Глава 2. Часть 38
2 января 2026 г., 19:49
Gwaew
Прошло полугодие со дня сражения за Одинокую Гору. Лес стоял, укрытый снежной периной, и лёгкий снег тихо опускался на землю с серого, неподвижного неба. Солнце больше не согревало — лишь холодно светило, и Лихолесье серебрилось и белело, словно сошедшее со страниц древней сказки.
Эльфы выходили в патрули реже: из-за стужи многие твари забирались глубже в свои пещеры и норы, не покидая их до наступления более тёплых дней. Зима выдалась морозной, роскошной и по-настоящему чудесной для этого королевства. Деревья были убраны снегом и инеем, ручьи и озёра сковал лёд — бело-синий, гармонирующий с небом. А когда солнце, холодно слепя, пробивалось сквозь ветви Лихолесья, всё вокруг сверкало, как драгоценный камень.
Дворец был усыпан снегом лишь на остроконечных крышах, шпилях и башнях. Фасады покрывались узорами мороза, а свет фонарей золотил снежное изобилие резким, тёплым контрастом. Многие эльфы особенно строго блюли чистоту и порядок в этот сезон. Мирная часть населения выкладывала ровные дорожки, очищала дома и каким-то образом умудрялась выращивать плодовые деревья даже в такой холод. Золотые яблоки в ту пору были поистине дивным плодом.
По всему королевству стоял запах дыма — не едкий и тяжёлый, а мягкий и приятный. Запах печей, согревавших дома, запах уюта. Ароматы горячих вин и свежей выпечки. В кузнях пылали очаги: на эту пору приходились лучшие изделия из стали. Говорили, что лёд закаляет металл куда лучше холодной воды. Возможно, именно поэтому эльфийские клинки славились своей прочностью.
Лихолесье словно впало в спячку — но лишь на первый взгляд. Стоило углубиться в лес, и становилось ясно: он продолжал жить своей тихой, зимней жизнью. Стада оленей пересекали замёрзшие ручьи, крохотные алые птички перелетали стайками с дерева на дерево, но главное украшение скрывалось в ином.
Вокруг раздавался смех — детский смех.
Дети последних лет рождения заполняли снежные поляны. Они собирали алую рябину, что росла здесь почти на каждом шагу, и их радостные голоса наполняли лес теплом. Сумрель полюбила эти краски — белый и красный. Словно сила и любовь, они стали главными цветами Лихолесья в эту зиму.
Под ногами приятно скрипел снег. Каждый раз, возвращаясь ко дворцу после прогулок или патруля, странница ловила себя на мысли, что никогда прежде не чувствовала себя так хорошо. Изо рта вырывался пар, а кончики ушей у большинства эльфов забавно алели — как и носы. Сумрель всё никак не могла насытиться этой красотой. Зима была лучшим временем из всех, и ей было с чем сравнивать.
День выдался особенно ясным. Лучи солнца освещали Лихолесье, и оно мерцало, слепя взор. Сумрель находилась среди юных эльфов на излюбленной поляне — той самой, где она часто обучала стражей и воинов Трандуила. Теперь поляна заметно изменилась: центральную часть очистили от снега, но по краям громоздились белые сугробы.
По приказу короля здесь установили небольшие фонари, чтобы в зимние и осенние ночи подданные не оставались без света. Рядом появились длинные скамьи — всё же дети оставались детьми, и им было позволено уставать.
Поскольку в последнюю эпоху эльфы почти не рождали нового наследия, во взводе Сумрель насчитывалось всего тридцать голов. На этот раз среди них были и девочки, и юноши. Все они рвались к обучению и силе, желали защищать свой дом и стать похожими на отцов. И хотя время эльфов медленно подходило к концу, никто, казалось, не тревожился этим всерьёз. Кругом царили мир и порядок, зло больше не терзало чистые души. Оно будто бы уснуло.
Но странница не теряла бдительности. Что-то на уровне инстинкта заставляло её всматриваться в мелочи, обращать внимание на то, что могло показаться незначительным, и быть готовой в любой миг — к тому, что, возможно, так и не произойдёт.
Вся эта дивная красота леса и тепло, царившее во дворце и в её собственной душе, не могли до конца унять её тревоги. Последняя встреча с Гэндальфом ясно дала понять: возможно, им ещё предстоит увидеться вновь — но когда, решит лишь судьба.
За всё прошедшее полугодие Леголас так и не вернулся домой. Трандуил порой мрачнел из-за этого, но быстро возвращал себе уверенность в том, что всё в порядке. И он, и Сумрель знали: принц Лихолесья жив и здравствует. Странница часто задумывалась, где он мог находиться и что встретить на своём пути. Нашёл ли он того странника, о котором говорил Трандуил? Всё это оставалось скрытым от её взора.
— Командир! Командир! Он жульничает! — обиженный девчачий голос разнёсся по поляне.
— Она врёт! Я всё делал как положено! Она просто слабая, — отозвался маленький эльф.
— Как смеешь ты меня обзывать, Эарик! — пискнула девчонка и стукнула его по плечу.
— Таким, как ты, девчонкам не место в рядах воинов нашего Владыки! — возмутился парнишка, окончательно ввязываясь в драку.
Детская ссора разгоралось посреди поляны. Эарик и Анреаль были братом и сестрой, и потому ругались всякий раз, когда выпадал удобный момент. Остальные дети лишь смеялись, почти не обращая внимания на их перепалки, давно привыкнув к таким сценам.
Сумрель не могла наблюдать за этим без улыбки. Они были близнецами, и их стычки казались чем-то безобидно-милым. Однако чем дольше она смотрела, тем сильнее дети злились друг на друга, и вот уже драка начинала приобретать совсем не шуточный характер.
Ребята вокруг расступились: кто-то смеялся, кто-то, напротив, хмурил бровки, подражая взрослым. Прекрасные создания. Сумрель любила детей — всех без исключения в этом королевстве.
Оставив деревянный меч у скамьи и не решившись переходить на учебные стальные клинки, Сумрель поспешила к близнецам. Те уже сцепились, возмущённо толкая друг друга. Странница лишь усмехнулась и, ловко подхватив их за воротники тренировочных дублёных курток из коричневой кожи, легко приподняла над землёй.
Она держала их на расстоянии друг от друга, наблюдая, как они беспомощно качаются в воздухе и отчаянно размахивают руками, пытаясь дотянуться друг до друга.
— Ú-chebin i enni na edregol, man cenio na roval, a man ú- cenio., — спокойно произнесла Сумрель, переводя взгляд с брата на сестру.
(« — Никто из вас не вправе решать, кому быть воином, а кому — нет.»)
Те тяжело дышали, щёки их пылали, острые уши забавно торчали в стороны. Насупившись, они упрямо смотрели на командира.
— Fânathar, hoedi neth, — добавила она мягче. — Im lín pânathar, a gerthad lín ú-thalath e-gwath.
(« — Выдохните, маленькие воины. Мы все учимся, и ошибки — часть этого пути.»)
— Tiriannad i neth nedhu naid enni?
(« — Наставляешь новое поколение?»)
Голос короля неожиданно разнёсся по поляне, звучный и тёплый. Трандуил стоял неподалёку, облачённый в тёмно-серый камзол, плотные охотничьи штаны и высокие сапоги. С плеч его величественно спадал тяжёлый багровый плащ, почти необъятный, отороченный серым мехом. Взгляд короля горел холодной голубизной среди зимнего света, серебристые волосы мерцали инеем. Корона в тон плащу вздымалась острыми концами к самому небу.
Дети, заметив короля, замерли, уставившись на Трандуила широко раскрытыми, разными по цвету глазами — по-детски восхищёнными.
— Aran Tranduil! — выкрикнул кто-то из толпы.
(«— Король Трандуил!»)
Дети восторженно заулыбались и бросились к эльфу.
— Hîr! Hîr! — звенели детские голоса.
(« — Владыка! Владыка!»)
— Aníron na i nîdh, i chen hannon i gwaned na evedui? — выкрикивал самый младший из эльфят.
(« — Это правда, что вы сами позвали к нам зиму?!»)
Они закружили вокруг Трандуила, глядя на него так, словно перед ними стояло солнце или самая яркая луна.
Король сдержанно рассмеялся. Он, как всегда, держался уверенно и твёрдо, взирая на детей с высоты своего внушительного роста. В глубине его взгляда искрилась живая, тёплая насмешка. Сумрель видела, как он старается отвечать на каждый вопрос, не обделяя вниманием ни одного из них.
Прыснув смехом, странница отпустила близнецов, и те тут же кинулись к остальным, запрыгав вокруг короля. Сама же она подошла ближе и остановилась, сложив руки на груди. Подогнанная форма подчёркивала фигуру Сумрель, мех покрывал плечи, защищая шею от холода, а тяжёлый плащ укрывал спину от ветра. На руках оставались кожаные перчатки, за спиной — мечи.
— Avo thosta i Hîr na betho i phennas. Minno i dail, na dagra i thîl., — сказала Сумрель, окинув детей строгим взглядом.
(« — Не утомляйте Владыку вопросами. Вперёд, на поляну — отрабатывать удары.»)
Те всё ещё пребывали в восторге перед королём. Трандуил поднял на странницу сдержанный, но в меру весёлый взгляд. Усмехаясь, эльфийка покачала головой, и несколько прядей выбились из-под меха, упав ей на лицо. Снежинки аккуратно украсили чёрные локоны и макушку.
— Brego! Minno i dail, hoedi neth!! — громче добавила она.
(« — Живо на поляну, юные воины!»)
Дети встрепенулись, бросили на командира поспешные взгляды и быстро разбежались, оставляя короля позади. Почти сразу за спиной Сумрель вновь зазвучали глухие удары деревянных мечей друг о друга.
— Тебе к лицу вся эта снежная благодать, — заметил Трандуил, подходя ближе. Король будто принес с собой ещё более ощутимый мороз, но с тем же ароматом вина и ягод. Он усмехался, глядя на Сумрель.
«Прекрасный… ты прекрасный, черт бы тебя побрал», — подумала он.
— Не могу не сказать тебе того же, Владыка. Не могу глаз оторвать, — тихо заметила странница, правда глядя на него почти не моргая. Усмехалась, подражая королю.
— Я на сегодня свободен, — только и сказал эльф, изучая лицо Сумрель. В его взгляде едва уловимо мерцала искорка.
— У тебя есть какие-нибудь предложения?
— Последнее время я весь полон забот, потому успел заскучать по тебе, Сумраэль, — сказал он слишком легко, будто это было проще простого.
Сумрель глядела на него, слегка наклонив голову набок, размышляя о том, чего на самом деле хотел король. Его взгляд, глубокий и непостижимый, таил в себе что-то недосказанное, словно лес сам шептал тайны через его глаза.
— Дети хотят увидеть Озеро слёз. Если позволишь мне отвести их туда, я с того же мгновения освобожусь, — приподняла она лицо, бросая Трандуилу дерзкий, но мягкий взгляд. Лёгкая улыбка играла на губах, пряча за собой усталость и тревогу.
Король наклонил голову в ответ, привычное движение, едва заметное, словно согласие и любопытство одновременно. В нём было что-то лёгкое, почти шутливое, но с этой невидимой властью, которой он всегда обладал.
— Там довольно опасно, — тихо произнёс он, словно вещал очевидное.
— С ними буду я, и кто-то из стражи, — твёрдо сказала она, не отводя взгляда. Трандуил по-прежнему пронзительно смотрел на неё, и в этом взгляде была тихая сила, что могла согреть или ранить.
— Договорились, — сдержанно кивнул он, удерживая на губах лёгкую полуулыбку.
Сумрель ответила кивком и легко развернулась к детям. Те продолжали тренировку, падая и вновь поднимаясь, смех и звон мечей переплетались в зимнем воздухе.
— Aníron a naid hen! Gwestad lín a thand lín, minno na adel! — скомандовала она, заводя руки за спину. Дети бросали на неё взгляды, послушно соглашаясь, и спокойно собирались.
(« — На сегодня достаточно! Собирайте свои вещи и атрибуты, пора возвращаться!»)
— An-uir edregol na Ithil e-gwath! — добавила она, и эльфята взорвались восторженными криками, прыгая и смеясь. Они вихрем подхватили свои вещи и помчались по тропе к дворцу.
(« — Завтра отправимся к Озеру слёз!»)
Сумрель наблюдала за ними, и лёгкая усмешка скользнула по её лицу. Эти живые, прекрасные души — такие доверчивые и смелые — наполняли сердце теплом. Мороз щипал кончики ушей, но этого уже не замечалось.
— Вот и всё, — тихо сказала она, развернувшись к Трандуилу, опустила руки.
Он стоял позади неё, слишком близко. Король склонился, подбирая двумя пальцами её подбородок, мягко приподнимая лицо к себе. Поцелуй был неожиданным, тёплым и мягким, словно дыхание весны в середине зимы. Сумрель вздрогнула и слегка растерялась, но губы послушно отвечали.
Она льнула к нему, обвивая шею руками, слегка наклоняя короля к себе. Его руки прижимали её к себе, одновременно властно и бережно. Поцелуй был полон безмятежности и тихой настойчивости, которую он держал лишь усилием воли. Его губы ласкали её с такой нежностью, что сердце, скрытое за королевским обличьем, участило ритм. Жар от него мгновенно согревало Сумрель среди зимнего мороза говоря о многом.
Сумрель, очарованная теплом от короля, прикрыла глаза, как только Трандуил разомкнул поцелуй. Эльф аккуратно касался белым лбом её лба, слегка прикрыв веки. Среди величественного зимнего пейзажа они казались такими незначительными, но сам момент мгновенно растопил всю собранность Сумрель.
— Im sí, lin aran, i-dolenon an-uir na le, — тихо проговорила она.
(« — Я тоже скучала по тебе, мой король.»)
— An i ven e-gwath, mânathar lín ú-chíril… aphad na nin, — в тон ответил Трандуил, бережно погладив щеку эльфийки.
(«— С приходом зимы многое вынуждало меня отвлекаться… прости меня.»)
— Im chen, gwenin lin, goll lin egleria i ven uvaer, an i chen ú-dolen? — усмехнулась Сумрель.
(« — Я знаю… видела тебя изредка издалека. Ты знал, что ты ужасен, когда недоволен чем-то?»)
Она слышала тихий смех Трандуила. Подняв к нему синие глаза, она коснулась кончиками пальцев его щеки. В её сердце металась буря.
— Возвращаемся во дворец, у тебя уши покраснели из-за холода, — сказал Трандуил, голубые глаза его внимательно рассматривали острые кончики ушей Сумрель, аккуратно касаясь одного.
— Точно из-за холода? — спросила она, ощущая, как мурашки бегут по телу.
— Не может же быть от чего-то другого… Я ведь ничего ещё не сделал основательного, — проговорил Трандуил с хитрой, едва заметной усмешкой, слегка наклонив голову вбок.
— Основательного? — переспросила она, приподнимая уголок губ.
— Я уже говорил, что скучаю по тебе. Во многих смыслах, — сказал он, глядя на странницу, удерживая руки на её талии. Король закрывал собой обзор, и Сумрель невольно тихо восхищалась им с головы до ног.
— Трандуил, прекрати. Я поняла, — мягко сказала Сумрель, накрыв его губы пальцами, словно прося замолчать. Эльфийка усмехнулась, покачав головой.
