Глава 2. Часть 39
3 января 2026 г., 05:26
Границы тела
Плеск воды разносился лёгким эхом по просторной и полупустой купальне короля. Пар от горячего источника клубился в воздухе, смешиваясь с едва ощутимым ароматом трав. Кое-где тускло горели фонари, скорее для вида, чем для пользы — их расплывчатое свеченье еле пробивалось сквозь густой туман пара. Тени глубоко зарывались в каждом углу, а из единственного приоткрытого окна в зал проникал свежий ночной воздух. Он был едва заметен, лишь слегка щекотал кожу, вызывая лёгкую дрожь.
В горячей воде король размеренно проводил серебряным гребнем по чёрной глади волос Сумрель. Между ними царила тихая гармония — полная покоя и взаимопонимания. Она сидела к нему спиной, доверяя эльфу каждое движение, а он словно медитативно счесывал её волосы. Его движения были плавными, размеренными, каждое прикосновение тщательно выверено, чтобы не нарушить хрупкое равновесие этого момента. В этой минуте казалось, что мир вокруг исчез — остались только они вдвоём.
Трандуил белел среди пара, его волосы, мокрые и зачесанные назад, спадали ровным гладким водопадом на крепкую спину. Эльф был идеально сложен: мускулы играли под кожей, излучая силу и грацию одновременно. На его фоне Сумрель казалась хрупкой, почти незаметной, что пробуждало в ней тайное, едва уловимое наслаждение.
Они часто проводили время так: молчали, касаясь друг друга лёгкими, почти незаметными движениями, или позволяли себе мягкие, ласковые прикосновения. А иногда — сливались в бурю эмоций, забывая о приличиях и правилах. Здесь и сейчас они могли делать всё, что пожелают, и эта свобода делала каждое мгновение ещё более острым и настоящим.
В этой тишине, нарушаемой лишь редкими всплесками горячей воды, странница полностью растворилась в моменте. Она не думала о будущем, не думала о своих обязанностях и заботах. Ей было хорошо, и она знала: пока рядом с ней этот мужчина, так будет всегда. Душа её пела тихо и мирно, расслабленно, забыв о тревогах.
Его руки касались её нежно, аккуратно, с полной признательностью и заботой. Иногда она ловила взгляд Трандуила, когда он остановился на её профиле, на изгибах плеч, и в один из таких моментов тихо сказал, что находит это безупречно правильным, особенным. Искренность его ощущалась глубже любой откровенной близости, и это согревало её сильнее всего.
За последние месяцы они стали невероятно близки, откровенны друг с другом, и это развеивало все сомнения, любые мысли о лжи, предательстве или обмане. Он открывал ей своё прошлое, свои переживания и страхи, рассказывал о мотивах служения народу и о тяжести правления. Но он не открыл всего — для их историй нужно было куда больше времени.
Сумрель видела в нём то, что оставалось скрытым от других, и это восхищало её. Казалось, сердце больше никогда не сможет полюбить так же глубоко, как его. Это была настоящая любовь, и она хранила её, оберегала, стараясь сохранить любой ценой. Он понимал это. Трандуил видел её чувства в каждом взгляде, в каждом лёгком улыбке, в каждом жесте. Его сердце сжималось от этого медленно и болезненно, и каждый раз он всё больше стремился понять, принять и удержать эту любовь.
Каждый день без друг друга тянулся мучительно долго, словно часы растягивались в бесконечность. Какая бы это ни была болезнь или какой бы ни было это бедой — они не считали это проблемой. Наконец они нашли того, кто мог понять, услышать и полюбить. Но была ли это настоящая любовь, цветущая в двух сердцах взаимно?
Трандуил колебался, и в этих его сомнениях была скрытая тревога. Сумрель видела это. Она знала, что так просто отдать сердце снова — это безумный риск, кошмар, угроза потерять его навсегда. Она понимала это и старалась заполнять эти тревоги частичкой себя, постепенно привыкая. И даже если когда-нибудь услышит отказ — примет его. Ведь если любишь по-настоящему, лучший способ доказать это — уметь отпустить. Это понимали и король, и Сумрель.
— Спой мне, — тихо и спокойно сказал Трандуил, проводя зубчиками гребня по волосам Сумрель, наблюдая за их ровностью и мерцающими бликами на влажной глади.
— Что-то лёгкое или трагичное? — Сумрель раскрыла глаза, глядя на отражение Трандуила в зеркале перед ними. Старинное и искусное, оно казалось редким сокровищем, и странница часто изучала его, словно пытаясь понять каждую черту.
— Трагичное, — спокойно ответил он.
— Cae dîr dim i gûr lîn… — вздохнула Сумрель, опустив взгляд и задумавшись о подходящей песне. Трандуил часто просил её петь на дуатрине, говорил, что ему приятно звучание её голоса и странного, необычного для него языка. Сумрель легко и беззаботно смеялась тогда, но с каждой песней она замечала в его глазах что-то, чего до сих пор не понимала.
(«На твоём сердце лежит печаль…»)
— Im caureth nan. — длинные белые пальцы короля провели ласково и почти невесомо по линии её позвоночника, и там, где он коснулся, слабый лунный свет словно вспыхивал.
(«Я просто спокоен.»)
Эта особенность Сумрель забавляла его, но вместе с тем чаровала. Он находил её особенной во всех смыслах. Отпустить такое сокровище стало бы для него настоящей утратой. Его взгляд тлел темно-голубым огнём, отражая мысли и чувства, которые он старался скрыть.
— …В книге матери была одна песня, у неё не было названия. Говорилось, что её нужно петь только под луной, — тихо проговорила Сумрель, подбирая мысленно мотив и вспоминая слова, пока Трандуил терпеливо наблюдал. Она начала тихо и плавно, её голос медленно стекал над водой и смешивался с паром источника, лаская слух эльфа, как сама ночь проникала в купальню вместе с её мелодией.
Lun’thalae sil’ae thae,
Zhaer’nael shorae vae.
Sereth lin kherin’nae,
Mor’eth lin shae’rae.
Shae lin mir en’thal,
Shae lin vaer en’val.
Khal sereth lun’thal,
Khal mor’eth thae’val.
Vael’lin, vael’lin, lun shorae,
Vael’lin, vael’lin, zhaer vae.
Sereth en’thal — lin thae,
Mor’eth en’thal — lin shae.
Zhaer fal naer’lin din,
Lun fal sael’lin sin.
Althir lin en’kherin,
Althir lin en’lin.
Shae lun’thal sereth’nae,
Shae mor’thal vae’rae.
Thil lin mir’kherae,
Thil lin mir’thae.
Nadad i calad ú-dahad,
Nín i galad lín ú-bâr,
Ae cuil gwanna, lín dû na-ur,
Meleth lín naid.
Ú-dangad.
(Луна серебром нас хранит в тишине,
И звёзды склоняются в чёрной волне.
Любовь нас связала дыханьем одним,
А смерть лишь идёт, не пугая, за ним.
Я — в свет твоих глаз, я — во тьму за тобой,
Я — в жизнь, я — в конец, если путь нам такой.
Под лунным клинком — наша верность и боль,
Под шёпотом ночи — любовь и покой.
Мы вместе, мы вместе — под светом луны,
Мы вместе, мы вместе — до края тьмы.
Любовь — наш обет,
Смерть — наш венец,
Мы вместе навек,
Мы вместе в конец.
Гаснут звёзды, как слёзы в ночи,
Луна замирает: молчи… не молчи…
Мы связаны дальше, чем можно уйти,
Мы вместе за гранью последней черты.
Под лунным сияньем — любовь до конца,
Под тьмой — тишина и покой без лица.
Я паду — ты придёшь, не страшась, не скорбя,
Потому что и смерть — это путь для тебя.
Если свет отвернётся, скрывая свой лик —
Луна нас укроет на вечный миг.
Если жизнь разлучит, оборвёт полотно —
Любовь нас сведёт.
Всё равно.)
Сумрель постепенно замерла, глаза её были закрыты. Она ощущала каждое прикосновение Трандуила, мягко скользящее по её телу. Его руки гладили талию и изгибы бёдер, нежно и открыто. Всё происходило неспешно, естественно и правильно, а кожа её переливалась лунным светом, откликаясь на каждое движение.
Синий взгляд открылся, когда она увидела своё отражение: за ней стоял король, возвышаясь над ней, щёка его коснулась её головы, взгляд проникал в самый её центр. Истинность момента ранила сердце. Сумрель чувствовала его глаза на себе, слышала тихие выдохи и ощущала силу его рук. Сердце затрепетало, и он уловил это, мягко смяв её талию. Руки Трандуила были сильны, но в этом жесте было столько мягкости и сдержанности, что странница ощущала, как всё внутри будто растворилось и упало вниз.
Губы короля мягко касались её шеи, а взгляд опускался в её мокрые волосы. Ласка его рук разжигала внутри чувство полного погружения, словно тело становилось послушным только ему — управляемым и защищённым одновременно. Жар его близости властвовал над её ощущениями, и не хотелось ничего, кроме него одного.
Взгляд Сумрель блаженно закрылся, и она неспешно, почти тяжело, отвела голову, подставляя шею эльфу. Каждое прикосновение его рук наполняло тело сладким и тягучим ощущением — незаменимым чувством, которое принадлежало только этому мужчине. Она слегка откинулась спиной на его грудь, подняв лицо к нему, почти перехватывая губами его губы. Слабость перед ним была нагим и хрупким признанием, и она знала это.
Сумрель потянулась к Трандуилу, поцелуй сплелся с его дыханием в плавный, размеренный ритм, словно их движения были созданы лишь для них двоих. Тело эльфийки медленно поворачивалось к королю, разнося тихие всплески воды. Руки Трандуила сомкнулись на влажной коже её талии, мягко ведя её ближе и плотнее к краю источника. Он держал её в этом положении, наслаждаясь каждым мгновением и каждым прикосновением, не спеша дразнить поцелуями.
В его руках она была невероятно желанна, удивительно близка и одновременно недосягаема. Трандуил упивался этим моментом; сердце его билось чуть быстрее, ощущая её тепло и дыхание рядом. Она обнимала его, руки привычно лежали на его плечах, обвивая шею. С каждым движением поцелуй углублялся, наполняясь страстью и лёгкой дрожью, а тихие, сладкие стоны Сумрель звучали для него как музыка — упоительные и пленительные для слуха.
Эльфийка плавно гнулась в его руках, тело её плотно прижималось к телу короля. Он ощущал её близость, и вся его сдержанность постепенно уступала место желанию. Сумрель глубоко вдохнула в момент, когда их губы разомкнулись. Трандуил медленно приближался, теряя часть своей королевской холодности, его руки обвивали её мягкие изгибы с растущей нежной силой, губы искали её с настойчивостью, и дыхание стало тяжелым. Сердца их бились в унисон, дыхания смешивались, а странница тихо вздыхала, ощущая тепло и силу прикосновений.
Он ловко направлял её движения, и Сумрель ощущала каждое его касание, когда он нежно прижимал её спиной к себе, вода вокруг них едва колыхалась. Эти моменты, которые они переживали вместе, были для неё блаженными и бесценными — каждый касался её души.
Взгляд её темно устремился в зеркало, но то уже было слишком мутным из-за пары и фигуры их были размыты, но она видела как он возвышался над ней. Это вырывало изнутри тихие выдохи наслаждения. Взгляд метнулся назад, Трандуил бережно увел мокрые волосы в сторону припадая губами к изгибу шеи. Сумрель лишь в удовольствии закрыла глаза слегка откидывая голову. Он вошел плавно, до истомы и полноты. Движение уверенное, он прекрасно знал как выбить из неё голос. Странница выгнулась и стон наслаждения вырвался из неё, Трандуил обнимал её одной рукой за талию, другой придерживал за подбородок сжимая слегка пальцами щеки. Хриплый стон вырвался из него и эльф тяжко упирался лбом в её макушку.
— Трандуил..— слабо вырвалось с губ эльфийки, Сумрель совершенно благоговейно нашептывал его имя.
Его движения были плавными и в то же время настойчивыми, каждый из них наполнен полной отдачей. Их тела соприкасались в пылком ритме, а вода тихо плескалась, разнося по источнику волнующие, неприличные звуки. В каждом прикосновении ощущалась его сила, и Сумрель изредка тихо вздыхала или мягко стонала — сладость удовольствия и лёгкая боль его ритма сливались в единое целое, наполняя её тело и разум. Он был горяч, и его напор заставлял её подчиняться, но именно это чувство — быть слабой перед ним — приносило ей особое удовольствие.
— Im nadad lín i ndôr… — хрипло прошептал он, тяжело выдыхая, губами касаясь её шеи.
(«Я теряю голову из-за тебя…»)
Движения его бёдер становились всё быстрее и глубже. Он обнимал её, касался губами и взглядом, словно желая поглотить полностью — с любовью, жадностью и безумием, с той страстью, что оставляла дыхание перехваченным. Его глаза горели, Трандуил утопал в пучине чертовых чувств, позволяя себе раствориться в этом моменте.
Руки его сжимали сильнее, ощущая, как Сумрель крепко держится за край источника, и её тело дрожит от возбуждения. Ладони скользили вверх, вдоль влажной кожи, к плечам, изучая каждую линию её тела. Она мерцала, словно звезда, горячая, как огонь, и в каждом её движении ощущалась полная отдача. Он желал её всю — целиком и навсегда, и это желание делало каждый миг между ними неотразимо острым и живым.
Трандуил вышел из неё одним движением и та слабо томно вскрикнула, король бережно, но нетерпеливо развернул её к себе. Лицо её алело на щеках и кончиках ушей, а синие глаза горели теми же чувствами, что были и у него. Прекрасная в каждой детали. Руки подхватили её на себя, страница ловко обхватила его бёдрами, плавно опускаясь на член. Руки обнимали его шею, Сумрель тяжело упустила голову пряча лицо в шее короля. Она дрожала, ощутимо и планов двигала бёдрами, не желая останавливаться. Эльф усмехнулся покусывая её плечо, прижав странницу к борту источника. Руки держали её под мягкий зад, а движения лишь быстрее набирали ритм. В ней было тесно. Король вжимался лицом в её грудь тихо простонав, момент удовольствия был так близок.
Истома растекалась по телу, каждая клеточка и каждая мышца напрягалась в приятном и невыносимо натянутом моменте. Трандуил сжимая эльфийку в руках, сильнее ощущая как внутри Сумрель все задрожало. Странница извивалась медленно и плавно на нём, она растягивала стоны заполняя купальню словно пением. В них звучало его имя — музыка для ушей короля. Взгляд закрылся, толчки медленные и растянутые, но глубокие. Удовольствие накрыло с головой и словно разбило его изнутри на сотни осколков. Заполняя изнутри Сумрель, без сил разомкнуть объятия, Трандуил хрипло простонал. В голове слабо звенело от нахлынувших ощущений, эльф тяжел дыша размерено выдохнул зарываясь лицом в шею странницы.
Какое-то время они стояли так, и ни один из них не испытывал малейшего желания разомкнуть объятия. Тепло сердец, слияние душ и тел — всё это было прекрасно и особенно. Сумрель, слабо облизав губы, медленно раскрыла глаза. Весь мир вокруг казался расплывчатым в густом паре источника.
—…я совсем без сил..— тихо прошептала она, ослабив хватку рук на шее эльфа и бёдер на его талии.
— тогда нам стоит сменить этот источник на постель. — слегка хрипло проговорил Трандуил подняв лицо, встречаясь взглядом с Сумрель. — Le meltha…
(« — ты прекрасна…»)
— Sin le meltha...— шепчет страница заправляя неспешно тонким пальцем его белый локон за острое ухо, рассматривая того усталым и полным любви взором.
(« — это ты прекрасный…»)
