Отражение времени

Биан часто прогуливала, ссылаясь на семейные обстоятельства, или ничего не объясняла, просто не приходила. Совсем недавно на Юэй напала Лига злодеев, и заведение закрыли на несколько дней, так что хочешь не хочешь, девушка начала корить себя за то, что упустила такой важный момент в своем розыске. Он наверняка, как-то связан с главарем Лиги злодеев? Или работает дистанционно. Наверняка подчиняется ему, а может, наоборот, размышляла она, подходя к кабинету директора. И вот сейчас она стоит перед ним, выслушивая поучения, которые никак не вдалбливались в голову. — Биан, мы часто закрывали глаза на твои прогулы, но ты должна понимать, что пользоваться нашей добротой — не совсем в качестве героя. Мы будем вынуждены отчислить тебя, — произносил директор Незу, который не раз вызывал ее на разговоры. Рядом стоял учитель Айзава, оперевшись на стену и внимательно смотря на девушку. — Мы понимаем, что тебе пришлось перенести, но если ты не хочешь, можешь не мучить себя, а подать документы в другие заведения. Директор Незу тяжело вздохнул и продолжил: — Биан, твой потенциал велик, но он не раскроется, если ты не будешь присутствовать на занятиях. Твои пропуски, особенно в такое напряженное время, когда безопасность академии была под угрозой, вызывают серьезные опасения. Мы не можем позволить себе рисковать, когда речь идет о подготовке будущих героев. Айзава, не меняя позы, добавил своим хриплым голосом: — И дело не только в твоих пропусках, Биан. Твоя рассеянность, твоя отстраненность... Ты словно витаешь где-то далеко. Если ты не можешь сосредоточиться на учебе, на тренировках, то как ты сможешь защищать других? — Я всё понимаю. Простите, такого больше не повторится, — неуверенно и зажато произнесла она, глядя в пол, как маленький ребенок, который нашкодил. Нет, ни черта она не поняла, даже и половины того, что он говорил, не вникла, а в голове крутился образ этого паразита, который наверняка там был. Вскоре она покинула кабинет, а директор обратился к мужчине: — Что думаешь, Айзава? — Ей нужно здесь обучаться. Как бы я её не запугивал, отчислить не могу. Я пока не могу ничего говорить, ведь расследование только начинается, и пока она здесь — она под защитой. К тому же, на неё уже было совершено нападение, и не факт что этого больше не повторится. На входе в класс её уже ждала Ашидо. Она лучезарно улыбалась и махала ей рукой, следом подбежала, обнимая. Ашидо была первой, с кем она познакомилась в академии. Она была дружелюбной, яркой, открытой и иногда заражала своим энтузиазмом. Это иногда раздражало, а иногда забавляло таким интересом с её стороны. Девушка интересовалась всем: не только заезженными вопросами про карьеру, модельное, но и про саму её, её интересы, её предпочтения в разных сферах. — Привет, давно не виделись, как ты? — Да всё нормально, не волнуйся, — произнесла она, пытаясь отмахнуться от лишних вопросов. — Ты не отвечала мне в сети. — Да у меня с телефон что-то, вот и не отвечала, — соврала она вспоминая, как кинула его в стенку. Ребята сидели и обсуждали новости, которые показывали вчера. Заголовки пестрели, а напряжение в сердце каждого росло. Они вдвоём зашли в кабинет, и одноклассники с расспросами налетели на неё. И лишь один вопрос витал в воздухе: где она пропадала? — Мы видели вчерашнее интервью, Биан, ты очень сильная! — обнимала Очако её. — Пока тебя не было, тут такое произошло! Все толпились, поддерживая девушку. — Подождите немного, у меня к вам вопрос. Когда на вас напали, там был человек, уродливый такой, волосы красные у него. — Красные? Там было много человек из его лиги, мы даже и не рассматривали их, — задумался Каминари. — А почему ты интересуешься? — Да так, — пыталась отвести тему она, переводя все вдруг в другое русло. Но была одна фигура, которая не питала интереса к ее присутствию. Бакуго сидел невозмутимо и рассматривал вид за окном. С самого начала ее обучения они ни разу не говорили, ни разу не обращали друг на друга внимания. Биан заметила это только сейчас. Обычно к ней все липнут, расспрашивают, а этот сидит, даже не повел взгляд. — Биан! Ты очень много пропустила, тебе нужно нагнать прогресс! — громко заявил Иида. — Может, у тебя что-то случилось? — Ребята, не нужно поднимать панику, что важнее, так это то, что на вас напали. Биан почувствовала легкое раздражение от их чрезмерного внимания, хотя и понимала, что это проявление заботы. Она поблагодарила всех за поддержку, но ее мысли были заняты другим. Красные волосы. Этот образ навязчиво всплывал в памяти, вызывая неприятные ощущения. Она не могла отделаться от мысли, что этот человек мог быть там, во время нападения. — Я просто хотела убедиться, что всё в порядке, — ответила она Ииде, стараясь звучать спокойно. — Я не хочу, чтобы вы волновались из-за меня. Главное, что вы все целы. Она снова бросила взгляд на Бакуго. Он по-прежнему был погружён в свои мысли, его профиль был напряжённым, а взгляд устремлён куда-то вдаль. Казалось, он намеренно игнорировал её, словно она была невидимкой. Это было странно, учитывая, что обычно он был самым шумным и агрессивным в классе, всегда готовым вступить в спор или высказать своё мнение. Его молчание было более красноречивым, чем любые слова. Биан почувствовала укол любопытства, смешанный с лёгким разочарованием. Почему он так себя ведёт? Неужели он действительно настолько равнодушен к её возвращению? Или, возможно, он знал что-то, чего не знали другие? Эта мысль заставила её сердце забиться быстрее. Она должна выяснить это. — Я рада, что вы все в безопасности, — повторила она, обращаясь ко всем, но её взгляд снова вернулся к Бакуго. — Я думаю, нам всем нужно сосредоточиться на том, чтобы стать сильнее. И, возможно, на том, чтобы понять, кто стоит за этим. "И если Бакуго что-то скрывал, она обязательно это раскроет". Айзава подошёл вовремя. К теме он перешёл быстро, говоря про спортивный фестиваль, который должен состояться совсем скоро. Воодушевление в классе росло. — На этом фестивале вы должны показать себя с лучшей стороны, чтобы впоследствии вас взяли на стажировку к герою, к которому вы себя зарекомендуете. — Но как же злодеи? Они ведь могут напасть? — Мы это предусмотрели и усилили охрану, волноваться не о чем. Попадание в ряды героев даст вам шанс показать себя и набраться опыта. Айзава, как всегда, был краток и по существу. Его слова пронзали легкую эйфорию, царившую в классе. Спортивный фестиваль – это не просто соревнование, это шанс заявить о себе миру, который так нуждается в новых героях. — Стажировка, – повторил он, и в его голосе прозвучала нотка усталости, но и непоколебимой решимости. – Это ваш первый шаг на пути к становлению настоящими профессионалами. Не упустите его. Покажите, на что вы способны. Покажите, что вы достойны носить звание героя. Он сделал паузу, обводя взглядом каждого ученика. В его глазах читалось нечто большее, чем просто учительская забота. Это было предвидение, понимание того, какие испытания ждут их впереди, и вера в их силы. — А спортивный фестиваль – это не только демонстрация ваших способностей, но и проверка вашей стойкости, вашей способности работать в команде, вашей готовности идти до конца. Злодеи? Да, они могут появиться. Но именно в таких ситуациях проявляется истинный героизм. Вы должны быть готовы ко всему. Он снова замолчал, давая своим словам осесть в головах. Атмосфера в классе изменилась. Исчезла легкая суета, уступив место сосредоточенности и предвкушению. Каждый ученик чувствовал на себе вес ответственности, но вместе с тем и прилив адреналина. — Помните, – продолжил Айзава, его голос стал тише, но от этого не менее весомым, – что героизм – это не только сила и способности. Это еще и мужество, самоотверженность и непоколебимая вера в справедливость. Фестиваль даст вам возможность проявить все эти качества. И я, как ваш наставник, буду наблюдать за каждым вашим шагом. Не разочаруйте меня. И, что более важно, не разочаруйте себя. Прозвенел звонок. В столовой образовалась огромная очередь, многие взгляды падали на Биан, которая стояла поодаль вместе с Ашидо. Биан чувствовала, как на неё устремлены любопытные и порой осуждающие взгляды, но она старалась не обращать на них внимания. Ашидо тихо стояла рядом, словно поддерживая молчаливым присутствием, и это придавало девушке немного уверенности. Вокруг шумела столовая: звон посуды, разговоры, смех и шорох шагов. Очередь медленно двигалась вперёд, и каждый новый шаг приближал Биан к моменту, когда ей придётся сделать выбор — взять еду и присоединиться к остальным или остаться в стороне, продолжая наблюдать за происходящим. В голове мелькали мысли о том, как сложно порой быть собой среди толпы, где каждый ждёт от тебя определённого поведения. — Я сейчас приду, — кинула она Ашидо, суетливо пробираясь сквозь толкучку. Всемогущий ждал её около кабинета, прося зайти внутрь. — Биан, как давно мы столько не виделись! Как у тебя дела? — Вы же знаете, Всемогущий. — Я очень соболезную твоей потере, девочка моя, — похлопал он её по плечу. — Вы же позвали меня поговорить о чём-то? — села на кресло напротив него, скрестив руки. — Ты очень проницательна. Нам нужно поговорить о кое-чём очень серьёзном. Лига злодеев. Мы сейчас проводим расследование по поводу их главаря, Шигараки. Можешь вспомнить, какой был тот человек, который напал на тебя? — Я не знаю, не помню сильно, что было в тот день. Я помню его красные волосы и, начиная ото лба и заканчивая носом, он будто был изуродован, — жестикулировала она руками показывая на своём лице. — А эта кожа, будто бы была скреплена скобами. — Посмотри, — преподнёс он к ней фотографию, — это он? Девушка взяла в руки фотографию. Рассматривая его, она сжала её в пальцах так, что плотная бумага немного согнулась. — Да. Это он. Однозначно. — Дзюндзи Итто. Бывший заключённый. Его причуда не наделена какими-то физическими или преобразующими способностями. Она будто гипноз. Он может словами внушить человеку что-то либо наложить на него гипноз. Недавно его видели на границе Токио. Он совершил несколько преступлений, и сейчас он в розыске. Я к чему веду: он может прийти снова, и мы должны быть готовы к этому. Твоя причуда очень сильна, но не стоит полагаться только на неё. Спортивный фестиваль скоро, так что готовься. — Он погладил её по голове, лучезарно улыбаясь. Биан кивнула, чувствуя, как напряжение, которое она старательно подавляла, начинает медленно отступать. Слова Всемогущего, хоть и несли в себе тревогу, давали и ощущение направления, цели. Она всегда ценила его прямоту, его способность видеть сквозь её попытки казаться сильной. «Гипноз…» — пронеслось в голове. Это объясняло многое: почему она так мало помнила, почему её воспоминания были такими обрывочными и туманными. Если он мог влиять на разум, то её собственная причуда, которая, как он сказал, была сильна, могла оказаться уязвимой. Это было пугающе. На выходе из кабинета она заметила знакомую копну зелёных волос. — Биан? — удивлённо вскинул он брови, остановившись. — Мидория, проходи, — произнёс Всемогущий. Биан не стала задавать лишних вопросов. Она знала об их связи, знала про некую силу «Один за всех». Не только когда посмотрела будущее, но и из разговоров по телефону Ночноглаза и Всемогущего. Всё же, это оставалось тайной, которой лучше не трепать всякому встречному. И если они хотят это скрыть, пусть так оно и будет. До поры до времени. Биан кивнула, её взгляд скользнул по Мидории, отмечая лёгкую растерянность на его лице, но не стала акцентировать на этом внимание и прошла дальше. Дзюндзи Итто, бывший заключённый. Но что ему нужно от неё? Биан сжала кулаки, чувствуя, как в ней зарождается решимость. Если её причуда уязвима перед ментальным воздействием, значит, ей нужно научиться её защищать. Не просто полагаться на её силу, но и укреплять её изнутри, создавать щит, который не позволит чужой воле проникнуть в её сознание. За столиком ей уже махала Ашидо, отодвигая стул и приглашая к трапезе. — Я не знала, что ты любишь, поэтому взяла тебе риса и сладкий пудинг. — О, я очень люблю сладкое, — произнесла Биан, садясь поближе к столу. — По тебе не сказать, — нечленораздельно произнёс Киришима, набив полный рот еды. — Дубина, прожуй с начала, потом говори. — Когда я была в агентстве, мне пришлось попрощаться со своей тягой к сладкому, а сейчас, — она зачерпнула ложку пудинга и положила в рот, — я могу не отказывать себе в этом. — Со дня, как ты поступила сюда, мы толком и не разговаривали, ты часто пропадала, так что мы даже твою причуду не знаем, — задумалась Очако. — Я могу останавливать время и перематывать его. — Ого! Как у Ночноглаза! — Он мой дядя, так что неудивительно, что мне досталась практически такая же причуда, но только он может смотреть будущее, а я могу и прошлое, так еще и останавливать время. — Охренеть, да ты тогда без всяких усилий можешь победить любого, — воодушевился Киришима, — обалденная причуда! — Как бы то ни было, но у меня есть лимит. Мне нужно еще многому обучиться, ведь скоро фестиваль. Она решила не говорить о своей недавно раскрывшейся слабости, — Это точно! Нам всем нужно выложиться на полную. — Да, фестиваль — это наш шанс показать себя, — согласилась Ашидо, с энтузиазмом кивая. — Особенно для тех, кто, как Биан, только начинает раскрываться. Твоя причуда, конечно, впечатляет, но ведь главное — как ты ее используешь, верно? Биан задумчиво ковыряла ложкой пудинг. Она чувствовала их искренний интерес, и это было приятно. После долгих месяцев, проведенных вдали от людей, в попытках освоить свои силы и справиться с давлением соц сетей, это теплое общение казалось глотком свежего воздуха. — Именно, — тихо ответила она. — Ночноглаз всегда говорил, что сила без контроля — это лишь хаос. Я еще учусь контролировать свои возможности, особенно перемотку. Иногда, когда я слишком сильно концентрируюсь на прошлом, я могу потерять ощущение настоящего. Это опасно, особенно в бою. — Звучит как серьезная тренировка, — заметил Киришима, проглотив очередной кусок. — Но все равно круто! Представляю, как ты можешь использовать это на фестивале. Например, если кто-то попытается тебя подловить, ты просто перемотаешь время назад и будешь готова. — Или остановишь время, чтобы перегруппироваться, — добавила Очако, ее глаза сияли от предвкушения. — Это же дает столько тактических возможностей! Ты можешь изучить противника, найти его слабое место, а потом вернуться в реальное время и нанести точный удар. — Это все так, — Биан улыбнулась, чувствуя, как ее уверенность растет. — Но я не хочу полагаться только на причуду. Я хочу доказать, что я сильная сама по себе, а не только благодаря своим способностям. Поэтому я и хочу быть сильнее. Фестиваль — это не только возможность показать причуду, но и показать себя. — Вот это настрой! — воскликнула Ашидо, хлопая Биан по плечу. — Мы все тебя поддержим! И знаешь, даже если ты не сможешь использовать свою причуду на полную, это всё равно будет круто, ведь ты не побоялась, а сделала шаг на встречу! — Да, мы вместе пройдем через многое, — согласилась Очако, ее голос звучал тепло и искренне. — И мы пройдем и через фестиваль. Вместе. Биан почувствовала, как ее сердце наполняется благодарностью. За много лет фальши, лживых улыбок и колких слов, ожиданий от неё и зависти, Биан впервые смогла говорить честно. Это было в новинку, но так раскрепощало и давало отдачу. Они ведь совсем её не знают, совсем не видели какая она. Только с экранов и пару раз на уроках. Она услышала столько слов - искренних. Совсем не завистливых, а восхищающихся и добрых. Простых и непринужденных. И в преддверии такого важного события, как фестиваль, осознание этой поддержки было бесценным и заражающим уверенностью, которой так не хватало.

***

Солнце опускалось ниже, заливая всё вокруг жёлтым светом. В теле была лёгкая усталость. Биан вышла из академии, проходя ворота. Воздух, ещё недавно наполненный гулом голосов, теперь утихал, оставляя лишь шелест листвы под лёгким вечерним бризом. Она остановилась на мгновение, вдыхая этот умиротворяющий аромат. Солнечные лучи, ласкали её лицо, окрашивая в тёплые, медовые оттенки. Было спокойно. Совсем не суетливо. Совсем иначе чем она привыкла. Совсем иначе чем на различных курортах, на которых она уставала как собака от бесконечных фотосесий. Времени совсем не было для того, чтобы постоять так же: спокойно, тихо. Такое единение сейчас, пришло так спонтанно и необычно, что будто бы вся накопленная усталость куда-то делась под лучами солнца. Она медленно пошла по мощёной дорожке, ведущей от академии к городу. Тени удлинялись, превращая знакомые очертания зданий в силуэты. Где-то вдалеке слышался смех детей. Биан улыбнулась. Этот мир, такой привычный для неё, сейчас был таким другим, убаюкивающим. — Эй, Биан! Она обернулась, заметив махавшего ей рукой Киришиму, причудливые рожки и недовольную мину Бакуго. — Пошли вместе домой! — задорно выкрикнула Мина, подбегая. Они шли все вместе по залитой солнцем улице. Их шаги сливались, а разговоры переплетались, создавая лёгкую, непринуждённую атмосферу. — Бакуго, ты чего такой неразговорчивый? — произнёс красноволосый. — С вами, придурками, поговорить — отупеть можно. Киришима шутливо закатил глаза, а Ашидо хихикала. — Как будто ты сам умом блещешь, — задумчиво произнесла девушка, не задумываясь о своих словах. — Что ты там сказала? — Ты че, глухой? — А ты дохуя умная? — А ты дохуя крутой? Их разговор выдался совсем не таким, как она себе представляла. Откуда-то появилась эта неприязнь к нему, находиться с этим человеком не хотелось, но язык сам выдавал подкалывания и ответные фразы. — Да ладно вам, не ссорьтесь, — попытался разрядить обстановку Киришима, но его слова утонули в напряжённом молчании. Они надуто отвернулись друг от друга, не говоря ни слова. Бакуго лишь презрительно фыркнул, но не произнёс ни слова. Он чувствовал, как напряжение между ними нарастает, как воздух вокруг них становится гуще. Подойдя к остановке, девушка прошла дальше. — Нам с Киришимой в ту сторону, — произнесла Ашидо. Они попрощались, и девушка зашла в электричку. На удивление, и Бакуго тоже. «Заебись», — закатила она глаза. Она бы полистала ленту соцсетей, но, как назло, телефон был сломан и валялся где-то дома, так что оставалось только любоваться пейзажами, которые мелькали перед глазами. Когда контролёр пошла к ней, она вспомнила, что деньги благополучно улетели в автомат с кофе. Пришлось обращаться к этому засранцу. — Ты можешь оплатить за меня, я тебе отдам. — Неужели за порнографию так мало платят? — ехидно улыбнулся он, выходя из электрички, попутно бросая: — Не мои проблемы. —Придурок! — крикнула она вслед раздражительно «Это же моя остановка», — пронеслось у неё в голове, когда пронеслись знакомые здания и она пулей выскочила из транспорта, не вникая в слова контролёра, который попытался её остановить. Парень шёл впереди, а девушка плелась сзади. — Так сложно было помочь? — Ты чё, тупая? Я не твой личный банкомат. Сказал же, не мои проблемы, что за порнографию так мало платят, валила бы пешком, если даже на проезд собрать не можешь. — Так ты это называешь порнографией? — догнала она его, смотря пристально. — Хорошо, проституцией. — Какой ещё, нахрен, проституцией? — Открытой. Она раскрыла рот, смотря на невозмутимого Кацуки, который даже ни разу не посмотрел на неё. — Если бы ты был осведомлён, то знал, что я больше не модель. Он промолчал. — Может, ты ответишь что-нибудь? Он игнорировал её. — Алло, я с кем говорю? Ты реально глухой? Кацуки резко остановился. Его глаза горели злобой. — Слушай ты, индивидуалка, мне похую, что там у тебя случилось в жизни и что ты пережила. Не трогай и не лезь ко мне, — произнёс он, смотря на неё. Девушка молчала. В его глазах, пылающих яростью, не было места ни сочувствию, ни пониманию. Только холодное, отстранённое презрение. — Поняла, спрашиваю? Она снова молчала. — Я со стеной разговариваю? — Слушай, ты недотраханный урод, мне похуй, что там у тебя в жизни и что ты пережил, что стал таким засранцем. Не лезь ко мне, — предупредила она его, делая такое же выражение лица. Кацуки удивился, шевеля челюстью, пытаясь подобрать слова. — Блямба, — буркнул он. — Как, как? А ты тогда придурок. — Слишком банально, придумай что-нибудь оригинальнее, Блямба. — Идиот. — Дальше. — Как тебя Мидория называет? Качан? А у меня ты будешь Кастрат. — Ты совсем страх потеряла или что? Анатомию захотела поизучать? — грубо толкнул её к ближайшему столбу. — За своим поганым языком следи, модель, блять! — последние слова он будто бы выплюнул, продолжая пожирать её взглядом и оттягивать воротник на себя. — Нет, Кастрат, просто предположила, — отталкивая его от себя, с издевкой произнесла она. Он грубо отпустил её. — Блять, я тебя убью когда-нибудь. — Буду ждать, — произнесла она, поправляя одежду. Между ними повисло молчание, не потому что была обида, а потому что разговаривать было не о чем. Каждый размышлял о своём. — Слушай, ты когда-нибудь слышал про Дзюндзи Итто? — Зачем тебе знать про него? — отстранённо произнёс он. — Интересуюсь. — Странные интересы. — Ну, значит, знаешь. Говорят, он сейчас на свободе. — Да мне плевать, где он, и на прессу! Этот фрик скоро будет жрать землю, когда его поймают. — А если и нет? Бакуго остановился, сжал кулаки. — То это сделаю я. — Какая самоуверенность, — закатила глаза Биан. — Какое дело ты вообще до него имеешь, что собираешься его поймать? Бакуго резко повернулся к ней. В уголках его губ дернулась злая ухмылка. — Уверенность? Что тебе знать об уверенности? Ходишь вся зажатая. Я никогда не сомневаюсь, а иду прямо, да и к тому же мне нужно поквитаться с этим выродком. Его слова заставили задуматься. Зажатая? Да кто он вообще такой, чтобы так говорить? Она выдохнула, сбивая поток мыслей в голове. — Поквитаться? Он что-то тебе сделал? — с интересом произнесла она, пытаясь поймать взгляд Кацуки. — Его причуда очень опасна, если ты своей блядской башкой не догоняешь и не интересуешься. Многие попадали под его, так сказать, транс и совершали страшные вещи. Так что этого придурка нужно изолировать куда-нибудь в Тартар, — произнес Кацуки, скорее отнекиваясь, чем говоря правду. Биан это сразу поняла. Он что-то не договаривает, и это видно сразу. По его подбору слов, выражении и ненависти к нему. И чтобы получить информацию, ей всего-то нужно... — Вали домой, достала уже, — подошёл он к дому, копаясь с ключами. Перемотать время... Так они и разошлись на непонятном напряжении между другом и другом и недосказанности. Его слова почему-то ранили сильнее, чем от сообщений в личку или комментариями медийных личностей, но она старалась не показывать этого. А он знал её ещё со средней школы, когда эту расфуфыренную морду крутили по всем телеканалам: в каждой рекламе, каждом фильме, в каждом паблике и в каждом новостном канале. Она была противна ему: наглая, заносчивая и беспредельно гордая. Он не спорил, она красива, до безумия красива, изящна и грациозна, но видел её нутро — прочитанное тщеславие и выгоду. По телеку показывают одно, а что было на самом деле, никто не знал. А он видел. Знал и его это жутко раздражало. Когда он встретился с ней лицом к лицу, когда случайно, опаздывая на электричку, толкнул её так, что она чуть не упала. — Ты ненормальный, или что? Глаза разуй, уродец! Он не мог тогда ничего сказать, ничего ответить. — Ты хоть знаешь, кто я?! Понимаешь, сколько стоит этот телефон, который ты чуть не разбил? Хотя что тебе понимать. А он всего-то случайно толкнул её. Бакуго не понимал, чего с ней так все водятся. Не понимал того, что некоторым всё достаётся на блюдечке, когда другие добиваются всего своим упорством. Не понимал, почему такие ничтожные и противные люди на высоте, почему их все боготворят. Почему она попала именно в его класс? Связи? Наверняка так. Если бы она проходила экзамен, то наверняка бы не поступила. И что её вообще привело сюда? Кацуки знал про эту трагедию, видел, что с ней происходило, видел, что сейчас корона упала, и злорадствовал этому. Слабая, но почему-то не ноющая, как многие. Ничего не говорит, не просит поддержки. А может, этим своим отстранением и привлекает к себе внимание? Он не хотел с ней говорить, но эта хабалка вынудила своим поганым языком, невыносимая язва, вызывающий в нём столько злобы. И какой ещё, нахуй, кастрат? У неё вообще есть чувство самосохранения? Нет, героем ей не быть. Никогда. Она никогда не добьётся высот, потому что у неё нет этого упорства и других качеств, способных двигать дальше. Она просто сольётся на полпути, даже это может быть совсем скоро. Биан завернула к небольшой высотке, задумавшись. Если Кацуки как-то взаимодействовал с Итто, то нужно знать, когда, почему, при каких условиях. Она усмехнулась своим мыслям: следователь хренов. Всё же нужно как-то получить эту информацию у этого заносчивого выродка. Она поднималась по ступенькам, подошла к почтовому ящику около двери. Долги, кредиты, как обычно. Девушка собрала все эти письма в охапку, когда из ящика вывалилось ещё одно: без штампа, без надписей. Просто белый лист, сложенный пополам. Развернула его, пытаясь разобрать почерк. Она несколько раз перечитывала это письмо, стараясь уловить всю суть в этой строчке: «Соскучилась по мне? Скоро встретимся».