Отражение времени

Я восхищаюсь всем, что есть в тебе:

Твоим противным, гадким нравом,

Твоей великой, дьявольской душой

И красотой, помешанной на славе

И едкой мимикой простой.

Не знаю, что влечет меня к тебе:

Иль красота, а может, обаянье,

Твой звонкий смех, наполненный влияньем,

И заостренный, нервный и паршивый взгляд,

Покрытый холодом, страданьем.

Для Иносаки Ёки Биан Сасаке была подобием дьявола: богатая, стройная, с гадким характером, но, что самое главное, неимоверно красивая. В первые дни, когда она пришла в старшую школу, она не могла оторвать от неё глаз. В ней было идеально всё. Каждое её движение было словно тщательно продуманное, а взгляд — острым лезвием, способным разрезать даже самые крепкие барьеры. Она не нуждалась в словах, чтобы завоевать внимание: достаточно было одного её присутствия в классе, чтобы все остальные казались тусклыми и незначительными. Биан словно жила в своём собственном мире, где правила диктовала она сама, и никто не смел ей перечить. Её сердце билось быстрее при каждой случайной встрече, но вместе с восхищением росло и чувство страха: ведь за этой внешней красотой скрывалась непредсказуемая сила, способная разрушить всё на своём пути. Она понимала, что никогда не сможет приблизиться к ней, но не могла остановиться — она была для неё одновременно и мукой, и вдохновением, вечной загадкой, которую хотелось разгадать, даже если это означало потерять себя. Её присутствие в школе было подобно буре, которая сметала всё на своём пути, оставляя после себя либо восхищение, либо страх. Иносаки Ёки знала, что её влечение к ней было иррациональным, граничащим с одержимостью, но не могла противиться этому притяжению. Она наблюдала за ней издалека. Она видела, как она общалась с другими, как её слова, даже самые обыденные, звучали как приговор или как благословение, в зависимости от того, кто их слышал. Её смех, редкий и звонкий, мог быть как искренним, так и ледяным, оставляя после себя лишь эхо недоумения. Она пыталась понять, что движет ею, что скрывается за этой безупречной маской, но каждый раз, когда ей казалось, что она уловила нить, она ускользала, оставляя её в ещё большем смятении. Она собирала каждую информацию, сопоставляла с другой. Первая их встреча для Ёки была радостью. Биан больше не была королевой, а лишь жалким подобием и серой мышью.

***

В этот день дождь не щадил никого. Он брёл по пустым улицам, которые заливала вода. Брёл и даже не знал куда. Мимо пробегали пары, лопоча что-то и укрываясь под козырьками магазинчиков. Животные, мокнувшие под трубами, и машины, резво стремящиеся мимо, обливали его полностью. Тело ныло ещё сильнее, но это была необходимая мера. Кюдай смог что-то придумать, вколов лошадиную дозу, но последствия мучительные. Он укрылся под беседкой, раскрывая вторую за день пачку сигарет. Осталась одна "счастливая". Итто перестал верить в это. — Чушь собачья, — пробормотал он, но всё же загадал желание. И делал он это постоянно. Нашептывая, что это бред, но продолжал каждый раз загадывать одно и то же. Она всегда говорила ему, что даже в самой густой тьме есть крошечный лучик надежды, который нужно лишь разглядеть. Итто пытался разглядеть, но дождь словно смывал все оттенки, оставляя лишь серую, унылую монотонность. Он вспоминал её голос, такой мягкий и успокаивающий. Сейчас же всё вокруг было холодным и враждебным. Он затянулся, выпуская дым, который тут же растворялся в сыром воздухе. "Счастливая" сигарета. Что ж, посмотрим. Может, она...Действительно принесёт удачу или хотя бы немного облегчения от этой всепоглощающей боли. Затягивается. Он закрыл глаза, пытаясь представить её улыбку, смех, но образ ускользал, как песок сквозь пальцы. Оставалась лишь эта проклятая боль и бесконечный дождь, который, казалось, отражал его собственное отчаяние. — Бачи... Ускользающие сквозь пальцы песчинки. Крошащиеся конечности. Игральные кости. Гладкие волосы. Надежда. Всего лишь слово. Лёгкое, как дым, исчезающее в воздухе. Но иногда так мало хотелось, всего лишь этого. Простой, крошечной искорки, способной разогнать эту непроглядную тьму. Но её не было. И, казалось, никогда и не будет. — Нет, Бачи, ты не права. Ты будешь жить.

***

— Я смотрю, у нас пополнение? — произнёс Итто, откидывая мокрые волосы от лица. — Приветики! Меня зовут Тога, а ты тот самый Дзюндзи Итто? Итто лишь усмехнулся. Тот самый? Льстило даже очень. — А ты? — обратился он к стоящему поодаль мужчине. — Даби. — Что ж, Даби, Тога. Надеюсь, вы понимаете, для чего вы здесь, — произнёс он и вышел на улицу, в замызганный переулок, снова достав пачку, купленную по пути. — Много куришь в последнее время. — Завлекся, — глубоко затянулся он. — Ради чего ты здесь? — произнёс Шигараки, облакачиваясь на стену рядом. — Я же говорил. — Интересный ты человек, Итто. Говоришь одно, но чувствуется совсем другое. Дым клубился вверх. Итто лишь пожал плечами. — Скажи, Томура, ты провидец? — взглянул он на него. — Вот именно что нет. А будешь, когда эта челкастая будет у нас. Тогда и поговорим, кто и ради чего здесь. А сейчас закрой рот и делай то, что велено. — Он сделал последнюю затяжку, выкинул окурок и зашёл обратно. Томура лишь усмехнулся, смотря на догорающий бычок.

***

Прошла неделя лагеря. Повреждённая нога зажила, и Биан спокойно могла вернуться к тренировкам. Понемногу неприятное предчувствие всё ещё жило в душе, но девушка старалась не обращать на него внимания. Она устало потерла лоб, запивая обильным количеством воды. Жара стояла неимоверная. Как и говорил Цукаучи, тренировки были жёсткие и очень эффективные. — Я больше не могу! Почему у нас такая безбашенная нагрузка? Учитель Айзава, мы устали... — протянула Мина, тяжело дыша. Айзава лишь покачал головой, повернувшись в сторону Биан, которая стояла поодаль, стараясь сконцентрироваться. Он подошёл, отвлекая её от медитации. Биан, заметив его присутствие, присела на траву, рассматривая каждого ученика. — Они выглядят такими уставшими... — Это единственный способ в короткие сроки сделать их сильнее, — отрезал он, смотря туда же, куда и она. — Что-то не получается? Биан лишь затянула хвост туже, рассматривая остальных.— Моя причуда не зависит от физических нагрузок или прочего, но так же у неё есть предел, как у Очако, к примеру, когда она переосиливает свои возможности. Но она может повышать этот навык, а вот у меня не выходит. Точнее, я не знаю, с чего начать. Моя перемотка и остановка времени работает совсем иначе, иногда я путаюсь. С Мирко всё было легко, а сама я не знаю что делать. Айзава кивнул, его взгляд скользнул по Биан, затем снова вернулся к изможденным ученикам. Он понимал её дилемму. Развитие причуды, особенно такой тонкой и непредсказуемой, как её, требовало не только физической выносливости, но и глубокого самопознания. — Ты сравниваешь себя с Мирко, но это ошибка. Её сила – это грубая мощь, её причуда – прямое продолжение её тела. Твоя же… — он сделал паузу, подбирая слова, — твоя причуда – это управление самой тканью реальности. Это не мышцы, которые можно накачать, это понимание, которое нужно обрести. Биан прислушивалась, её пальцы нервно теребили край её спортивной формы. Она знала, что Айзава прав. Её способность перемотки и остановки времени ощущалась скорее как интуитивное вмешательство, чем как контролируемый навык. Иногда она срабатывала идеально, в другие моменты – сбивалась, оставляя её в замешательстве. — Но как обрести это понимание? — спросила она, её голос был тихим, почти шёпотом. — Я чувствую, что есть что-то большее, чем просто нажатие кнопки. Но я не могу ухватить это. Это как пытаться поймать ветер. — Ты ищешь не там, — ответил Айзава, его голос был ровным, но в нём чувствовалась уверенность. — Ты пытаешься тренировать причуду, как будто это мышца. Но твоя причуда – это не мышца. Это сознание. Ты должна тренировать своё сознание. Он указал на одного из учеников, который с трудом поднимался после очередного падения. — Смотри на них. Они устали, да. Но они продолжают. Они толкают свои пределы, потому что знают, зачем это делают. У тебя есть цель, Биан? Цель, которая сильнее усталости? Биан задумалась. Её целью было стать сильнее, чтобы защищать тех, кто ей дорог. Но это было слишком общее. Ей нужно было.Что-то более конкретное, что-то, что могло бы стать якорем для её причуды. — Я хочу быть уверенной, что смогу защитить всех, — проговорила она, её взгляд стал более сфокусированным. — Я хочу, чтобы моя способность была надёжной, предсказуемой. Чтобы я могла использовать её без колебаний, когда это будет действительно важно. — Вот. Это уже что-то, — кивнул Айзава. — Теперь представь себе эту уверенность. Представь, как ты используешь свою причуду, и всё происходит именно так, как ты хочешь. Не просто "надеюсь, сработает", а "я знаю, что это сработает". Визуализируй это. Чувствуй это. Это и есть начало тренировки твоего сознания. Ты не пытаешься управлять временем, ты пытаешься управлять своим восприятием времени. Биан закрыла глаза, пытаясь уловить эту ускользающую уверенность. Она видела себя в бою, в ситуации, где каждая доля секунды имела значение. В её воображении время замедлялось, но не по её воле, а потому, что она ощущала его течение, понимала его ритм. Она видела, как противник замахивается, и её рука уже двигается, не потому, что она приказала времени остановиться, а потому, что она знала, когда это произойдёт, и её тело реагировало на это предвидение. Это было не просто "нажать кнопку", это было слияние с моментом, предвосхищение будущего, которое уже существовало в её сознании. — Это… это другое, — прошептала она, открывая глаза. — Я не пытаюсь остановить время, я пытаюсь быть в нём, но на своих условиях. Я пытаюсь понять, как моё сознание связано с этим потоком. — Именно, — подтвердил Айзава, его взгляд смягчился. — Твоя причуда – это не инструмент, который ты используешь. Это часть тебя, которую ты должна понять. Когда ты сможешь предвидеть, когда ты сможешь почувствовать, как время вокруг тебя меняется, тогда ты сможешь его контролировать. Это не про силу, Биан. Это про осознанность. Он снова повернулся к ученикам, которые, несмотря на усталость, продолжали тренироваться. — Они учатся преодолевать свои физические пределы. Ты учишься преодолевать пределы своего восприятия. Это не менее важно. Начни с малого. Не пытайся перемотать час назад. Попробуй замедлить на секунду движение падающего листа. Почувствуй, как он замедляется, как воздух вокруг него становится плотнее. Не заставляй его замедляться, просто почувствуй возможность замедления. Биан кивнула. Её взгляд скользнул по траве, где лежал опавший лист. Она сосредоточилась на нём, пытаясь уловить его естественное движение. Она не пыталась его остановить, не пыталась ускорить. Она просто наблюдала, впитывая каждую деталь его падения. В её сознании возникло ощущение лёгкого сопротивления, как будто она могла бы слегка подтолкнуть этот поток, изменить его направление, но не кардинально, а лишь немного. Это было едва уловимое ощущение, но оно было. — Я чувствую… что-то, — сказала она, её голос был полон удивления и надежды. — Это как лёгкое покалывание, как будто я могу слегка подтолкнуть этот поток. — Это и есть начало, — сказал Айзава. — Не бойся экспериментировать. Не бойся ошибаться. Каждая ошибка – это шаг к пониманию. Твоя причуда непредсказуема, потому что ты сама ещё не до конца её понимаешь. Когда ты поймёшь себя, ты поймёшь и её. И тогда она станет твоим самым надёжным союзником. Когда Айзава отошёл, Биан взяла в руки листок, подкинула его, а затем попыталась замедлить время. Сначала не выходило. Лист, покачиваясь, сразу падал на траву. Во второй раз он падал медленнее, а в третий его скольжение по воздуху было таким, что наблюдать стало невыносимо. Затем попробовала с небольшой палочкой. Поначалу она подбросила её перед собой, подтолкнув, и попыталась перемотать время до исходной точки. Это оказалось сложнее. Но через время таких махинаций палочка, кинутая на землю, вернулась обратно. Она улыбнулась, смотря в сторону Айзавы, который разговаривал о чём-то с другими героями. Девушка несколько раз пыталась остановить время. Поначалу лишь на несколько секунд. Она со всей силы сожмурилась, стараясь продлить хоть ещё на секунду, но время неумолимо ускользнуло. Она выдохнула, собираясь с силами. Снова остановила время. Вокруг всё замерло: листья, ученики, замершие в разных позах. Она снова выдохнула. Секунды шли. Она почувствовала, как напряжение в теле спадает, и мир вокруг снова пришёл в движение. Листья зашелестели, ученики продолжили свои занятия. Биан ощутила лёгкое головокружение, но вместе с ним пришло и чувство удовлетворения. Это было не просто покалывание, это было осознание силы, которая дремала внутри неё, силы, которую она только начинала пробуждать. Она снова подняла взгляд на Айзаву, который теперь наблюдал за ней с едва заметной улыбкой. Его слова о поиске себя звучали в ее голове как эхо. Понимание себя – вот ключ. И она чувствовала, что приближается к нему, шаг за шагом, ошибка за ошибкой. Биан решила попробовать что-то более сложное. Она взяла небольшой камень, подкинула его и, сосредоточившись, попыталась не просто замедлить или остановить время, а повернуть его вспять. Сначала ничего не происходило, камень просто лежал на земле. Но потом, с усилием, которое, казалось, вытягивало из нее всю энергию, камень дрогнул. Он медленно, словно против собственной воли, поднялся с земли, вернувшись в ее ладонь. Сердце забилось быстрее. Это было не просто покалывание, это было бурлящее море возможностей. Она чувствовала, как ее причуда откликается на ее волю, как она становится более послушной, более предсказуемой. Но Айзава был прав, она еще не понимала ее до конца. Были моменты, когда время ускользало, когда ее контроль ослабевал, и мир возвращался к своему обычному течению, оставляя ее с чувством легкого разочарования, но и с еще большим стремлением к познанию. Она посмотрела на учеников, которые с энтузиазмом тренировались под присмотром учителей. Они были её мотивацией, её целью. Она хотела быть для них надёжным союзником, силой, на которую они могли бы положиться. Она не хотела видеть в реальности их окровавленные тела, не хотела снова винить себя. Биан подняла камень, ощущая его вес в руке. Она закрыла глаза, пытаясь почувствовать поток времени, его течение, его ритм. Она не пыталась его остановить или повернуть вспять. Вместо этого она попыталась слиться с ним, стать его частью. Это было новое ощущение, более тонкое, более глубокое. Она чувствовала, как ее собственное время замедляется, как ее восприятие расширяется. Она видела, как листья падают с деревьев, как облака плывут по небу, как солнце медленно движется по горизонту. Все это происходило в замедленном темпе, но для нее это было естественно, как дыхание. Она подкинула камень и остановила время. Все то же спокойствие, все тот же ритм в голове. Она открыла глаза. Камень висел в воздухе. Она несколько раз обошла его, чувствуя подсознательно, как время сейчас должно вернуться обратно, подобно задержанному дыханию. На мгновение она задумалась, чувствуя, как дыхание расширяется, а время все так же стоит. Девушка улыбнулась. Получилось. Время снова пошло своим ходом.

***

Итто поморщился от боли, а затем взглянул на Гараки, который что-то методично писал. — Чего кривишься? Новая сила, новое начало. — Такой эффект будет долго длиться? — Всегда. Итто поморщился, глядя на почерневшую руку. — Это из-за нее? — Причуда, которую он тебе подарил, очень тяжело контролировать. Будь уверен, без этого, — потряс он колбой с веществом, — тебе не протянуть.

***

Вечерело. Сумерки заполняли всё небо. Остальные классы готовили, пока Биан продолжала работать с причудой. Она записывала что-то на листок, продолжая поднимать камни, палки и возвращать их в исходное положение. Голова слегка кружилась, а тело гудело. Волосы были изрядно потрепаны, а майка мокрая. Она отложила ручку, взглянув на ребят, которые смеялись, прикалывались друг над другом. И невольно улыбка приползла на лицо сама. — А ты всё не жалеешь себя. Девушка вздрогнула, оборачиваясь. Это был Тадао. Парень вытер мокрые руки о футболку. — Я только уловила суть причуды, не хочу что-то упустить или забыть, — произнесла она, глядя на свои записи. Тадао через плечо взглянул на листок. — У тебя красивый почерк. Она смущённо улыбнулась, отложила листок и привстала. — Покажешь, чему обучилась? — заинтересовался он. Биан лишь усмехнулась. Не прошла и секунда, как она оказалась в другой части поля, а затем снова перед ним. — Впечатляет. — Я остановила время, и когда бежала, ускоряла его. А у тебя какая причуда? — Смотри, — он встал напротив неё. — Ударь меня. Девушка недоуменно взглянула на него. — Ударить? — Сильно, как можешь. — Точно? — Давай. Биан встала в стойку, как учила Мирко, и со всей силы ударила по нему. Но Тадао успел вовремя поставить блок. Биан недоуменно взглянула на него, затем на свой кулак. Тадао лишь слегка усмехнулся, отходя от нее на несколько метров, а затем кулаком ударил в землю, под ним образовались глубокие щели. — Ого, но что это такое? — Я могу поглощать кинетическую энергию или выпускать ее. Я поглотил силу твоего удара и, приумножив, выпустил ее в землю. Биан смотрела на трещины, расходящиеся по земле, с восхищением и легким испугом. Ее собственный удар, который обычно мог сбить с ног противника, был для Тадао лишь источником энергии. Это было нечто совершенно новое, выходящее за рамки всего, что она знала о причудах. «Значит, он не просто сильный, он может использовать силу других», — подумала она, ощущая, как в ней зарождается новый интерес. Ее голова все еще немного кружилась. — Ты можешь контролировать, сколько энергии выпустить? — спросила она, пытаясь понять пределы его способности. Тадао кивнул, его взгляд стал более сосредоточенным. — Да. Это требует практики, но я могу регулировать, — он снова вытер руки, на этот раз о штаны, и подошел ближе. — Но я чувствую, что ты не остановилась бы на этом. Ты бы хотела проверить меня еще раз, верно? Биан не стала отрицать. В ней действительно проснулось желание испытать его снова, понять, насколько далеко простираются его возможности. — Ты тоже не останавливаешься, — заметил Тадао, глядя на ее записи. —Даже после такого изнурительного занятия ты продолжаешь анализировать. Это впечатляет. Она снова смущенно улыбнулась. — Я просто хочу быть готовой. Никогда не знаешь, когда пригодится каждая крупица знаний. — Именно поэтому мы здесь, — сказал он, его голос стал мягче. —Чтобы учиться, чтобы становиться сильнее. И, возможно, чтобы помогать друг другу в этом, — он протянул руку, и Биан, не задумываясь, пожала ее. В его прикосновении чувствовалась уверенность и какая-то особая сила, которая не была агрессивной, а скорее защитной. — Покажи мне еще что-нибудь, — попросила она, чувствуя, как ее усталость отступает перед новым вызовом. — Что еще ты можешь сделать? Тадао усмехнулся. — Думаю, сегодня мы оба узнали кое-что новое о себе и друг о друге. А теперь, может, пойдем перекусим? Даже моя причуда требует подпитки, к тому же Кендо и девочки хотят с тобой познакомиться поближе.