В погоне за счастьем

***

Неделя после разговора со Стасом прошла непросто, а крайне сложно. Помимо того фактора, что в дом каждую ночь ломились толпы посетителей, так ещё и некоторые из них являлись Гостями. Вообще, явление гостей казалось чем-то за гранью возможного. Это же существа, живые: ходят, едят что-то — или кого-то, скорее всего, — но точно людьми не являются. За прошедшее время я как минимум не заметил ни одного явного признака посетителя у пришедших. А их было много. Жизнь бы упростилась в разы, если бы работники КЧС не забирали моих на проверки. Ни одного ещё не вернули, гады. Они мне с первой встречи не понравились. Ничего не уточняли, ещё и запрятались в своих скафандрах — как космонавты, ей-богу. В общем-то, плюсов было мало. Знаете, когда сам ешь, запасы тратятся быстро, а вот когда ест ещё и незнакомая орава людей, то это уже больно. Мне, блять — извините за мой французский, — гуманитарку не выдают. Я за свои кровные всё это покупаю! Скоро придётся собирать казну, чтобы хватило на минимальный пропит. Сделаем вид, будто бы я в своё время не вложился в небольшую конторку с корешами по цеху перед собственным увольнением и не перевёл небольшую сумму в доллары. Ну а что, деньги не пахнут, особенно в такие моменты жизни. Но ещё не настолько всё плохо, чтобы их обменивать. Это должно быть очень и очень обдуманное решение. Собственно, и контингент, что приходил ко мне, был не очень. Зря я тогда жаловался на соседа. Золотой человек, как ни погляди. Тут же другая картина: приходят злые, растрёпанные, потные и вонючие, грубят где попало и, собственно, где не попало. Остаётся только терпеть, ведь по ящику твердят, что оставаться одним опасно, а сами забирают по одному человеку каждый день. Вот такая несправедливость мира. На нервах, допил почти всё имеющееся пиво, что принёс сосед ранее. Я пошёл проверять людей в моём доме. Да, всё же дело было не простое. С каждым днём становилось всё жарче, а проверки — всё более бредовы и неправдоподобны. Поначалу я мог понять те же руки — ведь, мертвецы вылезают из земли, — и красные глаза, что так и кричат: "Это не норма, проверь ещё что-то", но разглядывать подмышки у незнакомцев — это отдельный вид позора. Они ещё и смотрят на тебя как на отброса общества. Но я что, виноват? Они тоже слышали новости — должны были хотя бы смириться. Так к чему это я. Проверил Темщика, что сидел за столом и что-то бормотал себе под нос. Я бы его ещё позапрошлой ночью выгнал, но на меня как-то грозно смотрела Гадалка, и я решил лишний раз не разводить конфликтов. Проведал Есенина, что одиноко сидел в гостиной. Он мне казался самым адекватным и живым из всех, даже включая меня самого. Конечно, характер у него не сахар, но что-то в нём есть такое, что даже истории в его исполнении слушать было одним удовольствием. Не удивлюсь, если бы он стал как минимум депутатом получше теперешнего. Короче, речи толковые говорит. Местный Могильщик сначала вызывал подозрения. Всё же рядом с трупами возился, то-да-сё, но оказался вне подозрений. А вот с Санбоем, который проповедовал, возникли вопросы. Странный он, пипец какой-то, но а кто тут не без приколов. В общем, надо бы его тщательно проверить. Ситуация была бы в разы лучше, если бы этот мужлан хоть раз, за всё время пребывания в ванной комнате, помылся. Ведь пёрло от него, к сожалению, не первоклассными парфюмами. Понимаю, ситуация непростая — самому каждые несколько часов мыться не в радость, но обстоятельства требуют. Впустив в прошлую ночь "пророка", я, кажется, совершил тотальную ошибку. То есть, кроме дурного смрада и крайне отвратительного поведения, он, кажется, не очень-то в себе. По крайней мере, за сегодняшний диалог я это осознал сполна. Максимально несуразная модель построения диалогов, под которыми спрятали сакральный смысл — пойти умереть под лучиками солнца во благо мира во всём мире. Уснуть было просто невозможно. Уж поверьте, я старался, но всю неделю меня лишь мучает недосып, будто бы мстит за те переспанные часы ранее. Просто сложно заснуть с пониманием того, что в доме есть посторонние люди непонятного происхождения и со всевозможными странностями. Кажется, я уже несколько часов пристально разглядываю двустволку в углу комнаты. Да, рядом с торшером она составила неплохую компанию старику. Желания использовать её в действии не было, но сосед предупредил на всякий случай держать оружие при себе. Ну а вдруг какой-то дурик решит разнести его хату? Ему такого добра не надо. По крайней мере, можно будет припугнуть и вывести на улицу. Он уже так сделал с кассиршей, что пришла чуть позже Есенина. Сначала, по доброте душевной, впустил, но была она какой-то подозрительной. Признаки сходились, а история звучала скомканно и обрывисто. Посоветовавшись с мужчиной, что тоже подтвердил странность всего этого, предложил её вежливо прогнать на улицу, как только наступит ночь. Так они и поступили. Она, конечно, испугалась не на шутку, но ушла без лишней агрессии. На одну проблему меньше. Сейчас, зная больше признаков: кассирша точно была Гостем. Хотя природу этого он не мог объяснить. Когда он её впустил, она не напала, поблагодарила и скромно заняла кладовку. Странный выбор, когда есть пустая, по крайней мере одна, комната, но возражать не стал. Как угодно, лишь бы его лишний раз не трогали. Медитативное разглядывание комнаты, почти погрузило его в дрёму — до того момента, когда ночную идиллию не прошиб мужской, полный ужаса крик. Подскочив как угорелый, он схватил ранее разглядываемое оружие и побежал на звук. Звучало-то недалеко — значит, ближайшие комнаты от спальни. Либо кабинет, либо гостиная. Оглядев обе двери и осознав, что левая была приоткрыта, он ворвался в помещение. Адреналин бил по сознанию с такой силой, что казалось, было видно не только тремор в руках, но и то, как весь он дрожал от какого-то первобытного ужаса. Ебучий жирдяй навис над беспомощным Могильщиком. Непонятно, что он делал. В глазах слегка плыло. Из ступора вывел очередной истеричный крик мужчины: "Убери его от меня!". Прошибло волной мурашек, пот стекал по телу. Я выстрелил. Грохот разорвал этот страшный момент на "до" и "после". Этот мужик... Он не казался адекватным, но сейчас, когда от одной пули его голова буквально взорвалась на глазах... Я не закричал. Открыл рот, но из горла послышался лишь сдавленный хрип. Двустволка сама по себе свалилась с, окровавленных брызгами, рук. Я смотрел на них и видел мыльные разводы. В ушах слышался грохот сердца. Я отступил назад, ещё раз — и свалился на пол. Дальше ничего не помню, всё как в тумане. Я устранил проблему. Больше никому не угрожает опасность. Но... Тишина. Если раньше я просил всё святое и не очень, чтобы она настала снова, теперь я желал услышать хоть что-то, кроме звона в ушах от выстрела. Дедовская старая двустволка была обрезана во избежание лишнего шума во время охоты за живностью. Но сейчас казалось, будто бы громче звука просто не существовало. Дальше — только разрыв ушных перепонок. Скорее всего, в это время остальные жители дома выбрели из своих комнат. Я отошёл уже на кухне. Не знаю как там оказался — может меня кто-то довёл, а может, сам пришёл. Неважно. На столе стоял стакан с водой. Не знаю чей, может, кто-то пил перед сном. Неважно. Выпив залпом воду, я посмотрел на гранёный стакан, что слегка порозовел. Только сейчас я осознал. Побежал к ближайшему зеркалу в доме и ужаснулся. Паника накатила второй волной. Меня как будто бы облили боенскими отходами. Ха-х. Сука, какой ужас. Глаза казались такими напуганными и пустыми. Голова слегла покачивалась в отрицательном жесте. Он убил человека. Да, возможно, оно не принадлежало людской расе, но это вообще не меняет обстоятельств. Он лишил кого-то жизни. Отвратительно. Мерзко. Тошнит. Надо помыться, смыть с себя нечистоты. Он старался, но сколько бы не тёр те открытые участки кожи, ощущение не пропадало. Его стошнило, как только он увидел на дне ванной стекающую в сток частичку... Чего-то? Оно не было похоже на мозг, это что-то более непонятное, а от того и более отвратительно. Смыв остатки обеда и ужина вслед за частью Гостя, снова посмотрел в зеркало. Что-то не так. Вот он, уже чистый, как и всегда. Но что-то... Уже не вернуть. Уже выходя из уборной, он судорожно выдохнул. Больше он не чувствовал себя комфортно в своём доме. Это было ещё одним напоминанием о том, что опасность рядом, просто скрывается за маской. Из гостиной вышла Гадалка, она не говорила своего имени — сказала, что звёзды покажут. Подошла, со всей возможной серьёзностью оглядела меня и нахмурилась. — "Душа твоя говорит о тревоге скрытой, даже карт не надо. Тебе стоит отдохнуть. Не иди туда, мы разберёмся со всем сами. Завтра поговорим, домовладелец", — её побрякушки, что тарахтели при любом движении, были сняты. Поэтому её силуэт очень тихо и по-кошачьи прошмыгнул в ванную. Я не возражал. Сил не было. Желания тоже. Было только очень горько и отвратно. Не только от прожигающего горло привкуса желудочного сока, но и от этого чувства безысходности. Оно разнилось с тем, что чувствовалось ранее. Вообще ни с чем не сравнить. Разве что описать  словами: "Больше ты прежним не станешь". Выпив ещё несколько стаканов воды и быстро пройдя мимо кабинета, из которого отвратно тянуло смертью в прямом понимании этого слова, я закрылся в комнате. Ничего не вернуть вспять, но винить буду всегда себя самого. За свою никчёмность и невозможность думать наперёд. С утра голова трещала ужасно. Точно не из-за недавно выпитого пива, уж поверьте. Ладно, может из-за него тоже. Сути не меняет. Доползти до аптечки было бы непосильным трудом, поэтому он решил поступить легче. Пульт оказался в руке автоматически, так же был включён телевизор. И, перелистав на какой-то музыкальный канал, он отложил его в сторону. Он завис в мыслях надолго. Непонятно насколько конкретно, но когда десяток-другой песен сменилось точно, мысли можно было заворачивать в аккуратный бант. Бант, который скрывает за собой коробку с гнилью, если точнее. Не такого душевного спокойствия он желал. Вовсе не обязательно было решать проблему таким радикальным методом. Просто надо было довериться ебучей интуиции хоть раз в своей никчёмной жизни. Хотя бы музыка давала небольшое облегчение. В общем-то, как всегда. Ему нравилось звучание гитары. То, какая очаровывающая атмосфера собиралась вокруг играющего. То, какие мозоли на пальцах оставляли струны. То, как приятно было слышать подбадривающие подпевания даже самых скромных людей. В этом был незабываемый шарм его студенческой жизни. Самого яркого момента жизни. Когда все проблемы уже казались нипочём, а страхи пропадали в прогулках до восхода и разговорах на лавочке у подъезда. Никчёмные проблемы, что сопровождали его тогда... Ох, как же хочется вернуться туда. Что-то поменять, сказать некоторым особам свой нелестный комментарий, обнять кого покрепче и говорить. Не скрывая, прямо, как всегда хотелось, но не получалось никогда. Стать лучшей версией себя. Не доводить себя до такого состояния и уберечь то единственное счастье, что сопровождало его короткий промежуток времени. Но не так. Не так, как сейчас! Никогда он не желал такого. Такое могло присниться только в самых жутких кошмарах. Осознание пришло, да? Долго же доходило, что жить он не хотел. Простое утверждение и сложное осознание. Просто не повезло. Если кто-то живёт свою лучшую жизнь даже сейчас, то он просто рождён быть неудачником, которому суждено бежать в глупой погоне за счастьем. В этом колесе он крутится как плохой сын и ужасный муж. И так будет всегда, ведь ему гореть в этом. Потому что так решила судьба, а она подла и коварна. Второй срыв за месяц — это рекорд, но антирекорды созданы не для гордости. Трепают его жалкую душу как только вздумается. А стоит лишь единожды решиться — и всё кончится раз и навсегда. Но разве можно так просто прервать эту временную петлю? Петля петлёй будет бита. Осталось лишь... Послышался стук в дверь. Ладно, значит, не сегодня. Прокашлявшись и протерев мокрое лицо, я всё же неуверенно решил ответить: — "Да?..." — за дверью послышался раздражённый вздох. Есенин. Он, наверное, ещё и глаза закатил в этот момент. — "Что значит "да"? Я спрашиваю, где у тебя мешки мусорные лежат!" — гнев этого мужчины был сравним только с эпицентром взрыва ядерной боеголовки, не меньше. И вправду, где же они? В понедельник была доставка, там они были. Я поручил задание разложить пропит... Гробовщику. Он как раз тогда попался мне на глаза. — "Гробовщик знает" — коротко произнёс я, одеваясь в домашнюю одежду. Ещё раз протерев глаза, вышел из своей комнаты. Высокий мужчина, как обычно, оглядел меня оценивающим взглядом. — "Ему сейчас не лучше, чем тебе. Этот ублюдок чуть к хренам не оторвал ему мышцу на руке. Кстати, ты не той стороной футболку надел", — вскоре буднично произнёс тот, указав на бирку, что красовалась спереди. Как его угораздило надеть её шиворот-навыворот, ещё и не той стороной? Ужасы, да и только. Хорошо что это именно Есенин, он уже будто бы родной, перед ним не стыдно. — "Как обстановка вообще? Он-то как там?" — наспех переодев её по-правильному, я всё же решил спросить. Ситуация остаётся актуальной и сейчас. Стоит хотя бы поинтересоваться, прежде чем обратно забрести в свою берлогу. — "Вася, кажется, теперь притрушенный чуть, как ты, если прямо-таки сказать. Рита спокойна как никогда, сейчас шаманит над Гришей. Мы кое-как перекрыли ему кровь, но сворачиваемость очень плохая, как только полностью жгут убираем, она как не в себя начинает литься. И ему, как ты понимаешь, от этого нехорошо". — Впервые услышать имена  своих сожителей было странно приятно. Значит, они минимально коммуницируют друг с другом, это уже хорошо. — "Если пройдёт ещё несколько часов и ситуация не решится, придётся вызывать КЧС?.." — кажется, я больше утвердил, чем спросил. Есенин грустно, но одобрительно мне кивнул. Ещё и понимаем друг друга хорошо. Благодать. Мы чуть промолчали, и я добавил: — "А что, собственно с... тем?" — Честно, не хотелось вспоминать, но это была важная тема, особенно в такую жару. Он знает, что случается, если оставить кого-то гнить в тёплом помещении. Дед мой, по батиной стороне, так и отбросил коньки. А ту вонь забыть просто невозможно. Фу, блять. Нашёл что вспомнить. В общем, хуёво будет, если с этим вовремя не разберёшься. — "Ты же знаешь, я тебя просто так лишний раз не тревожу. Но пакеты тут пригодятся и много". — Теперь всё складывается. Ладно, придётся поиграть в поиск предметов. Прошерстив некоторые самые примитивные места, я всё же нашёл их. Всё же стоило самостоятельно заняться делом, а не перекидывать обязанности на новоприбывших. Хотя плевать я на это хотел. И буду. Темщик как раз попивал чаёк и сверлил стену пустым взглядом. Вот только не говорите, что я со стороны выгляжу так же. Я невзначай положил нераспакованный рулон перед ним и, уходя с кухни, кинул: "Передашь Сеньке". С одной стороны, хотелось поесть, ведь вчера весь прогресс был скинут до заводских настроек, но с другой — лень она и в Африке лень. Не говорить же, что ему просто-напросто не хочется брать ответственность за это? Скорее всего, он нескоро зайдёт туда без тяжёлых воспоминаний. Время пройдёт, катаклизмам свойственно заканчиваться, но такое вряд ли забудется. Безусловно, отвратительным поступком, было перекидывать что-то подобное на незнакомцев. Но он не может. Не сможет пересилить. Руки всё ещё неконтролируемо потряхивает, хоть тот ужасный тремор давно прошёл. Кто-то в этом мире сильнее, кто-то слабее, а он просто моральный урод. Таких не прощают. Неудивительно, что все сторонятся его. Проблема идёт от самого человека. Быстро прошмыгнув обратно в комнату, дверь была успешно закрыта. Тяжко вздохнув, сел на край кровати, посидел так некоторое время и позже лёг. Глаза слипались, хотелось спать, хоть я только проснулся. Кажется, я скоро сойду с ума. Если не уже. Невозможно описать состояние на душе, хотя, возможно, стоило раньше разгребать весь этот хлам, чтобы сейчас было проще. Но легче же проклинать прошлого себя за свои же, давно совершённые ошибки, да? Самое страшное, что хотелось бы уже двигаться вперёд, но было поздно. Так давно закопавшись в этой яме, он ждал, пока кто-нибудь его вытащит оттуда. Но место нелюдимо, и его обходят даже старые, закалённые лесники. А он всё ждёт и ждёт. Этот цикл убийственно подливает масла в огонь. Топит так, как никогда ранее, ведь снежный ком ожидания и ответственности наконец настиг его измученное тело. —"Тяжело, да? Я понимаю, твои страхи оправданы. Сколько бы не бежал... от такого не скроешься." — Я вздрогнул всем телом, чуть не подскочив с кровати. Жара не спала, значит ещё не ночь, а ночной гость уже тут как тут. Вот про что он говорил: "что-то случится", "вершитель судеб". Предсказатель хренов. — "Снова пришёл мне в будущее накаркать?" — Сегодня не было настроения для милых бесед, он это знал так же, как и я. — "Ты зол. Это свойственно людям, но то что предрешила судьба, не изменится с помощью моих слов. Я просто сказал ту уродливую истину, что была предначертана тебе", — легче не стало, и аргументировать нечем. В такие моменты хочется перевести тему на более нейтральную. Почему бы и нет? — "Как тебя зовут?" — резко, да, но это было именно так, как я сам умел. Стоило наконец-то научиться жить своей жизнью. — "У меня нет имени, лишь роль в этой драматичной пьесе", — драматично, будто цитируя чью-то строчку, произнёс он и продолжил: — "но можешь называть меня как пожелаешь. Я услужливо позволю тебе это сделать". — "С чего это? Своё имя сложно сказать? Или забыл?" — защита-нападение, так и живём в этом отвратительном мире. Но этот парень филигранно обходит не интересующие его темы и подводит к своим. Он промолчал, скорее всего, скорчив недовольное лицо. — "...Можешь считать это очень большим одолжением. Ты не сможешь вечно бежать от своих проблем и перекидывать их на других тоже", — скорее всего, обдумывая последствия своих слов, он добавил: — "Хорошо, возможно, тебе может быть полезна информация о том, что скоро придётся очень сильно попотеть, чтобы спасти одну ценную жизнь. Я упростил тебе жизнь устранив... из этой истории, некоторых надоедливых персон. Мне не стоило этого делать, ведь у всякого действия есть свои последствия. Но ради твоей личной безопасности, так будет в разы лучше". Звучало искренне, по крайней мере, мне так показалось. Странно это всё. Этот мужчина проявляет ко мне такую безграничную заботу, хоть и старается это скрыть. — "Спасибо. Честно, ты этим действием сделал больше, чем мой отец за всю свою жизнь", — почему-то захотелось поделиться таким моментом из личной биографии. — "Ха-х... ХА-ХА-Х! А тебе, Синичка, действительно стоило бы подумать о себе. Я же говорил тебе ранее: если понадобится помощь, я всегда приду, где бы я ни был", — какой же он мутный тип: то серьёзно что-то втирает, то смеётся. Ещё и Синицей меня назвал. С чего бы это вообще? — "Ты не сказал как тебя звать, но в случае чего окликнуть тебя. Предлагаешь просто кричать пока не услышишь?" — очень продуманно, даже добавить нечего. — "Чтобы ты не сомневался — я всегда рядом. Тема с кличкой всё ещё в силе, но если хочется поголосить, то выбор только за тобой". — Я задумался, стараясь придумать что-то стоящее. Кажется, есть один вариант. — "Диктор. Ты – Диктор. Или Ведущий. Неважно. Не знаю почему, меня не покидает странное чувство дежавю, когда я слышу твой голос". — — "...Договорились. Но прежде чем уйти, задам тебе такой вопрос: а принял ли бы ты свою жизнь, если бы наконец стал отличать мир грёз от реальности? Подумай над этим, и когда мы встретимся вновь эта мысль должна будет предрешить будущее". — "...Ещё встретимся", — утвердил я напоследок. — "Безусловно".