Глава 3. Часть 51
12 января 2026 г., 22:58
Вечер следующего дня
После ранения Фродо восстанавливался довольно быстро, хотя Сумрель знала: эта рана никогда не покинет хоббита до конца. Уже на следующий день ей стало известно о столкновении Арагорна и хоббитов с Назгулами. Она узнала многое из того, что происходило с самого начала их пути из Шира.
За обедом, в компании Фродо, Леголаса и Арагорна, странник рассказал о дороге от самого Бри. Он вёл их, стараясь увести от беды, но та всё же настигла путников. Затем последовали тяжёлые дни: Фродо был на грани смерти и едва сумел пересечь границу Имладриса. Чёрные всадники были смыты горной рекой — исход, который Сумрель встретила с мрачным удовлетворением.
Она и прежде догадывалась, насколько опасен этот путь, особенно когда Кольцо притягивает к себе зло. Рассказ Арагорна был невесёл: он винил себя за случившееся, и эльфийка ясно видела это в его глазах. Но что могли сделать хоббиты и один странник против Девяти? Историю она слушала внимательно.
После разговор зашёл о создании, изувеченном самим Кольцом, — Голуме. Это имя Сумрель слышала не раз, и при нём её взгляд невольно прищурился, словно пробуждая давние воспоминания. Оказалось, что Леголас и Арагорн по просьбе Гэндальфа разыскивали эту тварь почти полгода, если не дольше. Найти Голума удалось именно Арагорну: он вёл его к Лотлориэну на привязи, словно дикую псину.
Элессар упоминал и его странную манеру речи — существо казалось не цельным, не единым с самим собой. Но Голуму удалось сбежать, и это не сулило ничего доброго. Сумрель узнала и то, что именно он стал причиной появления Девяти в Шире. Гэндальф долго говорил с ним, однако узнал куда меньше, чем надеялся.
Сумрель, сидя в кресле из камня и мягких покровов, задумчиво рассматривала без особой цели колонны, оплетённые витыми лозами. Этот разговор не приносил ничего доброго: эльфийка ясно ощущала, что впереди всё станет лишь более запутанным. Голум исчез. Эту тварь пытали орки, и всё же он навёл врага на след. Теперь Мордор знал, кого искать, и это становилось серьёзной угрозой для всего Братства.
К тому времени к ним присоединился Гэндальф. Волшебник был погружён в раздумья, всё чаще затягиваясь трубкой с табаком. Казалось, его мучили сомнения о выбранном пути. Впереди оставалось не так много дорог, по которым можно было бы пройти сравнительно безопасно, и Сумрель знала это слишком хорошо. Арагорн тоже мрачнел всё сильнее, словно тень будущего уже легла на его плечи.
Позднее, в ходе этой безрадостной беседы, Сумрель узнала и о приключении самого Гэндальфа — известие, поразившее её сильнее прочего. Её взгляд тогда надолго задержался на Митрандире, а в мыслях роились тревожные, тяжёлые образы. Саруман Белый предал их и избрал путь зла. Хитроумно и терпеливо он пытался склонить Гэндальфа на свою сторону, маня силой и властью рядом с Тёмным Властелином.
Когда же это не удалось, Саруман заточил его на самой высокой вершине башни Изенгарда, где Митрандир провёл немало времени. Теперь на стороне Саурона стоял могущественный волшебник — и это лишь ещё больше омрачало их и без того шаткое положение.
Сумрель тяжело выдохнула, уводя взгляд на красоты Имладриса. Странница молчала, погружённая в свои мысли. Братство задержится здесь ещё пару дней перед отъездом: Фродо нуждался в заботе эльфов из-за слабости и раны. Он был крепким для хоббита, что вселяло осторожную надежду. Значит, путь не сломит его, по крайней мере — не до конца.
К предвечернему часу Братство разошлось по своим делам. Всем требовалось время, чтобы набраться храбрости и укрепить дух. Хоббиты ушли вместе, осматривать Имладрис; Сэм особенно хотел увидеть дом эльфов. Боромир находил утешение в одиночестве, любуясь с высоты видами долины. Арагорн и Леголас бродили по садам Обители Элронда, останавливаясь у статуй и хранящихся здесь реликвий. Сумрель знала: где-то среди цветов и памяти покоится меч Исильдура — Нарсил. Точнее, лишь его осколки. Взгляд Арагорна, казалось, не раз опускался на него, покрываясь тенями.
— Sûmraëll. I gûr nin na gîn hirien sí. — шаг Леголаса был неслышен. Он словно весенний ветер появился за спиной Сумрель, его ясные голубые глаза внимательно следили за ней. Эльф был в одеждах Имладриса: синева и серебро играли бликами на камзоле и высоких эльфийских сапогах.
(Сумраэль. Я знал, что найду тебя здесь.)
— Legolas. Ma cennas naid hain? — Сумрель, заметив эльфа, неспешно обернулась, встречаясь глазами с Леголасом. Лёгкие черты, похожие на Трандуила, заставили её сердце невольно сжаться.
(Леголас. Что-то произошло?)
— Ú-chebin naneth sí. — легко ответил эльф, кивнув, и шагнул ближе, почти касаясь плечом её плеча. Между ними не было стеснения, лишь доверие и понимание, заметное в каждом взгляде и жесте. — Aragon gôl Arwen, ar ni thílen ú-chebin i-presennath nîn.
(Ещё нет. Арагорна встретила Арвен, и я решил не стеснять их своим присутствием.)
— Arwen? — переспросила Сумрель, внимательно глядя на Леголаса, медленно осознавая смысл сказанного. Его лёгкая усмешка и спокойные голубые глаза казались почти весенним светом на фоне мягкой тени колонн и виноградных сводов за ними.
(Арвен?)
— Ú-chenithas? — заметно весело спросил лучник, уложив руки на мраморную перегородку балкона и слегка наклонившись к ней.
(Ты не знала?)
— Sí chenithan. — удивлённо кивнула Сумрель, тихо хмыкнув, взгляд её опустился, а пазл сложился в голове. Все тоскующие рассказы Арвен и её тихие вздохи наконец обрели смысл.
(Теперь знаю.)
— Cenien le echuir lû iad peded gûr Aragorn. Hírdas linnath? — взгляд чистой голубизной устремился вдаль. Леголас слабо выдохнул, словно собираясь с мыслями.
(Я видел тебя и странника, вы вчера разговаривали с Арагорном. Нашли общий язык?)
— Ráviain hírdar linnath sui ú-chirir megil an-dagor. — согласилась она, кивая, с лёгкой усмешкой на губах. Сумрель рассматривала его профиль, отмечая изменения в чертах: лицо стало мягче, излучало покой. Видимо, разбитое сердце вновь билось легко и уверенно.
(Странникам легко найти общий язык, если они не наводят друг на друга мечи.)
— Naid hain? — слегка вскинул брови Леголас, встречаясь глазами с Сумрель, замечая, как она внимательно его изучает.
(Есть и такие?)
— Nin lîdh lîn, ar ill ú-hîr vell an-úchened. — Сумрель кивнула, сложив руки под грудью, слегка опершись спиной о колонну.
(Нас слишком мало, и не все рады неизвестности.)
— Ab i-nestad lû ú-vain le pened. — Леголас окинул её взглядом, тихо, с лёгким удивлением.
(С последней встречи ты как-то изменилась.)
— Gurth edhelhoth ar estel-úvain tirir i-chîr nîn. — спокойно проговорила Сумрель, отводя взгляд от лучника и глядя на террасу, где играли отблески закатного света на мраморных плитах.
(Меня мучают страхи и сомнения. Всё это тревожит моё сердце.)
— Av pedo ben i-gurth nîn. Le pedas sen anen ú-chebin lû. — Леголас улыбался, не спуская с её лица голубые глаза.
(Никому не говори о своих страхах — ты сама мне это когда-то говорила.)
— Sîdh. — Сумрель кивнула, не удержав лёгкой улыбки. Она почувствовала странное удовлетворение: Леголас всё же запомнил её слова. — Ach ú-thîl nin le, Legolas. — тихо добавила она, взгляд её мягко встретился с его.
(Верно. Но ты мне не чужой, Леголас.)
— An i-meth, ar ma adlinnam nan-dôr, i-menad vín edloth na Annûn. Ú-chebin?
(Когда всё закончится и если мы вернёмся домой — путь наш повернётся к западу. Я прав?)
— Rîn galed guren dîn. Annûn menad vín ma beriam be i-vâl. — Сумрель слабо кивнула. Разговор становился мрачнее с каждым словом, тени заката скользили по колоннам, будто сами слушали их.
(Развитий может быть много. Запад — наш путь в случае победы над злом, Леголас.)
— Ceninas Mordor ir gûr le? — Леголас слегка нахмурился, голубые глаза блеснули тревогой, почти как отражение тёмной воды за пределами Имладриса.
(Ты видела Мордор на своём веку?)
— Pellas. Ar i-lû sen edloth dûr.
(Издалека. И тогда он ещё спал.)
— …Aragorn guren i-vened be i-râd na Moria. Peded gûr Gandalf a-pherth hain. Chenithas i-thîr?
(…Арагорн боится пути через Морию. Он обсуждал это с Гэндальфом. Ты знаешь, о чём речь?)
— Moria? I-nost Naugrim, taer a gorthol. Ma cuinar pennas, ú-chîr vell i-gwaith.
(Мория? Королевство гномов, великое и устрашающее. Если там есть живые, то не самые доброжелательные.)
— Man pedel? — не понимая, спросил Леголас, полностью повернув к Сумрель лицо, голубые глаза блеснули любопытством.
(О чём ты говоришь?)
— Aragorn sâd. Ú-beriam be i-orod. — Сумрель слегка опустила взгляд, делая паузу, чтобы его слова звучали твёрдо.
(Арагорн прав. Нам не стоит входить в горы.)
— Yrch? — догадался он, быстро глянув на неё, словно проверяя её реакцию.
(Орки?)
— Naedh. Ar rim. — Сумрель кивнула, слегка хмуря брови. Арагорн был прав: Мория не лучшее место для перехода. Её тревожило это место, и она не была уверена, что гномы всё ещё царствуют в этих древних чертогах.
(Вполне вероятно. И много.)
— Man na adar nîn? — неожиданно спросил эльф, глядя на красоту неба. Его глаза, голубые как утренняя роса, на мгновение замерли в светлых облаках, словно ища в них ответ.
(Как мой отец?)
— Nin guren le. — слова слетели легко. Сумрель не хотела скрывать от него правду, её голос был тихим, но уверенным, плечи слегка расправлены.
(Тоскует по тебе.)
— Is sen daneth le nan-chedin nîn? — Леголас слегка наклонил голову, взгляд его сосредоточился на Сумрель, как будто стараясь уловить малейший оттенок её эмоций.
(Это он послал тебя за мной?)
— Ú. — уверила странница, опуская глаза на перголу балкона, где вечерний свет играл на мраморе. — Gandalf minui lû túr nen ar chaled nin adglannen na i-Gûr Elrond. Adar lîn ú-anírad sen, ar neared i-lû linnatha i-dôr i-aran, edloth na Mithlond, togatha le ah.
(Нет. Гэндальф однажды приходил и звал меня присоединиться к Совету Элронда. Твой отец не желал этого и был на грани покинуть земли королевства, уходя к Серым Гаваням, забирая и тебя.)
— Ú-thílen sen. — уверил Леголас, и улыбка сошла с его лица. Его плечи слегка опустились, а взгляд стал глубже, как будто тень воспоминаний окутала его на мгновение.
(У него бы не получилось.)
— Ni phened sen i-úchened sen. — Сумрель согласно кивнула, усаживаясь на перегородку балкона и упираясь спиной в колонну. Лёгкий ветер колыхал её волосы, отражая мягкий свет уходящего дня. — Ú-dhôl, ach adleitha. I-ôl nîn sen adlennen a-le cuina ar ú-narna.
(Я ему ответила то же самое. Он не смирился, но отпустил. Я пообещала ему вернуться с тобой живыми и невредимыми.)
— Ar ma polil sen berien? — Леголас взглянул на странницу серьёзными глазами, будто пытался прочесть в её лице каждую эмоцию.
(И ты сможешь это гарантировать?)
— Ú-chenithan. Le chenithas i-peril hain sui ni. — Сумрель слабо покачала головой, переводя взгляд темных глаз на Леголаса. В её взгляде сквозило понимание и лёгкая тревога.
(Конечно же нет. Ты не хуже меня знаешь риски.)
— San le gûr adar nîn? — его голос был тихим, почти шепотом, но в нём звучала потребность услышать правду.
(Получается, ты обманула моего отца?)
— …Be min rann. — сказала Сумрель мрачно, уводя взгляд к восходу солнца, где свет играл на мраморных плитах, окрашивая их мягким золотом.
(…В какой-то степени.)
Леголас усмехнулся понимающе, слегка кивнув, и его взгляд устремился на леса и долины Ривенделла, где мягко блестели рощи и извивались тихие реки. Они стояли так ещё какое-то время, в молчании, слушая шепот водопадов, спускающихся с уступов скал. Когда солнце окончательно скрылось за горизонтом, каждый, кто жил здесь, находил покой в своих постелях.
Дни сменялись слишком быстро, и у них не было возможности по-настоящему набраться внутренних сил. Но это не имело значения — теперь совсем не важно, готов ли ты или нет.
***
Под светом луны, в тишине ночи и в тяжести собственных мыслей, Сумрель не раз возвращалась к вопросам прошлого. Оно было далёким, едва ощутимым, почти не имевшим смысла, но всё же глубоко касалось сердца. Странница шла решительно к мудрому Элронду, больше не желая откладывать то, что ей следовало знать всегда. Даже если истина скрывалась в тайных мотивах, даже если ответы были трудны или тревожны. — Владыка… Вы знаете что-либо о моём отце? — заговорила Сумрель, не снижая шага, как только вошла в зал под сводами, с просторным балконом, открывающим вид на водопады и лесные долины. Её взгляд сразу встретил Элронда. Он стоял неподвижно, погружённый в размышления, глаза его устремлены к небу, будто читая в звёздах давно минувшие события. — Тебя тревожит прошлое, Сумраэль? — произнёс Элронд тихо, не спеша обернуться к ней. Владыка Ривенделла знал: рано или поздно она придёт с этим вопросом. И вот момент настал. Синие глаза его сдержанно устремились на эльфийку, и под этим глубоким, ясным взглядом она невольно остановилась, словно испытав силу древнего знания. — …Я бы хотела знать, не более. — тихо уверила она, голос её дрожал лишь от слабого волнения. — То, что не влияет на твою жизнь, не стоит внимания твоего сердца. — достаточно строго ответил Элронд, не сводя глаз с Сумрель. Он видел в ней огонь решимости; момент настал, и правду не сокрыть. — Так всё же вы знаете его. — сказала эльфийка, с тайной надеждой в груди. Сумрель сделала шаг вперёд, ощущая приглашение Элронда подойти, чтобы увидеть яркую ночь, расстилающуюся перед ними. — Эти чертоги были его домом краткий миг. Фаерон был эльфом, пришедшим из Велинора, — начал он спокойно, но с глубиной и торжественностью речи. — В те дни, когда твой дом был скрыт от глаз других, он смог найти любовь в сердце одной женщины. Любви в них было полно; когда-то Фаерон поделился со мной этим. — Владыка сделал паузу, позволяя Сумрель осмыслить слова, почувствовать их глубину. — Но время забрало ту память и стерло с лица воспоминаний. Твой дом пал в гневе огня, но твоя мать не была с этим эльфом в Дар-Узуле. Потому ты смогла родиться. — Он опустил взгляд на Сумрель. Она стояла молча, казалось, не дыша, глаза устремлены вдаль. — Но я не помню и намёка на Фаерона… — вдруг заговорила она слишком быстро, взгляд её требовательно встретился с Элрондом. — Он погиб. До твоего рождения. У меня нет знаний о том, как это произошло. Дальше ты знаешь свою историю. — …Владыка Элронд, что же тогда мои кошмары? — угрюмо спросила Сумрель, сжав пальцы в легкой дрожи. — Как бы мне ни хотелось утешить тебя знанием — я не могу. С этим, Сумраэль, тебе нужно разобраться самой. Единственное, чем могу помочь тебе, странница, так это советом. — Их взгляды встретились, и Элронд многозначительно кивнул. — Не смотри во тьму слишком долго. Для тебя спасение лишь в свете. — Это всё не даёт мне никакого разъяснения. — Сумрель покачала головой, опуская лицо и накрывая его ладонями, иногда потирая виски, словно пытаясь успокоить мысли. — Придёт час, и ты поймёшь мои слова. — Голос Владыки звучал тихо, но твердо, словно обещание, протянутое сквозь время. — За такую долгую жизнь я впервые узнаю что-то о своей семье… Это… разочаровывает. Я ожидала от себя больше эмоций. — Тихо призналась она, покачав головой снова, устало и разбито. — Это утерянные эмоции. Не гнети себя этими мыслями. — Элронд говорил спокойно, мягко, но с той глубиной, что всегда звучит в словах древнего эльфа. — Вы отправитесь на запад? — тихо спросила Сумрель, её голос едва перекрывал шёпот дальних водопадов. Лёгкий ночной ветер колыхал волосы, неся с собой аромат леса и влажной зелени. Над ними раскинулось глубокое звёздное небо: мириады огней мерцали сквозь лёгкую дымку, отражаясь в водной глади каскадов и в серебристых колоннах Имладриса. — Время подходит к завершению. — мрачно, величественно и вместе с тем спокойно произнёс Элронд. Его слова словно растворились в ночном воздухе, сливаясь с тихим плеском вод и шёпотом листвы, а лунный свет мягко играл на его серебристо-синих одеждах. — Это пугает. — призналась Сумрель, сжимая пальцы на холодном мраморе перил, ощущая лёгкое дрожание от предстоящей неизвестности. — Это единственное, что имеет смысл. Эльфы отправятся к обители своих богов и там обретут вечность. — Голос Элронда звучал тихо, но твердо, словно эхо в долине, где ночные тени деревьев и свет звёзд переплетались в причудливый узор на мраморном полу. — Для меня это чужое место. — шептала Сумрель, глядя на мерцающие тропы, террасы и своды, где лунный свет играл с листвой и искрился на каскадах. — С возлежащим венцом на твоей голове тебе будет место среди всех нас. И, если судьба сыграет добрую игру, а вы добьётесь успеха — ты получишь ещё и особую ценность. — Элронд поднял взгляд к звёздам, будто следя за их холодным сиянием, отражающимся в серебристой воде, придавая словам вес и торжественность. — А если зло победит? — тихо спросила Сумрель, сердце её сжалось от предчувствия. — Тогда смерть настигнет всех нас. — Голос Владыки прозвучал как эхо в ночной долине, сливаясь с плеском водопадов и лёгким шёпотом ветра, оставляя над ними ощущение мрачно величественной неизбежности, под звёздным сводом Имладриса.
