Глава 2. Часть 31
30 декабря 2025 г., 04:00
О смерти: Сражение
Сумрель пробиралась сквозь город к высокой башне, откуда начинались холодные лестницы, ведущие на Воронью высоту. Камень под ногами был скользким, промёрзшим, словно сам город отвернулся от жизни. Орки возникали на её пути вновь и вновь — из проломов, из тумана, из тёмных проходов, — но почти сразу возвращались туда, откуда выползли, падая без звука, без крика.
Чем ближе она подходила к крепости, тем гуще становился снег. Лёд медленно, неумолимо обрастал ступени и стены, колонны и мосты, ходы и арки. Река, что ещё недавно несла свои воды, теперь застыла сплошным зеркалом; водопад замер в ледяном молчании, навеки застыв в искривлённых клыках льда. С тёмного неба валил снег, а ветер смешивался с туманом, превращая всё вокруг в бело-серую бездну.
Сумрель выбралась на колокольню, терявшуюся в молочной пелене. Отсюда открывался вид на долину. Орков было много — слишком много. Их тёмные силуэты двигались, как живая масса. Азог стоял у ветряка, уверенный, неподвижный, словно высеченный из кости. Он наблюдал за бойней с холодным удовольствием, будто слышал, как где-то там, у Эребора, горят гномы.
Эльфийка видела долину ясно — слишком ясно. Земля была залита кровью; она чернела, впитав её, там лежали сотни тел.
Гномы сбились в плотную кучу, но топоры их не опустились. Они стояли, окружённые смертью, и минуты тянулись мучительно долго. Сумрель почти приготовилась увидеть их конец.
Но врата Эребора разлетелись.
Камни с грохотом посыпались вниз, складываясь в подобие моста. Золотой колокол разнёс свой гул над долиной, тяжёлый и властный, словно зов самой горы. А затем из тьмы вырвались гномы. Торин и его собратья.
Сумрель изумлённо смотрела, как они неслись вперёд. Железностопы взвыли — от радости, от ярости, от гордости за своего короля — и ринулись следом. Их сила была сокрушительной. Орки, ощутившие гнев гномов, не успевали поднять мечи. Тела летели в стороны, земля дрожала под ударами топоров. Гномы буквально вминали войско Азога в землю и камень.
Где-то в тумане Азог гневно зарычал, разнося приказы своим приспешникам.
Значит, надежда не умерла, — поняла Сумрель.
Эти земли ещё достойны спасения.
Эльфы уйдут, чего бы это ни стоило. Она знала это и принимала. Но сейчас, здесь, всем сердцем желала лишь одного — смерти Азога. Они уже сходились однажды. Значит, можно закончить начатое.
Возле её головы просвистела стрела. Сумрель мгновенно ушла за стену, прижавшись к холодному камню спиной. Орки заметили её и спешили к башне, грохоча доспехами. Мелкая свора, подчинявшаяся Азогу, разлеталась в стороны, стоило страннице метнуться к ним по ступеням вниз.
Они появлялись один за другим из ходов под крепостью. Сумрель стремительно зачищала проходы, спускаясь всё ниже, к замёрзшей реке. Над льдом катился ветер, поднимая ледяную пыль, и туман клубился у самой земли, скрывая кровь и тела, будто сама зима пыталась стереть следы этой бойни.
Над головами пронеслись тени.
Сумрель вскинула взгляд — и застыла.
Из тумана, из самой тьмы, со стороны Чёрной крепости, неслись твари Гундабада. Их было не сосчитать. Они шли плотной массой, словно чёрная живая туча, заслоняя небо. Крылья резали воздух, и сам ветер казался отравленным их присутствием.
Не раздумывая, Сумрель рванулась вперёд — по ступеням, высеченным прямо в скале. Камень был обледенелым, ноги скользили, но она взбегала выше, к башне стрелков. Та была почти разрушена, изломанная временем и войной, но всё ещё стояла, упрямо цепляясь за скалу, словно отказываясь пасть.
Подобрав лук из окоченевших рук мёртвого орка, Сумрель не брезговала. Забравшись на самую вершину, она встала на краю обвалившейся стены и начала пускать стрелы в небо.
Летучие твари падали одна за другой, срываясь вниз чёрными пятнами, исчезая в тумане. Но поток не редел. Их становилось лишь больше.
Долины отсюда не было видно — всё скрывалось за снежной мглой. Ни эльфы, ни гномы ещё не добрались сюда. И Сумрель видела, как твари, ухватив кого-то, уносили жертвы в небо, разрывая их в полёте. Крик глох в ветре.
Её взгляд зло метнулся к ветряку. Он едва угадывался в непогоде, расплываясь серым силуэтом. Азога там не было.
Глухо зарычав, Сумрель с яростью раздавила лук в руке и шагнула к краю башни.
Происходящее холодило душу сильнее любого льда. Она вновь осмотрелась, выискивая Белого орка, но взгляд зацепился лишь за фигуры гномов у обрыва.
Что они здесь делают?! — зарычал голос в её голове.
Двалин. Торин. Фили и Кили.
Они стояли вместе, перекрикивая ветер, что-то обсуждая. По обрывкам фраз Сумрель поняла — они искали Азога.
Не медля ни мгновения, она бросилась вниз с башни. Ловко цепляясь за выступы, перепрыгивая с одного обледенелого помоста на другой, эльфийка спустилась стремительно и бесшумно. Чёрная фигура скользнула за спиной Торина — тень среди белого снега.
Гномы обернулись.
Их взгляды встретили её с опаской… и неверием.
— Вам здесь не место, — просто и холодно сказала Сумрель.
— Я отплачу Белому орку за всё, что он содеял, — тихо, но твёрдо ответил Торин.
Фили и Кили стояли по обе стороны от него, уверенно глядя на эльфийку, готовые последовать за королём до конца.
— Он был у ветряка, — понимающе кивнула Сумрель, не сводя взгляда с гнома. Её лицо бледнело, становясь почти белее снега.
— Нужно осмотреть, — Торин повернулся к Вороньей высоте, туда, где снегопад размывал очертания скал.
— Фили, Кили. Осмотрите всё здесь. Не шумите и не высовывайтесь. Возвращайтесь сразу, как заметите что-нибудь.
Его синий, жёсткий взгляд задержался на племянниках. Те коротко кивнули и, не проронив ни слова, скрылись под сводами у замёрзшей реки. Туман и холод тут же поглотили их фигуры.
Сумрель цепко изучала крепость. Она словно выросла из камня и льда, вросла в скалы, стала их частью. Тишина была слишком плотной, давящей. Эта тишина рождала сомнения. Что-то было не так. В ледяном покое пряталось зло — и странница чувствовала это кожей.
— Постойте! Постойте, Торин!
Бильбо появился среди них внезапно, будто вынырнул из самой тьмы. Он тяжело дышал — явно бежал.
Сумрель прищурилась, глядя на хоббита. Внутри кольнуло тревогой. Как она могла не услышать его шагов? Не ощутить присутствия?
— Сюда приближаются войска Гундабада, — торопливо заговорил Бильбо, указывая в сторону, откуда, судя по всему, пришёл. — Они пойдут этим путём. Нам не выжить… нужно уходить. Сейчас же.
Слова хоббита повисли в морозном воздухе, и тишина вокруг стала ещё глубже — зловещей, выжидающей.
— Сколько их? — спросил Торин.
— Тысячи. Нам не удастся противостоять им, Торин, — ответил Бильбо.
Гном замолчал. Казалось, он уловил ход собственных мыслей — и они были тяжёлыми. Взгляд его потемнел, черты лица заострились. Медленно он повернул голову к крепости, и в этот миг понимание настигло его окончательно.
Сумрель тоже уловила этот ход мыслей. Всё это было ловко расставленной западнёй.
— Это ловушка, — глухо произнёс Дубощит.
Он резко развернулся, уже готовый рвануться туда, где скрылись его племянники, не думая ни о себе, ни об исходе.
Появление Азога перечеркнуло всё. Торин сбился с шага и остановился, словно врос в камень, глядя на Белого орка. В его руке безвольно свисал Фили.
Сердце Сумрель рухнуло куда-то в пустоту. Взгляд её распахнулся, приковавшись к гному. Фили отчаянно пытался вырваться, но сил не было. Его глаза упирались в Торина.
— Время гномьей твари вышло, — произнёс Азог. — Вас поглотит смерть.
Боль смешалась с отчаянием, и мир замер. Время словно остановилось, растянулось в мучительной тишине. Торин смотрел на Фили и едва заметно повёл головой — как будто говорил ему: отбрось страх.
Фили, сдерживая гнев, с тем же скрытым ужасом в глазах смотрел на своего короля.
Сумрель оледенела. Губы её сжались, а в груди рвалось беззвучно вопя. Она видела, как клинок Азога вошёл в грудь Фили — медленно, без спешки, — и остриё вышло наружу. Кровь потекла по стали, капая вниз, на белый снег и холодные камни.
Сумрель судорожно выдохнула.
И жизнь навалилась вновь. Время сорвалось с места и пошло своим жестоким ходом.
В ушах завыл ветер. Орки гадко расхохотались. Снизу разорвал ледяной воздух крик Кили — дикий, полный боли. Тело Фили глухо ударилось о камень у подножия лестницы, прямо перед братом.
Сумрель видела, как Кили выхватил меч и рванулся вверх. В нём кипела ненависть, боль и ярость, не оставлявшие места разуму.
Азог улыбался.
Он видел в глазах Торина слабость — и страдание. Орк начал отступать, растворяясь в темноте крепости, а его приспешники рассыпались вокруг, бросаясь в бой, словно стая, получившая долгожданный приказ.
