Отражение времени

Подготовка к тренировочному лагерю проходила упорно. Экзамены, задачи, подтягивание знаний и физической силы. Всё это занимало уйму времени за считанный промежуток времени. Если с теорией Биан могла посидеть и хоть что-то вбить в свою голову, то с физической частью всё обстояло гораздо труднее. Речь шла не о победе над смешным количеством роботов, а над героями-профи, которые явно не собирались давать поблажки. — Давай, ты ленишься, — бубнил Ночноглаз, посматривая на наручные часы. — Не получается у меня! — устало протягивала Биан, пытаясь справиться с отдышкой. — Сосредоточься на прошлом, сфокусируйся на самом человеке, и тогда сможешь хоть немного посмотреть дальше. — Я о вас всё знаю, это действительно эффективная тренировка? — жалобно смотрела Биан. — Тогда смотри будущее страны. Я знаю, ты сможешь, ты же говорила, что твоя причуда может смотреть так далеко. — Я говорила про сбои в ней. Это происходит по-разному. На фестивале я смогла увидеть почти всю жизнь человека, даже с раннего детства. А недавно с… Ай, не бери в голову. Ночноглаз заинтересованно поправил очки. Его лицо казалось более серьёзным, как и голос. — Что ты видела? Биан почесал затылок, опустилась на скамейку, вспоминая обрывки прошлого видения. — Кажется, что-то страшное. Я не могу описать чётко, но то, что я почувствовала тогда, — это был огромный страх и что-то ещё. Будто неимоверная досада и неизбежность. Смерти, крики, отчаянье. Множество героев, которые были изранены, которые бились за что-то и как будто проигрывали в какой-то войне. Ночноглаз, выругавшись, опустился рядом, запустив руку в волосы. — Это всё, что ты видела? — Да. — Тогда придётся несладко. — Он говорил это так, будто всё уже предрешено, будто нет никакого выхода. — Но ты же говорил, что это не всегда так! Можно же что-то исправить?! — девушка встревоженно смотрела на него, пытаясь найти хоть каплю решимости. — Это так, но если речь идёт о войне, то мы с тобой уже никак не сможем повлиять на неё. Только если на исход. Речь идёт не о конкретном человеке, а о государстве. О глобальности, и эта глобальность будет включать тысячи, а может, и миллионы человек. — И что же, нам сидеть и ничего не делать? — Будем надеяться, что этого не произойдёт. Я не могу ничего сказать по этому поводу. Биан сжала кулаки, чувствуя, как внутри нарастает волна бессилия и гнева. Она всегда думала, что её причуда, хоть и капризная, может быть инструментом спасения, а не просто предвестником беды. Слова Ночноглаза, такие холодные и фаталистичные, резали по живому. — Но ведь если мы знаем, что это может случиться, разве это не даёт нам преимущество? Разве не можем мы подготовиться? — её голос дрожал, но в нём пробивались нотки упрямства. — Если это война, значит, есть враг. Если есть враг, значит, его можно остановить. Ночноглаз поднял на неё взгляд, в котором читалась смесь усталости и какой-то глубокой, скрытой боли. Он, казалось, видел гораздо больше, чем говорил, и это знание давило на него не меньше, чем на неё. — Подготовиться к войне, которую ты видела, Биан, — это всё равно что пытаться остановить цунами, зная лишь, что оно приближается. Мы не знаем, откуда оно придёт, когда именно, и какой силы будет удар. Твоё видение было обрывочным, эмоциональным. Оно дало тебе ощущение, но не факты. — Он встал, отряхнул брюки и снова посмотрел на часы. — Наша задача сейчас — стать сильнее. Каждый из нас. Если твоё видение хоть отчасти верно, то нам понадобятся все силы, все герои, которые только есть. И ты, Биан, должна стать одной из них. Не просто предсказательницей, а бойцом. Тем, кто сможет изменить исход, когда придёт время. Перспектива становления главным героем вызывала целый спектр эмоций. Она чувствовала, что её главная цель здесь расходится. Месть ведь была сильна, но что остаётся, когда она может подвергнуть тысячи жизней своему бездействию? Её взгляд скользнул по его фигуре, когда он отвернулся, и она почувствовала, как внутри что-то сжимается. Он прав. Месть, как бы ни была сладка, была лишь личной. А то, что она видела, было куда масштабнее, куда ужаснее. Образы разрушенных городов, крики отчаяния, тени, поглощающие свет — всё это не оставляло места для эгоистичных желаний. Её видение было не просто предупреждением, а призывом. Призывом к действию, к изменению, к борьбе. Биан медленно поднялась, чувствуя, как тяжесть его слов оседает на её плечах. Стать бойцом. Не просто предсказательницей, чья роль ограничивается лишь передачей информации, а активным участником грядущей битвы. Это означало отказаться от привычного образа жизни, от уютной тени, в которой она пряталась, от роли наблюдателя. Это означало принять на себя ответственность, которая казалась непосильной. Но что, если он прав? Что, если именно её действия, её сила, её решимость смогут стать тем самым недостающим звеном, которое изменит ход событий?

***

Последний, практический экзамен против настоящих героев. Команды потихоньку распределялись, и единственное, что оставалось, — это коротать время за беседами. — Я так волнуюсь! Не знаю, справимся ли мы с Аоямой. Я не особо уверена, что мы как-то сможем справиться против Тринадцатого и его причуды, — обнимала себя за плечи Очако, поглядывая назад. — Деку будет сражаться с Бакуго против Всемогущего, а я жалуюсь. — Не волнуйся ты так! Меня распределили с Каминари против директора Незу. Думаю, мы обязательно пройдем! — казалось, Ашидо совсем не волновалась. Она обнимала Очако, пытаясь заразить её своим непринужденным настроением. — Не недооценивай его. Может, вы проиграете? — произнесла Биан, протирая рукавом старинные часы на бедре и разбираясь с циферблатом. — Что ты такое говоришь, Биан! — возмутилась Ашидо, надув губы. — Мы с Каминари не такие уж и слабые! И директор Незу, конечно, умён, но… — Но его причуда — это интеллект, — перебила её Биан, не поднимая головы от часов. — А ваш с Каминари основной козырь — это… ну, скажем так, не стратегическое мышление. Вы оба склонны к импульсивным действиям. Он — к перегрузке, ты — к… излишнему оптимизму. Директор Незу просчитает вас на десять шагов вперёд. — Спасибо за поддержку, — обиженно произнесла Ашидо, отворачиваясь, а затем, заметив часы, принялась их рассматривать. — Кстати, классный костюм, — Ашидо рассматривала со всех сторон. — Какие красивые. — Подарок Мирко. Она многому меня научила, — улыбнулась девушка, заново разглядывая свой новый костюм и руками поправляя его. Белые массивные сапоги, которые были очень удобны при передвижении. Наколенники, которые спасали от болевых ударов. Синий комбинезон со свободным кроем снизу и прилегающим боди, у которого были открыты плечи. На руках длинные до локтей перчатки. Она прошлась пальцами по шрамам на плечах и вспомнила спортивный фестиваль, на котором впервые показала их всем. Странно, но после этого никто не обращал на них внимания. Ни косых взглядов, ни комментариев. — Кстати, вам с Тодороки стоит обсудить стратегию против учителя Аизавы. Где он, кстати? Биан отвлеклась от часов, удивленно взглянув на подругу. — С кем? — Ты не знала? Вас недавно объявили парой. Биан цокнула, оборачиваясь на ребят, ища легко узнаваемую макушку. Наконец она увидела его. Шото смотрел прямо на нее, и даже стало несколько неловко. Снова. Как будто он видел ее насквозь еще со спортивного фестиваля. Никаких эмоций, просто удача, которую он парировал, безымоционально проходя мимо. Вскоре начался экзамен. Три пары направились на свои поля, когда остальные были в комнате наблюдения. На большом экране отображались различные местности и начало атаки. Биан подошла к Мидории, который сосредоточенно следил за каждым шагом одноклассника. Уже подумали над стратегией? Он отвлекся, и, кажется, вид его был слегка растерянный. Я так и думала. С детства у вас так, — не отводя взгляда от экрана, — произнесла она. Деку слегка удивился, пристально смотря на нее, а затем улыбнулся. - Совсем забыл о твоей причуде. Я не специально. В последнее время моя причуда дает сбои, и я могу смотреть гораздо дальше. Но это происходит очень редко и в разные моменты времени. Изуку сначала кивнул, смотря за тем, как Киришима и Сато уже принимают поражение, а затем резко обернулся. То есть ты можешь увидеть все, что связано с человеком, ключевые моменты, просмотреть практически всю жизнь? Девушка кротко кивнула, а затем перевела взгляд на него. Деку, кажется, растерялся и даже на минуту показалось, что он робел задать следующий вопрос. - И чье прошлое или будущее ты видела? Она загадочно улыбнулась, смотря, как первые три команды заканчивают экзамен. А что? - все так же улыбалась она. - Боишься, что все узнают твой секрет? Он задержал дыхание, не смея больше задавать вопросов, лишь смотрел на ее удаляющуюся спину. Он поджал губы, а затем повернулся к экрану, следя только за экзаменом Биан и Шото. Жилая местность казалась полной разных переулков, в которых можно было скрыться. Биан рассматривала каждый закуток, на ходу продумывая план. Шото подошел сзади, смотря ей в спину. Прозвенел звук сирены. — Мы не обсудили план, — произнес он холодным голосом. — Давай на ходу, — сказала она, увлекая его в небольшой переулок. — Я со своей перемоткой времени и ты со своими глыбами льда можем хорошо сыграться против учителя Айзавы. Ты можешь пойти в оборону, я буду страховать и что-то подсказывать, — она продолжала говорить, пальцем рисуя на песке примерную тактику. Шото взглянул на нее удивленно, выгнув бровь. — Глыбами льда? — Не придирайся, — произнесла она, продолжая что-то говорить. Шото встал, резко уводя девушку дальше через переулки. — Ты вообще меня слушал?! — раздраженно крикнула она, пытаясь вырваться из его хватки. — У меня другой план. Держись рядом. При плохом раскладе он может нас разде… — И в одно мгновение руки разделились, и Биан рухнула на пол. Айзава возвышался сверху, своей лентой связав Биан. Девушка мгновенно отреагировала и перемотала время на несколько секунд назад. Она снова почувствовала руку Шото, его холодную ладонь, сжимающую её запястье. — …разделить, — закончил он фразу, и в этот же момент Биан резко дернула его за руку, уводя в сторону. Айзава, появившись из-за угла, промахнулся, его лента рассекла воздух там, где только что они были. — Что это было? — Шото удивленно посмотрел на Биан. — Моя причуда, — коротко ответила она, не останавливаясь. — Я увидела, как он нас атаковал. Шото кивнул, его взгляд стал более сосредоточенным. Он понял, что Биан не просто «видит» будущее, а может использовать это знание для мгновенной корректировки действий. Это меняло всю динамику их боя. — Значит, ты можешь предвидеть его атаки? — спросил он, когда они снова скрылись за поворотом. — Не всегда, и не так далеко, как хотелось бы, — призналась Биан. — Но на несколько секунд вперед — да. Этого должно хватить. — Хорошо, — Шото остановился, прижимаясь к стене здания. — Тогда мой план. Мы не будем пытаться его победить напрямую. Его причуда слишком опасна. Наша цель — пройти мимо него и добраться до ворот. Биан кивнула. Это было разумно. Айзава был мастером ближнего боя и нейтрализации причуд. Прямое столкновение было бы самоубийством. — Я создам ледяную стену, чтобы перекрыть ему обзор, — продолжил Шото. — Ты используешь свою причуду, чтобы предвидеть его движения, пока мы будем обходить. Если он попытается нас остановить, я заморожу его ленты. — А если он активирует свою причуду? — спросила Биан. — Моя перемотка времени не сработает, если он её нейтрализует. — Тогда мы будем действовать по ситуации, — ответил Шото, его глаза сузились. — Но я постараюсь не дать ему такой возможности. Они двинулись дальше, их шаги были тихими и осторожными. Биан постоянно "сканировала" пространство вокруг, её взгляд метался, пытаясь уловить малейшие изменения в потоке времени. Внезапно она почувствовала легкое покалывание, предвестник надвигающейся опасности. — Стой! — прошептала она, хватая Шото за руку. — Он прямо за этим углом. Шото мгновенно отреагировал. Он выставил руку вперед, и перед глазами выросла массивная ледяная стена, перекрывая переулок. В тот же момент из-за угла выскочил Айзава, его глаза светились красным, а ленты были готовы к броску. Но стена уже стояла, скрывая студентов. — Отлично! — прошептала Биан. — Теперь бежим! Они рванули в противоположную сторону, используя лабиринт переулков, чтобы обойти Айзаву. Биан постоянно чувствовала его присутствие, его приближение, и каждый раз, когда он был слишком близко, она давала Шото сигнал, и они меняли направление. Айзава был быстр и неумолим. Он появлялся то тут, то там, его ленты свистели в воздухе, но каждый раз студенты ускользали. Биан чувствовала, как её причуда напрягается, как энергия утекает с каждым предвидением. Но они были близки. Впереди уже виднелись ворота, обозначающие конец экзамена. Внезапно Биан почувствовала сильный толчок. Она упала, а Шото, который был рядом, тоже пошатнулся. Айзава, воспользовавшись моментом, когда они замешкались, бросил свои ленты. Они обвили ноги Биан, пригвоздив её к земле. — Шото! — крикнула она, пытаясь перемотать время, но ничего не происходило. Причуда Айзавы действовала. Тодороки, не теряя ни секунды, создал ледяную глыбу, которая врезалась в Айзаву, отбросив его на несколько метров. Затем он бросился к Биан, пытаясь освободить её. — Не трать время! — крикнула Биан. — Беги к воротам! Я задержу его! Он кротко кивнул, прежде чем рвануть вперед. Биан смотрела ему вслед, чувствуя, как ленты Айзавы впиваются в кожу. Она собрала последние силы, пытаясь активировать свою причуду, но лишь почувствовала слабое покалывание – эффект нейтрализации был слишком силен. Айзава медленно приближался, его взгляд был спокоен, но в нем читалась уверенность победителя. — Ты неплохо сражалась, — произнес он, его голос был ровным, без тени злорадства. — Но твоя причуда, как и любая другая, имеет свои пределы. Биан стиснула зубы. Она не могла позволить себе сдаться. Даже если она не могла перемотать время, она все еще могла использовать свои предвидения, пусть и ограниченные. Она сосредоточилась, пытаясь уловить малейшие изменения в пространстве, в движениях Айзавы. — Вы недооцениваете нас, — прохрипела она, пытаясь выиграть время. Айзава лишь слегка улыбнулся. — Я никогда не недооцениваю своих противников. Но я также знаю, когда бой окончен. Он скрутил ленты, пытаясь удержать её. В этот момент Биан почувствовала резкий холод, исходящий сбоку. Шото, несмотря на свою задачу, вернулся. Он создал огромную ледяную стену, которая врезалась в Айзаву, отвлекая его внимание. — Беги! — крикнула Биан, используя этот момент. Она напряглась, пытаясь разорвать ленты, и, к своему удивлению, почувствовала, как они ослабли. Возможно, шок от удара Айзавы дал ей крошечное окно. Шото, не раздумывая, подбежал к ней и помог подняться. Они бросились к воротам, чувствуя, как Айзава, оправившись от удара, снова преследует их. Но теперь они были вместе, и их шансы возросли. Биан, хоть и ослабленная, продолжала "сканировать" пространство, направляя Шото, а он, в свою очередь, создавал ледяные преграды, замедляя их преследователя. Последние метры казались вечностью. Они слышали за спиной дыхание Айзавы и свист его лент. Но вот, наконец, они пересекли черту. Сирена прозвучала, сигнализируя об окончании экзамена. Шото и Биан переглянулись, и у обоих на лице играла глупая улыбка, от которой они оба рассмеялись. — Прямо как в детстве, — проговорил он чуть тише, покидая тренировочное поле. Биан недоуменно взглянула на него, поравнявшись. — Ты в детстве тоже проходил такие испытания и дрался против учителя Айзавы с девушкой, которая могла перематывать время? — шутливо произнесла она, заглядывая парню в глаза. — Ну, одно из трех твоих предположений верно, — обратил внимание он. — Серьезно? Схожие причуды? — Ты действительно не помнишь? — произнес он разочарованно, остановившись. Биан недоуменно смотрела на него. — Погоня от соседского пса, песочница, игра в героев, которую ты так ненавидела. Шото вздохнул, видя её растерянность. Он ожидал, что эти слова вызовут хотя бы тень воспоминания, но её взгляд оставался пустым. Он почувствовал легкое покалывание разочарования, но тут же отогнал его. Возможно, для неё это было не так важно, как для него. Или просто время стёрло эти моменты. — И та девочка, которая всегда хотела быть злодейкой, — добавил он, пытаясь найти хоть какую-то зацепку. Биан медленно моргнула, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на узнавание, но оно тут же исчезло. Она покачала головой. — Прости, Шото, — тихо произнесла она. — Я… я правда не помню. Моё детство… оно было немного другим. Я не помню игр в героев, и уж точно не помню, чтобы меня гонял соседский пёс. Мои воспоминания начинаются… позже. Её голос звучал искренне, и Шото понял, что она не притворяется. Он почувствовал, как его собственное сердце сжалось. Он всегда думал, что у них было общее прошлое, что эти моменты были частью их общей истории. Но, видимо, это было не так. Он кивнул, пытаясь скрыть своё разочарование. — Понятно, — сказал он, и его голос прозвучал немного глуше, чем он хотел. Биан задумчиво смотрела на Шото, а затем виски запульсировали. Она пошатнулась, схватилась за голову. Шото удержал её, не давая упасть. Воспоминания промелькнули резко. Картинки её детства появлялись одна за другой, возвращая воспоминания о забытом детстве. Как они с Шото бежали от соседского пса, потому что Биан решила показать, кто тут главный, как она ободрала колени от резкого удара и как Шото пытался прикладывать кучу подорожников на её колени, обильно поливая зелёнкой. Девушка вспомнила, как в песочнице она кидалась песком в хулиганов, защищая Тодороки, вспомнила, как всегда была Злодейкой и побеждала за счёт только появившейся причуды. Помнила те дни, когда ждала выходные, чтобы приехать в гости к семье Тодороки и, пока его отец не видел, вытворять детские шалости. Девушка видела, как его глаза горели при её виде, видела, как Шото рассказывал о мучительных тренировках со Старателем и как каждая их короткая вылазка на улицу превращалась в их маленький секрет. Всё оборвалось, когда Старатель прознал об их вылазках. Многолетняя дружба отца Биан и героя номер два была разрушена рознью интересов. Биан окунулась в моду, а Шото больше времени стал посвящать тренировкам. — Всё хорошо? Давай вот так, аккуратно. Сейчас исцеляющая девочка тебя подлатает. — Он закинул её руку на своё плечо, помогая зайти в здание. — Не-ненадо. Я вспомнила, я всё вспомнила, — произнесла она хрипло. Слова Биан прозвучали отчетливо, и Шото замер, а затем повернулся к ней. Её глаза, до этого полные растерянности, теперь сияли новым, ярким светом. В них отражались те самые искры, которые он так хорошо помнил. — Ты вспомнила? — прошептал он, не веря своим ушам. Биан кивнула, и на её губах появилась та самая, чуть хулиганская улыбка, которая всегда поднимала ему настроение. — Вспомнила. Всё. Как будто вчера было. Тот пёс… и мои коленки в зелёнке…Моя причуда подействовала. Она обхватила его руками, прижимаясь к его груди. Шото ответил на объятия, чувствуя, как напряжение, скопившееся за последние минуты, уходит. Он уткнулся носом в её волосы, вдыхая знакомый, любимый аромат. — Мы были такие беззаботные, — проговорила она, её голос слегка приглушен. — И столько всего пережили вместе. Я… мне так жаль, что я забыла. — Главное, что сейчас вспомнила, — ответил он, ласково поглаживая её по спине. Биан отстранилась, её взгляд был полон нежности и решимости. — Да. Столько воды утекло, ты так изменился. Его слова, полные заботы, прозвучали для неё как отзвук прошлого, ещё не стёртого, но всё ещё скрытого. Она ощутила, как холодок разочарования отступает, сменяясь теплом проснувшихся чувств. Он стоял перед ней, такой знакомый и в то же время будто новый, с той же искренностью в глазах, которая всегда казалась ей самой настоящей. — А сама то, — проговорил он тихо, рассматривая ее лицо. — Я помню, как мы прятались от твоего отца, — продолжила она, её голос становился увереннее. — Помню, как мы сбегали, чтобы поиграть, и как боялись, что он узнает. Мне тогда казалось, что мы одни против всего мира, и только вдвоём мы могли быть собой. Шото крепче обнял её, чувствуя, как напряжение покидает его тело. Он видел, как прежняя Биан, с её детской непосредственностью и безрассудной смелостью, возвращается к ней. — Нам нужно столько всего обсудить, — произнесла она тихо, вспоминая былые моменты. — Пойдём ко мне на ужин? Фуюми накроет стол, Нацу тоже будет с нами. Их то ты помнишь? — Помню, как Фуюми пыталась распутать мои волосы от жвачки, которую ты мне наклеил, а Нацу пускал шутки про меня. Шото улыбнулся погружаясь в воспоминания, а затем они нехотя отстранились друг от дура. Биан смотрела на него совсем по новому. Перед ней стоял не маленький мальчик, с которым они хулиганили, а повзрослевший юноша, чьи глаза теперь таили в себе не мальчишеские забавы, а отголоски пережитых трудностей. В его улыбке, еще недавно казавшейся просто озорной, она теперь видела оттенок нежности и той самой уязвимости, которую он так старательно скрывал. — Чего за нахуй вы тут устроили? — произнес резкий голос, от которого девушка вздрогнула, еще сильнее отстраняясь от Шото Кацуки стоял между ними, пристально смотря на Биан. Под его пристальным взглядом ей стало не по себе. — Теперь ноешься другому о своих проблемах? — проговорил он грубо, с хрипотой. — Бакуго, мы… — Я не с тобой говорю, половинчатый. — рявкнул он, даже не посмотрев на него, а все продолжая сверлить взглядом девушку. — Какое тебе дело? Мы с тобой всё давно уже решили. — Она пыталась произнести это так же грубо, надменно, как он заслуживал, как она умела. И у нее это получилось, потому что после этих слов блондин взорвался еще сильнее. Он не выражал это словами. Только смерил обоих своим фирменным взглядом и грубо оттолкнул девушку в бок, выходя на тренировочную площадку. Мидория плелся сзади, бормоча извинения и следуя за блондином. Девушка, фыркнув, направилась в зал наблюдения. Шото, нахмурившись, проводил взглядом удаляющуюся фигуру Бакуго, затем перевел взгляд на Биан. Он видел, как её плечи напряглись, а на лице промелькнула тень старой боли. В зале наблюдения Биан опустилась на одно из кресел, скрестив руки на груди. Её сердце колотилось от злости и обиды. Кацуки всегда умел выводить её из себя одним своим присутствием, одним взглядом. Она думала, что давно уже научилась игнорировать его выпады, но каждый раз он находил способ задеть её за живое. На экране было видно, как он ведёт себя. Как отказывается от помощи. Она наблюдала за ним, за его яростными, отточенными движениями, за тем, как он с каждым ударом, с каждым рывком выплёскивал свою злость. Это было знакомо, до боли знакомо. В его движениях читалась та же неукротимая сила, что когда-то привлекала её, та же решимость, которая теперь казалась направленной против неё. Биан чувствовала, как внутри неё поднимается волна противоречивых эмоций: гнев, смешанный с каким-то странным, болезненным пониманием. Он всегда был таким – взрывным, нетерпимым, не желающим принимать ничего, кроме своего пути. Шото подошёл и сел рядом, но не касаясь её, давая ей ту самую свободу, которую она сейчас так остро ощущала. Он тоже смотрел на экран, на Бакуго, и в его глазах читалось что-то похожее на сожаление. — Он всегда был таким, — тихо сказала Биан, словно пытаясь объяснить не только ему, но и себе. — Не любит, когда его жалеют. Или когда кто-то вмешивается. Я видела его прошлое. Она знала это. Знала, как он ценит свою независимость, как боится показать слабость. И именно поэтому его слова, его грубость сейчас ранили её сильнее, чем могли бы ранить кого-то другого. Это было похоже на удар по самому больному месту, на напоминание о том, что даже после всего, что между ними было, он всё ещё видит в ней лишь помеху, лишь очередную причину для своей ярости. И во всей этой нефильтрованной злобе, которую они проецировали друг на друга, Биан видела его прошлое, видела, каким он был, и сравнивала себя с ним. Средняя школа, издевательства, одно стремление, ярость и проблемность. Всё это было так схоже. Её собственная история, казалось, была зеркальным отражением его, только с другими декорациями. Это стремление, которое он так яростно отстаивал, для неё было лишь мечтой, недостижимой вершиной, к которой она боялась даже приблизиться. Ярость, которую он выплёскивал, была для неё чужой, но в то же время пугающе знакомой. Она видела в ней отголоски той внутренней бури, которую сама подавляла, боясь, что если даст ей волю, то разрушит всё вокруг, включая себя. И вдруг перед глазами всплыл образ: смерть. Пустой взгляд, бездыханное тело и реки сожалений. Она пыталась отогнать эти мысли, но они назойливо преследовали её. Что делать? Как спасти? Что предпринять? Стоит ли предупреждать? Слова, казалось, потеряли свою силу, превратившись в бессмысленный набор звуков. Его ярость, его стремления, её страхи – всё это переплелось в тугой узел, который она не знала, как развязать. Мысль о смерти, о конце, терзала её, но не приносила облегчения, лишь усиливая ощущение безысходности. Она смотрела на него, на его пылающие глаза, и видела не врага, а отражение себя. Отражение той стороны, которую она так отчаянно пыталась спрятать, которую боялась признать. Ярость, бушующая в нём, была лишь тенью её собственного, скрытого огня. И этот огонь, если его не обуздать, мог поглотить обоих. Mелькнула и другая мысль. Не предупреждение, но противостояние. Не попытка остановить, а возможность изменить направление. Если его стремление было мечтой, то её мечтой стало спасение. Спасение от самой себя, от той участи, что неотвратимо маячила на горизонте. Ей нужно было найти свой собственный голос, свой путь, который не будет копией его, но который сможет привести их обоих к свету. И тогда, возможно, эти реки сожалений, эта смерть, отступит, уступив место чему-то новому, более светлому. Это был её выбор, её борьба, её шанс.