Отражение времени

Утро было не самым добрым. Сон всё никак не шёл. С покупкой квартиры достались не только облупившиеся стены, но и, как бонус, шумные соседи. Вздохнув, Биан медленно поднялась с кровати, ощущая тяжесть в теле, словно каждое движение давалось с усилием. На кухне пахло вчерашним кофе и слегка спиртом — напоминание о том, что вчерашний вечер не принёс ни покоя, ни отдыха. Она подошла к окну, приоткрыла занавеску и взглянула на серое небо, где редкие капли дождя лениво скатывались по стеклу. Город просыпался, но для неё этот день начинался с усталости и тревоги, которые не отпускали с ночи. В голове мелькали мысли о предстоящих делах, о тех людях, с которыми придётся встретиться, и о том, как сохранить лицо, когда внутри всё рушится. Биан глубоко вдохнула, стараясь собрать себя воедино, и, не отводя взгляда от отражения в стекле, тихо повторила себе: — Сегодня будет иначе. И она произносила это каждый день. Каждый день должен был быть иначе, но он не становился. И снова эти мысли: зачем всё это? Не хотелось ничего. Она открыла форточку. Сырая свежесть прошлась по лицу. Она достала сигарету, подожгла её. Нить дыма пропадала на улице. Она потёрла лицо от усталости. Вообще ничего не хотелось. От слова совсем. Кажется, такие мелочи, которые раньше доставляли радость, теперь лишь отягощали от мысли, что это не имеет никакого значения. Вообще никакого. Даже курить. Даже самой наносить себе шрамы, чтобы хоть что-то почувствовать. Вообще ничего. Шорох матери из зала заставил её вздрогнуть. Она быстро докурила остатки и отправилась в ванну. Она ополоснула лицо холодной водой и заглянула в зеркало. Растрёпанная чёлка жила своей жизнью. Влажной рукой она её пригладила. Под глазами были синяки. Девушка выдохнула, провела ладонью по лицу, оттягивая кожу и кривя его. — Что со мной не так? Этот вопрос она задавала себе каждый день, так и не находя ответа. Вчерашний день растворился в тумане, оставив только ощущение пустоты и лёгкой тошноты. Может, выпить кофе? Но даже мысль о горьком напитке вызывала отвращение. Она опустилась на край кровати, и пружины скрипнули под её весом. В голове вертелись обрывки мыслей: люди, которые её не замечали, и этот вечный вопрос — что с ней не так? Почему она не может просто жить, как все? Почему каждый день кажется борьбой, а не чем-то естественным? Рука сама собой потянулась к телефону. Экран мигнул, показывая десятки неотвеченных сообщений. Она не могла заставить себя ответить. Что сказать? Что она снова не выспалась, снова чувствует себя пустой, снова не знает, как выйти из этого круга? Но вдруг — лёгкий стук в дверь в прихожей. Она вздрогнула, будто её застали за чем-то запретным. Кто-то звал её по имени, голос звучал приглушённо, но настойчиво. Она не хотела открывать, не хотела, чтобы кто-то видел её в таком состоянии. Но стук повторился, и она медленно поднялась, чувствуя, как ноги дрожат. Дверь скрипнула, и на пороге стояла соседка — та самая, с которой она почти не общалась. В руках у неё был пакет с чем-то тёплым, и от него шёл такой вкусный запах, что слюна невольно начала сгущаться. — Я вам там напекла вкусненького, маме скажи — от бабушки Иоши. Она меня очень выручила. Добро должно возвращаться, да, милая? Она хотела отказаться, но губы сами собой шевельнулись, и она услышала свой голос, тихий, но чёткий: — Спасибо. Соседка улыбнулась, и в этот момент что-то внутри неё дрогнуло. Добро должно возвращаться? Может, в этом мире есть хоть кто-то, кто замечает их? Она взяла пакет, и её пальцы коснулись чего-то тёплого. Оно проникло сквозь бумагу, и она вдруг поняла, что голодна, не только физически, но и по-человечески. — Спасибо, — повторила она, и на этот раз в её голосе прозвучало что-то, чего она сама не ожидала услышать. Закрыв дверь, Биан положила выпечку на стол. — Биан, кто там? Кто это был? Если с конторы, пошли их куда подальше. — Нет, это была соседка, принесла булочки, сказала, что ты ей чем-то помогла, — прошла она в зал. Мама, как всегда, села на край дивана, скидывая с себя плед. Выглядела она осунувшейся, уставшей и невесёлой. Она тёрла глаза, пытаясь разглядеть дочь. — А, денег ей не хватило на молоко, вот я и добавила. — Опять за алкашкой ходила? — произнесла девушка грубым голосом, раскладывая вещи по своим местам. — Доча, ну чего ты такая? Видишь, мне и так плохо. Заболела я. — Какой эффективный способ лечения, — вынимая у неё из рук бутылку, Биан выкинула её в ведро. — Мирай передай, чтобы деньги не слал. — Он всё равно будет это делать. Думаешь, дядя оставит нас? — Всё равно скажи. Биан вздохнула, чувствуя, как внутри поднимается волна привычной горечи. Она знала, что Ночноглаз, несмотря на все их просьбы, будет продолжать присылать деньги. Его забота, хоть и была порой обременительной, была единственным, что поддерживало их в этой непростой ситуации. Он был единственным, кто не отвернулся, когда стало совсем туго. — Хорошо, мама, я передам, — ответила Биан, стараясь смягчить свой тон. Она подошла к матери и осторожно присела рядом, взяв её за руку. Кожа была холодной и сухой. — Ты правда плохо себя чувствуешь? Может, врача вызвать? Касуми слабо покачала головой, отводя взгляд. Её глаза, обычно полные жизни, теперь казались потухшими, отражая лишь усталость и какую-то глухую тоску. — Не надо врачей, дочка. Это пройдёт. Просто… просто дай мне немного времени. Я восстановлюсь, обещаю. Биан кивнула, но осталась сидеть рядом. Она вспомнила, как мать раньше смеялась, как любила петь, как её глаза светились, когда она говорила о чём-то важном. Теперь от всего этого остались лишь тени. В груди что-то задрожало от этого обещания, от этого небольшого рвения идти дальше.

***

В электричке была всё такая же толпа. На небольших экранах — фотографии с недавнего фестиваля. Все были в телефонах. Люди, по всей видимости, узнали её, измеряя взглядом. Она чувствовала на себе эти взгляды, как будто они были осязаемыми, лёгкими прикосновениями, скользящими по коже. Незнакомые лица, мелькающие за окном, казались такими же далёкими. Каждый щелчок пальцев по стеклу телефона, каждый тихий вздох, каждый шорох одежды — всё это сливалось в единый, монотонный гул, который, казалось, проникал в самые глубины сознания. Она пыталась отвлечься, уставившись на мелькающие деревья, но даже они приобретали какой-то сюрреалистический оттенок, словно были частью той же самой, бесконечной ленты изображений. В воздухе витал едва уловимый запах чего-то сладкого, возможно, парфюма или остатков еды, смешивающийся с привычным ароматом пыли и металла. Казалось, время здесь замедлилось, растянулось в бесконечное ожидание, где каждый следующий момент был лишь бледным отражением предыдущего. До плеча коснулась рука, отчего девушка вздрогнула, резко обернувшись. Это был Мидория. — Ты выглядишь уставшей, Биан. — Всё нормально, Мидория. Ты тоже здесь ездишь? — Так уж сошлось, что мы живём рядом. Я, ты и Качан. Девушка кивнула, вспоминая О блондине. И ладно бы, если бы в голове пронеслись только негативные воспоминания. Но самое противное — это был стыд. Она пыталась не вспоминать, забыть, как пускала сопли рядом с ним, а он раздражался и кричал. — Люди вокруг узнают нас. Вот что значит фестиваль. — Ага, — произнесла она. — Ребята, на фестивале вы были просто потрясающими, — подошёл к ним какой-то мужчина, показывая палец вверх. Мидория улыбчиво поблагодарил, а вот девушка ничего не сказала, отворачиваясь. Биан просто не знала, как реагировать. Зачем так говорить, если она практически ничего не сделала? Выйдя на остановке, они прошлись. Лужи хлюпали под ногами. Зайдя в класс, девушка села на своё место. Начался урок английского, а следом подошёл Айзава с кипой бумаг. Рейтинг, на котором высвечивалось наибольшее количество приглашений: на первом месте стоял Шото, следом Бакуго и все остальные. Раздали листовки, на которых были агентства. Не рассматривая их, девушка уже знала, куда пойдёт: к Ночноглазу.

***

— Что? Но почему? — Я очень занят, Биан. Не смогу взять тебя на стажировку. — А мне тогда что делать? — Стажироваться у других героев. — Я не готова. — Слушай, тебе стоит сменить круг. Ты можешь поучиться у других героев чему-нибудь. Так что дерзай. — Может, тебе стоит посоветовать мне что-то? — Тебе стоит сейчас уделить внимание своей физической подготовке. Не только уворачиваться, но и атаковать. Не знаю, сходи к Мируко, к примеру. Ты можешь многому у неё научиться. — Почему именно Мируко? — Она довольно сильный боец с крепкой физической подготовкой. Девушка задумчиво провела рукой по гладкому столу, раздумывая, стоит ли говорить Ночноглазу о том, что было на фестивале. — Ты когда-нибудь видел далёкое будущее человека? — Видел. А к чему вопрос? — И что ты делал? — Ничего. Я пытался хоть как-то повлиять, но человек, будущее которого я увидел, оказался слишком настойчивым и не захотел слушать мои советы. Ночноглаз присел, снимая очки. Вспоминать прошлое ему было трудно. — Это Всемогущий, да? Он кротко кивнул, смотря на фотографию на рабочем столе. — В конце концов, я пришёл к выводу, что изменить будущее нельзя. И смирился. Тошинори ещё тот упрямец, — на его лице виднелась что-то вроде усталой улыбки. Он отложил очки на стол, потирая переносицу. — Я видел его смерть, Биан. Видел, как он, истекая кровью, падает на землю, а его улыбка медленно угасает. И я ничего не мог сделать. Ничего. Голос его был тих, почти шёпот, но в нём чувствовалась глубокая боль. — Я пытался предупредить его, говорил о необходимости быть осторожнее, о том, что его тело не выдержит таких нагрузок. Но он лишь отмахивался, говоря, что должен быть символом мира, что не имеет права показывать слабость. Он слишком благороден, слишком самоотвержен. И это его погубит. Биан молчала, глядя на Ночноглаза. Она понимала его боль, ведь сама не раз сталкивалась с подобным. Видеть будущее, знать о грядущей трагедии и быть бессильной что-либо изменить – это было мучительно. — Значит, ты считаешь, что будущее предопределено? — наконец спросила она, её голос был едва слышен. Ночноглаз поднял на неё взгляд, в его глазах читалась усталость. — Я не знаю, Биан. Я действительно не знаю. Иногда мне кажется, что да, что всё уже написано, и мы лишь играем свои роли. А иногда... Иногда я думаю, что есть шанс, что мы можем изменить ход событий, если будем достаточно сильны, достаточно решительны. Но это так сложно. Так невероятно сложно. Он снова посмотрел на фотографию Всемогущего, на его широкую, жизнерадостную улыбку. — Он был моим другом, Биан. Моим лучшим другом. И я не смог его убедить... И не знаю, смогу ли вообще. Вот поэтому мы и не общаемся больше. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тихим гудением компьютера. Биан подошла к столу, глядя на фотографию. — Может быть, дело не в предопределённости, а в нашей готовности принять изменения? — задумчиво произнесла она. — Может быть, Тошинори не хотел слушать не потому, что был упрямцем, а потому, что не мог представить себя другим? Не мог отказаться от своей роли, от своего образа? Ночноглаз медленно кивнул. — Возможно. Он слишком привязан к своему идеалу. К тому, кем он должен быть в глазах других. И это, возможно, и стало его главной слабостью. Он не позволит себе быть просто человеком, со своими страхами и сомнениями. Он всегда должен быть Всемогущим. — Он вздохнул. — И я, как его друг, должен был помочь ему это понять. Но я не смог. Я был слишком сосредоточен на том, чтобы изменить будущее, а не на том, чтобы помочь ему изменить себя. Биан повернулась к нему. — Значит, ты думаешь, что если бы он изменился, его будущее тоже изменилось бы? Ночноглаз посмотрел на свои руки, сжатые в кулаки. — Я хочу в это верить, Биан. Я очень хочу в это верить. Потому что если нет, то какой смысл во всём этом? Какой смысл в наших способностях, если мы не можем ничего изменить? — Он поднял на неё взгляд, в котором читалась надежда, смешанная с отчаянием. — Я не хочу, чтобы кто-то ещё повторил его судьбу. Я не хочу снова видеть, как кто-то, кого я ценю, идёт к своей гибели, а я стою в стороне, бессильный что-либо сделать. Его слова эхом отозвались в душе Биан. Она понимала, что он имел в виду. Это чувство бессилия было самым страшным. — Поэтому ты и хочешь, чтобы я тренировалась с Мируко? — спросила она, и в её голосе прозвучала новая решимость. — Чтобы я была готова к любой ситуации? Чтобы я могла защитить себя и тех, кто мне дорог? Ночноглаз кивнул. — И не только себя, Биан. Чтобы ты могла быть сильной. Чтобы ты могла быть готовой к тому, что будущее может быть не таким, каким ты его видишь. Чтобы ты могла бороться за него, если это потребуется. Он встал, подошёл к окну и посмотрел на город. — Я не хочу, чтобы ты повторила мою ошибку. Не хочу, чтобы ты смирилась с тем, что изменить ничего нельзя. Потому что, возможно, это не так. Возможно, мы просто ещё не нашли способ. Он повернулся к ней, и в его глазах горел огонёк новой надежды. — Возможно, будущее не предопределено. Возможно, оно просто ждёт, когда мы будем достаточно сильны, чтобы его изменить. Биан кивнула, чувствуя, как в ней зарождается что-то новое – не просто понимание, а решимость. Слова Ночноглаза, пропитанные болью и сожалением, стали для неё не просто предостережением, а призывом к действию. Она всегда считала свои способности предвидения скорее проклятием, чем даром, но теперь видела в них потенциал, который раньше ускользал от неё. — Значит, дело не в том, чтобы увидеть будущее, а в том, чтобы быть готовым к нему? — прошептала она, словно проверяя новую мысль на прочность. — Не просто наблюдать, а действовать. Не просто предсказывать, а влиять. Ночноглаз подошёл к ней. Его взгляд был полон той же усталости, но теперь проглядывала и искра надежды. — Именно, Биан. Сила не только в знании, но и в способности применить это знание. Сила в том, чтобы не сдаваться, даже когда кажется, что всё предрешено. Сила в том, чтобы найти в себе мужество изменить не только будущее, но и себя. — Он положил руку ей на плечо, и в этом жесте было больше, чем просто поддержка. Это было признание её потенциала, её способности стать той, кто сможет противостоять неизбежному. — Мируко — это лишь один из путей, — продолжил он, его голос стал более уверенным. — Путь к физической силе, к выносливости. Но есть и другие пути: путь к ментальной стойкости, к умению принимать сложные решения, к пониманию того, что даже самое мрачное предсказание может быть лишь одной из множества возможностей. Он отнял руку, вновь обратившись к окну. — Мы не можем контролировать всё, Биан. Но мы можем контролировать свою реакцию на происходящее. Мы можем выбирать, кем мы хотим быть передлицом судьбы. Биан почувствовала, как внутри неё что-то меняется. Она больше не хотела быть пассивным наблюдателем, она хотела быть активным участником своей собственной судьбы и судьбы тех, кто ей дорог. Оставалось только одно: найти в себе эти силы.

***

— Лига удивляет меня с каждым днём, — произнёс Итто, болтая небольшим бокалом с желтоватой жидкостью. — Коньяк хороший у вас. — Разве тебе он не рассказывал про Ному? — произнёс Шигараки, скучающе перелистывая каналы. — Я слышал про них, но не думал, что всё настолько усовершенствовано, — опустошил тот стакан и громко поставил его на стол, поливая еще. — Хватит трепать языком, лучше расскажи, что там с Пятном? Курогири должен привести его сюда. — Ах, Чисоме… Вам с ним не договориться просто так. Но у вас есть я, так что… Можешь не волноваться. Я введу его к нам. — Действуй. Воронка Курогири перенесла Убийцу героев к ним. Чисоме, известный как Пятно, стоял посреди комнаты, его красные глаза сверлили каждого присутствующего. Он был воплощением справедливости, но его методы были жестоки и бескомпромиссны. Итто, с его хитрой улыбкой, казалось, был единственным, кто мог найти общий язык с этим человеком. Шигараки, с другой стороны, был воплощением хаоса, и его присутствие только усиливало напряжение в комнате. — Ах, наш дорогой Убийца героев, готов ли ты пойти на более масштабное противодействие против этого алчного, несправедливого и угнетающего мира? — Каратель? Я слышал о тебе. Наши идеологии похожи, но я не понимаю, что ты забыл среди этих отбросов? Итто подошёл ближе. Коварно улыбнувшись, он шепнул ему на ухо, так чтобы никто не услышал: — Личные мотивы. — Я не буду работать с вами, — произнёс Чисоме, его голос был низким и угрожающим. — По крайней мере с ним, — показывая на Шигараки, произнёс Чисоме. — Мы понимаем, что ты хочешь изменить мир, — ответил Итто, его голос был спокойным и убедительным. — И мы можем помочь тебе в этом. Чисоме усмехнулся. — Вы хотите использовать меня для своих целей. — Мы хотим использовать твою силу для достижения общей цели, — поправил Итто. — Мы хотим создать мир, где герои не будут поклоняться славе, а будут служить людям. Чисоме задумался. Он всегда был одинок в своей борьбе, и мысль о союзниках, которые разделяли его идеалы, была заманчивой. Но он также знал, что Лига злодеев была опасной сворой, и доверять им было рискованно. — Я буду наблюдать за вами, — наконец произнёс Чисоме. — Если вы докажете свою искренность, я рассмотрю ваше предложение. Итто улыбнулся. Он знал, что это было только начало, но он также знал, что сделал первый шаг к тому, чтобы привлечь Убийцу героев на свою сторону. Шигараки, который до этого момента молчал, усмехнулся. Он был доволен результатом, но он также знал, что Чисоме был опасным союзником, и что его присутствие могло изменить динамику Лиги злодеев. Воронка Курогири снова открылась, и Чисоме исчез из комнаты. Итто и Шигараки остались одни, каждый из них обдумывал свои следующие шаги. Лига злодеев была на пороге новой эры, и никто не знал, что принесёт им будущее. Итто отпил остатки коньяка, задумчиво глядя на опустевший бокал. Он чувствовал, что игра только начинается, и ставки были высоки. Привлечь Чисоме было лишь первым шагом в его грандиозном плане. Убийца героев, со своей непоколебимой верой в истинную справедливость, мог стать мощным оружием в руках Лиги, если его правильно направить. Но Итто также понимал, что Чисоме был непредсказуем, и его лояльность нужно было постоянно поддерживать. Шигараки, тем временем, отбросил пульт и встал, его взгляд был прикован к месту, где только что стоял Чисоме. Он не доверял Пятну, но признавал его силу. Присутствие Чисоме в Лиге могло принести как огромную пользу, так и не меньшие проблемы. Шигараки знал, что ему придёрпридётся быть начеку, чтобы не дать Убийце героев выйти из-под контроля. Но что более, так это то, что Итто играет в свою собственную игру, и его мотивы не всегда совпадали с мотивами Шигараки. — Он будет полезен, — наконец произнёс Шигараки, его голос был низким и хриплым. — О чём вы шептались? Итто медленно поставил бокал на стол, его глаза блеснули в полумраке. Он повернулся к Шигараки, на его губах играла едва заметная улыбка. — О том, что движет каждым из нас, Шигараки. О том, что заставляет нас идти вперед, даже когда весь мир против. Личные мотивы – это то, что делает нас людьми, и то, что делает нас опасными. Чисоме, как и мы, ищет свой путь к справедливости, пусть и понимает ее по-своему. Он не просто убийца, он – идеолог, и это делает его ценным. — Нам нужно быть аккуратней. — Конечно, — ответил Итто, его улыбка стала еще шире. — Но разве не в этом вся прелесть? Непредсказуемость делает игру интереснее. Шигараки лишь хмыкнул в ответ. Он не разделял энтузиазма Итто, но признавал его проницательность. Лига злодеев была на пороге больших перемен, и Шигараки чувствовал, что ему придется адаптироваться к новым условиям, чтобы сохранить свою власть. Он знал, что ему придется использовать все свои ресурсы, чтобы удержать Чисоме на своей стороне и не дать Итто перехватить инициативу. — Что там с твоими людьми? — Мои люди? Трудятся. Они навели огромный переполох среди героев. — Смотри, чтобы всех не переловили. Меня уже начинает раздражать твоя уверенность. Внезапно Курогири появился из тени, его туманная форма мерцала в полумраке комнаты. — У нас есть новые сведения, — произнес Курогири, его голос был спокойным. — Герои начали проявлять повышенную активность в районе, где был замечен Чисоме. Итто и Шигараки обменялись взглядами. Это было ожидаемо, но все же требовало немедленных действий. — Значит, они уже ищут его, — произнес Итто, его глаза загорелись. — Это хорошо. Это значит, что мы можем использовать его как приманку. Шигараки кивнул. Он понимал, что это был рискованный ход, но так же это был единственный способ проверить Чисоме и заставить его принять сторону Лиги. — Курогири, — произнес Шигараки, — подготовь все необходимое. Мы собираемся устроить им небольшое представление. Курогири исчез, оставив их наедине. Они оба чувствовали, что грядущие события определят будущее Лиги злодеев. Битва за Чисоме только начиналась, и никто не знал, чем она закончится. Но одно было ясно: мир героев и злодеев никогда не будет прежним. Итто вновь наполнил свой бокал, наслаждаясь терпким ароматом коньяка. Он предвкушал хаос, который они собирались посеять. Чем больше герои будут метаться в поисках Пятна, тем больше ошибок они совершат, тем легче будет Лиге манипулировать ими. Итто видел в Чисоме не просто союзника, а катализатор, способный взорвать устоявшийся порядок. Его присутствие уже начало менять правила игры, и это было именно то, чего Итто добивался. Он был уверен, что сможет контролировать Пятно, направляя его гнев и жажду справедливости в нужное русло, превращая его в инструмент для достижения своих целей. Шигараки, скрестив руки на груди, смотрел в окно, на огни города, которые казались ему такими же фальшивыми, как и герои, что их защищали. Он чувствовал нарастающее напряжение, предвкушение битвы. Идея использовать Чисоме как приманку была рискованной, но Шигараки был готов пойти на этот риск. Он хотел увидеть, как Пятно проявит себя, насколько он будет верен своим идеалам, когда окажется под давлением. Если Чисоме выдержит испытание, он станет ценным активом. Если нет, то Лига просто избавится от него. Шигараки не испытывал никаких сантиментов, когда дело касалось достижения его целей. Он был готов пожертвовать кем угодно, чтобы разрушить общество героев и создать мир, где будет так как он задумал. В глубине сознания Шигараки зрела мысль о том, что Итто, возможно, играет слишком сложную игру. Его улыбка, его спокойствие, его способность убеждать даже такого непримиримого человека, как Чисоме, вызывали у Шигараки легкое беспокойство. Он знал, что Итто был амбициозен, и его амбиции могли в конечном итоге столкнуться с амбициями самого Шигараки. Но пока их цели совпадали, Шигараки был готов терпеть присутствие Итто. Он был уверен, что в нужный момент сможет взять верх. Лига злодеев, усиленная присутствием Чисоме, готовилась к своему самому дерзкому выступлению. На улицах города, тем временем, герои уже начали свою охоту. Сообщения о появлении Пятна распространялись со скоростью лесного пожара, вызывая панику среди мирных жителей и мобилизуя все силы правопорядка. Лучшие из героев были отправлены на поиски, их решимость была непоколебима. Они не знали, что их ждет не просто встреча с опасным злодеем, а тщательно спланированная ловушка, призванная подорвать их авторитет и посеять хаос. Итто и Шигараки, каждый по-своему, предвкушали грядущее столкновение. Для Итто это была шахматная партия, где каждый ход имел значение, а победа зависела от умения предвидеть действия противника. Для Шигараки это была возможность выпустить на волю свою разрушительную силу, показать миру истинное лицо героев и доказать, что их система прогнила до основания. Ночь опускалась на город, окутывая его своей тёмной пеленой. Под этой пеленой зрели заговоры, готовились к битве силы, которые должны были изменить мир навсегда. Лига злодеев, с Чисоме в качестве своей новой, непредсказуемой переменной, была готова к своему выходу на сцену. И никто — ни герои, ни даже сами злодеи — не мог предсказать, чем закончится эта игра. В голове Итто проплыл образ. Девчонка. Его губы расплылись в улыбке. Назревал новый план, и он мог осуществиться только с ней.

***

Делать было нечего. С небольшим чемоданчиком она отправилась в агентство. Шаги были тяжёлыми. В голове крутился образ Мируко. Неприязнь к ней была совершенно необоснованная. Она была грубой, говорила всё в лоб, не зная, что такое тактичность в общении. Ей не нравились такие люди. А может, лучше так, чем нести гадости за спиной, а в лицо улыбаться. Агентство, в котором процветала Мируко, было совсем рядом. Выдохнув, Биан зашла. И, как назло, она стояла на ресепшене. — Ты? Ты что здесь делаешь? У нас здесь не проводят показы, — дерзко взглянув на неё, произнесла Руми. — Я бы хотела попасть на стажировку, — прижимала она к себе чемоданчик, осматривая помещение. — Ну хотеть не вредно, — незаинтересованно прошла она мимо неё. — Слушайте, я понимаю, что совсем слаба, но я же не просто так сюда пришла. К тому же Ночноглаз сам за меня поручился. — А, этот очкастый засранец, — остановившись, обратилась к ней Усагияма. Она выдохнула, лукаво ухмыляясь. И в этой ухмылке было что-то совсем не доброе. — Ладно, помощники мне как раз не помешают. Вон там ведро, швабра, и по этажам. Давай, я на патруль. — Вы издеваетесь? Я должна мыть полы? — Ну а как ты хотела? Работа героя безгранична, — сложив руки, произнесла она, а затем, взглянув на настойчивое выражение её лица, закатила глаза. — Ладно, переодевайся в костюм, и посмотрим, что ты умеешь. Прошло несколько минут, как она вышла с небольшой комнатушки. Руми скучающе болтала ногой, наконец обратив на нее внимание. — И что это? — В смысле? — Что это за говно, а не геройский костюм? Подруга, ты с луны свалилась? Ты на урок физкультуры пришла? Или считаешь, что мы здесь балду пинаем? — Мне не нужен костюм, моя причуда не нуждается в модификациях. Мируко достала большую сумку, раскрыв её, она начала что-то искать. — Странно, что ты пришла именно ко мне, — разбираясь с вещами, говорила она. — Ты же бестолковая, будешь под ногами мешать. — Меня больше никуда не взяли, а Ночноглаз занят. Мируко усмехнулась, откладывая одежду на стол, а затем, закончив, протянула её девушке. — Переоденься. Какая бы ни была причуда, боевые навыки тоже нужно иметь. Биан прочувствовала усталость в её голосе, и это объясняло её напряжённость и нежелание разбирательств, что можно сказать и об остальных героях в агентстве. — Что-то случилось? Вы будто все на взводе. Руми отложила сумку и, потерев лоб, произнесла: — Сейчас не лучшее время для стажировок. В нашем районе полно преступлений. Да и не только в нашем, но и в остальных. Ты же слышала об убийце героев? Так вот, всех героев отправили в Хосу, а мы курируем здесь. Какая-то суматоха, ей-богу. Вот почему мы все на взводе. Наш коллега был недавно убит, да еще и Каратель этот... Биан сжала вещи в руках, вспоминая его морду. — Ты чего так напряглась? Ты же со мной будешь. Здесь только мелкие сошки, гораздо страшнее будет, если мы столкнемся с самым этим Итто... Ладно, переодевайся и на патруль. Теперь она выглядела совсем по-другому. Вместо растянутой кофты и лосин был темно-синий комбинезон с наколенниками и небольшими перчатками. Действительно, комбинезон оказался намного удобнее и практичнее. Мирко что-то говорила про специальную ткань. Она закрепила ремень и посмотрела на наручные часы на руке, а следом вышла. — Тебе нужно будет модифицировать костюм со временем. А теперь пошли на патруль. У нас мало времени. Биан кивнула, чувствуя, как внутри что-то сдвинулось. Неприязнь к Мирко никуда не делась, но появилось странное уважение к её прямолинейности и деловому подходу. Возможно, именно такой человек и нужен был ей сейчас, чтобы выбить из головы всю эту неуверенность. Они вышли на улицу. Город гудел, как растревоженный улей. Мируко шла впереди, её мощные ноги легко отталкивались от асфальта, а уши-кролика постоянно двигались, улавливая малейшие звуки. Биан старалась не отставать, чувствуя себя неловко в новом, непривычном костюме. Комбинезон сидел идеально, но ощущение открытого пояса всё ещё вызывало лёгкое смущение. — Так, слушай внимательно, — Мируко резко остановилась, и Биан чуть не врезалась в неё. — Сегодня мы патрулируем этот район. Это не самое опасное место, но и не самое спокойное. Мелкие кражи, хулиганство, иногда стычки между бандами. Твоя задача — наблюдать. Не вмешиваться, если я не скажу. Поняла? Биан кивнула. — Твоя причуда — время. Как ты её используешь? Замедление? Ускорение? Отмотка? — Я могу предвидеть будущее и останавливать его, — ответила Биан. — И могу немного отматывать назад, но это очень энергозатратно. — Отмотка — это интересно, — Мируко задумчиво почесала подбородок. — Сфокусируйся на замедлении и ускорении. Помни, что твоя причуда не делает тебя неуязвимой. Ты всё ещё можешь получить по башке. Они двинулись дальше. Мируко время от времени указывала на что-то, объясняя, как она оценивает ситуацию, как читает язык тела прохожих, как замечает подозрительные детали. Биан слушала внимательно, пытаясь запомнить каждое слово. Это было совсем не то, что она представляла себе, когда думала о геройской работе. Никаких эффектных сражений, никаких громких спасений. Просто рутинный патруль, внимательность и постоянная готовность к чему угодно. Внезапно Мируко остановилась. Её уши дёрнулись. — Слышишь? — прошептала она. Биан прислушалась. Сначала ничего, потом слабый, едва различимый звук. Скрежет металла, приглушённые голоса. — Переулок, — Мируко кивнула в сторону узкого прохода между двумя зданиями. — Похоже, кто-то решил устроить там разборки. Оставайся здесь. Если что, я позову. И прежде чем Биан успела что-либо сказать, Мируко уже исчезла в переулке, оставив её одну на улице. Сердце Биан заколотилось. Это был её первый настоящий выход. Она чувствовала себя одновременно напуганной и взволнованной. Она сжала кулаки, пытаясь успокоиться. Прошло несколько секунд, которые показались вечностью. Из переулка донеслись звуки борьбы: удары, крики, что-то разбилось. Биан инстинктивно сделала шаг вперёд, но вспомнила слова Мируко: "Не вмешиваться, если я не скажу". Она остановилась, прикусив губу. Вдруг из переулка вылетел человек. Он был одет в потрёпанную одежду, на лице — маска. В руке он держал что-то блестящее. Он огляделся, его глаза остановились на Биан. В них читался страх и отчаяние. — Эй, ты! — крикнул он, бросаясь к ней. — Помоги мне! Она... она сумасшедшая! Биан отшатнулась. Она не знала, что делать. Человек был явно напуган, но что, если это ловушка? Что, если он сам преступник? В этот момент из переулка выскочила Мируко. Она выглядела разъярённой, её кроличьи уши были прижаты к голове. — А ну стоять, ублюдок! — прорычала она, бросаясь за беглецом. Человек, увидев Мируко, запаниковал и попытался обойти Биан. Но Биан, сама того не осознавая, уже активировала свою причуду. Время для беглеца замедлилось. Она схватиев его за руки повалила на землю, впечатывая его туда. Биан моргнула, отключая причуду. Она сама удивилась своей реакции. Это произошло инстинктивно, без раздумий. Мируко обернулась, её взгляд скользнул по Биан, затем по лежащему человеку. — Что это было? — спросила она, прищурившись. — Что ты сделала? — Я остановила время, — пробормотала она. Мируко удивлённо подняла бровь. — Вот как? И почему ты не сказала? — Вы сказали не вмешиваться, — тихо ответила Биан. Мируко хмыкнула, подходя к беглецу. — Ну, это не совсем вмешательство, если ты просто остановила время, — сказала она, затем добавила, — но в следующий раз предупреждай. Она достала мобильный и вызвала полицию, а следом связала беглеца. Пока они ждали, Мируко осмотрела переулок. Там лежали двое других мужчин, без сознания, и несколько разбитых ящиков. — Мелкие воришки, — прокомментировала Усагияма. — Пытались обчистить склад. Этот, видимо, был на шухере. Биан подошла ближе, рассматривая лежащих. Она чувствовала странное смешение эмоций: облегчение, что всё закончилось, и лёгкое головокружение от адреналина. — Ты неплохо справилась, — неожиданно произнесла Руми, взглянув на Биан. — Для первого раза. Биан почувствовала, как внутри что-то потеплело. Похвала от Мируко, пусть и такая скупая, разлилась теплотой по телу. — Но тебе нужно научиться контролировать свою причуду лучше, — продолжила Мируко. — И не жаться её использовать. Время — это мощное оружие. Прибыла полиция, и Мируко быстро объяснила ситуацию. Биан стояла в стороне, наблюдая за тем, как профессионально и уверенно действует Мируко. Она была настоящим героем, без лишних слов и пафоса, просто делая свою работу. И невольно её кольнуло какое-то восхищение: уверенность, бескомпромиссность, чёткость и сосредоточенность. Когда всё было улажено, они продолжили патруль. Мируко шла чуть медленнее, время от времени бросая на Биан оценивающие взгляды. — Так, значит, ты можешь останавливать и отматывать, — задумчиво произнесла она. — А насколько большую область ты можешь охватить? И на какое время? — В отличие от Ночноглаза, я могу делать это, не касаясь. Предвидеть могу как на короткие, так и на дальние расстояния, примерно на ближайшие несколько месяцев. А вот смотреть прошлое — максимум на неделю. Останавливать — всего на секунд пять. Но недавно моя причуда дала какой-то сбой. Я смогла превысить свой лимит. — Понятно. Значит, тебе нужно тренироваться. Много тренироваться. И не только с причудой. Физическая подготовка тоже важна. Ты должна быть готова к любой ситуации. Они патрулировали ещё несколько часов. Мируко продолжала давать Биан советы, объяснять нюансы геройской работы. Биан впитывала каждое слово, Понимая, что не такая уж это и бестолковая работа — героя. Неприязнь к Мируко, которая ещё недавно казалась такой сильной, теперь почти полностью исчезла Её место заняло уважение, смешанное с лёгким трепетом. Мируко была жёсткой, но справедливой, и её прямолинейность теперь воспринималась не как грубость, а как честность. Когда солнце начало клониться к закату, окрашивая небо в оранжево-пурпурные тона, Мируко наконец объявила: — На сегодня хватит. Возвращаемся в агентство. Биан почувствовала усталость, но это была приятная усталость, наполненная удовлетворением. Обратный путь был более молчаливым. Мируко, казалось, погрузилась в свои мысли, а Биан переваривала всё, что произошло. Она думала о том, как инстинктивно использовала свою причуду, о том, как Мируко отреагировала, и о том, сколько всего ей ещё предстоит узнать. В агентстве было уже почти пусто. Мируко провела Биан в небольшую комнату, которая, как оказалось, была её временным рабочим местом. — Вот твой стол, — указала она на старый, поцарапанный стол в углу. — И вот твои обязанности на завтра. Она протянула Биан стопку бумаг. Это были отчёты о патрулях, списки мелких правонарушений и какие-то административные документы. — Прочитай всё это. И подготовь краткий отчёт по каждому пункту. Завтра утром я проверю. Биан взяла бумаги, чувствуя, как её брови ползут вверх. Это было совсем не то, что она ожидала. — А... а как же тренировки? — спросила она. Мируко усмехнулась. — Тренировки будут. Но геройская работа — это не только драки. Это ещё и бумажная волокита, анализ информации, планирование. Ты должна быть готова ко всему. И да, не забудь про ведро и швабру. Полы сами себя не помоют. Биан вздохнула, но уже без прежнего возмущения. Она понимала, что Мируко не издевается, а просто показывает ей реальную картину. — Хорошо, — сказала она. — Я всё сделаю. Руми кивнула. — Вот и отлично. А теперь иди домой. Отдохни. Завтра будет новый день. Биан переоделась в свою старую одежду, чувствуя, как комбинезон Мируко уже стал ей почти родным. Она вышла из агентства, и ночной город встретил её прохладным воздухом. В голове всё ещё крутился образ Усагиямы, её резкие слова и неожиданная похвала. Девушка шла по улице, прокручивая в голове сегодняшний день. Оказалось, Мируко не такая уж противная, как она думала. Да и работа героя теперь уж не кажется такой посредственной. Только вот в голову снова засел разговор про Итто. Она понимала: он где-то здесь, и в душе теснилось знакомое чувство. Они скоро встретятся. Это говорило её предчувствие. Почувствовав на себе взгляд, она резко повернулась. Никого. Уже смеркалось. Машины гудели и ослепляли фарами. Девушка отвернулась, идя дальше. — Паранойя, что ли, началась? — прошептала она, преодолевая желание обернуться снова. Убийца героев. Биан вспомнила про убитого героя, про которого говорила Мируко. Нужно будет разобраться с этими бумагами, возможно, это Итто, если нет, то зацепка. Хорошо, что она пошла именно в этот район. Напряжение нарастало, а шаги становились быстрее, вскоре срываясь на бег. Мысли теперь уже привели к Бакуго. Да, он ещё тот говнюк. Но если он умрёт, вина будет мучать её до конца жизни. Она не могла позволить этому случиться. Не могла допустить, чтобы его ярость, его неукротимая сила, стали причиной его гибели. Это было бы слишком иронично, слишком жестоко. И слишком причастно к ней. За тот промежуток контакта с ним, Биан сделала для себя вывод: Бакуго никогда не попросит о помощи, никогда не признает слабости. Он будет сражаться до последнего вздоха, даже если это будет его конец. Но что нужно делать? Обуздать его характер? Что за сюжет дешёвых романов? Как вообще с ним контактировать, когда между ними такое напряжение? Да и вообще, даже подходить к нему не хотелось. Но если он умрёт, она себе не простит. Война, как она думала, совсем скоро. Времени мало. Да и неизвестно ещё, сколько человек погибнет. Что станет причиной, да и как вообще жить с этим? Ребята, что были в её классе, девочки и все остальные. Если они погибнут? В глубине души она чувствовала какой-то трепет. И будет неправильно, если она просто спустит всё на самотёк, даже не предприняв никаких действий. Путь начинался с мести, а теперь она размышляла о таком, как кажется, завтрашнем будущем, которое вот-вот настигнет.