стояли неподвижно, словно несгибаемые каменные статуи, вписанные в руины древнего города.
— Время гномов вышло, — ровно произнёс эльф и, развернувшись, направился обратно в шатёр.
Отсутствие эльфийки выводило его из равновесия. Он предполагал, что с ней всё в порядке, но не знал, не сотворит ли она ещё каких-нибудь проблем — и эта мысль раздражала его сильнее, чем открытая угроза врага.
Гэндальф вскоре вышел из шатра и решительным шагом направился к Барту. Тот держал в руках старый меч, внимательно изучая клинок, проводя пальцами по зазубринам и сколам.
— И ты согласен с этим?! Ты готов поддержать войну?! — не унимался волшебник, наблюдая, как Барт поднял на него взгляд. Тень волшебника накрыла его.
— До этого не дойдёт, — спокойно ответил он. — Они не станут сражаться с эльфами.
— Вы ошибаетесь!
Голос прозвучал со стороны. Бильбо явно бежал сюда — дыхание сбивалось, слова дрожали и слетали с губ рваными фразами.
— Бильбо Бэггинс! — удивлённо и радостно воскликнул Гэндальф.
— Они не остановятся ни перед чем. Торин просто так не сдастся, — продолжил хоббит, кивая волшебнику. Его взгляд метался между ними, полный тревожной правды и опасений, которые он больше не мог держать при себе.
Гэндальф увёл его за собой к шатру Трандуила. Барт пошёл следом. Хоббит ступал во владения эльфийского короля с явной опаской, прекрасно помня, как тот без колебаний увёл гномов из-под носа его стражи. Взгляд Бильбо осторожно скользнул по шатру и остановился на Трандуиле, сидевшем на резном стуле.
Взгляд эльфа был направлен прямо на него — холодный, как лёд, и столь же пронизывающий.
— Если я не ошибаюсь, — размеренно начал Трандуил, лениво перехватывая кубок другой рукой и свесив правую с подлокотника, — это тот самый полурослик, что выкрал ключи от темницы прямо из-под носа моей стражи.
— Да… — Бильбо кивнул, запинаясь. Ему и впрямь было неловко — почти невыносимо — под взглядами всех этих безмолвных свидетелей. — Прошу прощения.
Он коротко опустил голову. Речь его была сбивчивой, рваной, полной волнения и неловкости; каждое слово давалось с трудом, словно он физически ощущал тяжесть взгляда Трандуила. Он боялся его.
— Я… я принёс вам вот это.
Внезапно хоббит оживился. Он шагнул к столику перед эльфом, положил на него темный свёрток и быстро развернул ткань.
Все взгляды в шатре были прикованы к камню.
Аркенстон.
Трандуил медленно и почти беззвучно поднялся со своего места и подошёл ближе. Его голубые глаза смотрели точно на камень, не мигая. Рука потянулась вперёд — но замерла в нескольких сантиметрах от поверхности.
Он не хотел касаться его. Не желал впускать в себя тот же недуг. Эльф знал цену сладости власти и силу проклятия королей.
— Это сердце Горы, — произнёс точно Трандуил. — Королевский камень.
Его рука легко отстранилась от мерцающего разными цветами самоцвета. Камень светился холодным лунным отблеском, завораживая игрой переливов, словно дышал скрытой силой. Манил и взывал.
— Угу… — коротко подтвердил хоббит, не отрывая взгляда от Аркенстона.
— И стоит по-королевски. Откуда он у тебя? — Барт не сводил глаз с камня; казалось, тот вовсе не оказывал на него никакого воздействия. Затем мужчина перевёл взгляд на Бильбо.
— Это моя четырнадцатая часть сокровища, — честно признался хоббит, оглянувшись на всех присутствующих.ю сжимая руки в напряжении.
Гэндальф слабо усмехнулся и кивнул, явно оценив его хитрость и смелость.
— Зачем ты принёс его нам? Ты ничего нам не должен, — удивлённо сказал Барт.
— Это не ради вас, — Бильбо усмехнулся, словно извиняясь. Он опустил лицо и будто отмахнулся от слов Барта небрежным жестом руки. Хоббит тяжело вздохнул и переминался с ноги на ногу, собираясь с мыслями. — Я знаю, что гномы бывают упрямыми. Упертыми и невозможными.
Он поднял взгляд на эльфа и человека.
— Они подозрительны и скрытные, а манеры у них — хуже некуда.
Взгляд его скользнул к волшебнику, и Бильбо указал на него пальцем, словно говоря: ты-то понимаешь, о чём я. Гэндальф и правда понимал. Помнил как все они разом завалились в дом хоббита.
— Но они также храбрые и добрые… — задумчиво и тихо продолжил Бильбо. — И весьма преданные. — Он замолчал на миг, затем почти печально оглядел присутствующих. — Я очень полюбил их и буду рад спасти, если смогу. — Хоббит кивнул и перевёл взгляд на камень. — Торин ценит этот камень превыше всего, — его рука почти коснулась Аркенстона, указывая на него как на величайшую ценность. — Думаю, в обмен на него он отдаст вам то, что принадлежит вам. И тогда не нужно будет воевать.
Он произнёс это легко — так, словно одним простым решением мог развязать узел, затянутый жадностью, страхом и гордостью.
Трандуил и Барт молча выслушали его и в конце лишь переглянулись напряжёнными взглядами. Это была возможность, которой стоило воспользоваться.
Тьма Эребора
Сумрель долгое время изучала королевство гномов, вслушиваясь в их шаги и голоса. Это место было великим — по-настоящему внушительным королевством, и нетрудно было представить, каким оно являлось в пору изобилия и жизни.
Теперь же Эребор темнел, и мрак этот был куда гуще обычного. Над сводами сгущалась ночь; в глубине камня медленно вилось проклятие Трора, Траина и его сына. Сумрель ощущала его кожей, чувствовала в каждой холодной стене, в каждом дыхании подгорного ветра. Все мосты с пугающими пропастями внизу, все залы и гномьи тоннели — всё было наполнено гнетущей тишиной. Немногие гномы, что остались, сновали одинокими фигурами по излюбленным путям; где-то в стороне одиноко горели факелы, отбрасывая дрожащий свет на камень. Они помнили здесь каждый уголок и видя эту западню глаза их тлели печалью и тугой.
Но теперь все они собрались в оружейной. Они готовились к войне, которую сами же и навлекли на себя. Когда Сумрель впервые услышала их желание вернуть дом, она и подумать не могла, что всё обернётся именно так.
Издали, в сумраке коридора, она видела, как гномы точили мечи и счищали с доспехов пыль. Всё это хранилось здесь десятки лет и, несмотря на время, не утратило своей ценности. Гномья ковка была почти на ровне с мастерами эльфов. Именно этого случая она и ждала так долго.
Ускользнув из оружейной, Сумрель двигалась быстро и без остановки — без единого звука. Она стремительно неслась к самому заветному месту для всех. Туда, где хранились камни белее света звезд.
Сокровищнице Эребора.
Необъятное пространство с горами золота тлело, словно зачарованное само собой. В свете одиноких факелов у трона металл казался живым: он дышал, звал и манил. Странница чуть изогнула губы. Здесь несло вонью дракона и застоявшейся сыростью.
Ведя плечом эльфийка откинула глазение и мастерски перепрыгивала с моста на мост, нависавших над морем злата, затем скользнула на склон, подпирающий внушительную стену. Тихо, почти бесшумно, она соскользнула прямо на сокровища и замерла, позволяя золоту принять её вес. Она была крохотной черной точкой среди всего этого величия.
— И где же искать эти камни среди такого раздолья… — прошептала она, едва размыкая губы, несмотря на предательски сильное эхо под сводами.
Сумрель ступала предельно осторожно — каждый шаг мог выдать её, а звон золота не прощало ошибок. Разобраться с этим нужно было быстро: стояла полночь, а значит, с рассветом ей придётся уйти — либо с камнями, либо с провалом. Хмуря брови, эльфийка шумно выдохнула, пытаясь унять тревогу.
Она бродила по сокровищнице, словно призрак, всё время прячась в тени великих колонн из чистого камня, ошеломляющих своим величием. Изредка сюда заходили гномы, но так же быстро исчезали. Напряжение витало в воздухе не хуже драконьей вони.
Сколько она уже здесь? Казалось, каждый уголок был проверен, но камни, которые ей были нужны, так и не нашлись. Она что-то упускала или же это зодлтл водит её за нос. Она начинал злиться.
Сумрель остановилась, потирая глаза. Она откровенно чувствовала себя вором — и ещё хуже, безвольной марионеткой Трандуила. Мысль эта пришла сама собой, и от неё стало не по себе. Опустив руки, странница помрачнела ещё сильнее: среди этого гиблого золота в голову лезли самые паршивые мысли.
Мотнув головой, Сумрель собралась, сжав челюсти. Она делает это по собственной воле.
Сделав шаг, эльфийка внезапно замерла.
Сверху послышались шаги. Сумрель застыла в холодном оцепенении. Медленно подняв глаза и не двигаясь, лишь бы не привлечь внимание, она увидела Торина. Облачённый как король, он шёл к почти уцелевшему трону. Взгляд его был напряжённым и затуманенным. Гном сел на каменный трон и затих.
Сумрель видела, с каким упоением он разглядывал своё золото — и его бесчисленное количество.
Нужно было исчезнуть — её слишком легко могли заметить. Сумрель быстро бегала тёмными глазами по бесконечному залу, пока не зацепилась взглядом за яркие отблески вдали. У стены, на столе, заваленном кубками, рубинами и золотыми монетами, лежали они.
Сумрель замерла, узнавая камни. Она нашла их.
Но они были слишком далеко. Подобраться к ним незамеченной было невозможно, пока здесь находился Торин. Тихо и сдержанно выдохнув, странница стремительно перебирала в голове возможные варианты — и их оказалось не так уж много.
Ждать или убить гнома.
Сумрель однозначно решила ждать.
Подобрав с пола золотую монету, эльфийка осторожно швырнула её в сторону, подальше от себя. Торин повернул голову на звук. Всё вокруг застыло в напряжённой тишине.
В этот миг Сумрель скользнула за колонну и осела в выемке среди куч монет, слившись с золотым морем. Она затаила дыхание, затем едва слышно выдохнула. Странница слышала, как гном бормочет что-то себе под нос — тихо, отрывочно, словно в наваждении безумия.
Примечания:
https://pin.it/2pMRSWlZ8
