Отражение времени

Непринуждённые беседы переливались в звонкий смех, а затем и в слегка ностальгические темы. Весело было всем. Казалось, время замедлило свой бег, позволяя каждому моменту раскрыться во всей своей полноте. В воздухе витали отголоски давно забытых историй, которые вызывали тёплую улыбку и лёгкое покалывание в груди. Каждый взгляд, каждый жест был наполнен пониманием и нежностью, создавая невидимую, но прочную связь между присутствующими. Биан, раскрепостившись, рассказывала моменты своей жизни, а Кендо внимательно слушала. — То есть этот урод сказал тебе это и ушёл? — удивилась она. — Рико в последнее время пытался мне намекнуть на мой, так скажем, новый образ жизни, — произнесла девушка, сделав глоток чая. — Козёл! Нужно было на месте его пришибить! В следующий раз встретишь его, обязательно влепи пощёчину, нельзя так с собой! Биан лишь рассмеялась жестикуляциям девушки, поддевая мясо. — Знаешь, мы поначалу думали, ты заносчивая, и много гадали, как ты отнесёшься, если мы подойдём к тебе. — Так многие думают, — улыбнулась она. — Ты очень хорошая, — подмигнула ей девушка. — Мы пытались выпытать про тебя у Тадао, но он как партизан, вообще ничего не говорил, — кивнула на парня, который за обе щеки уплетал пюре. Заметив взгляд Кендо и Биан, он вопросительно выгнул брови. Девушки рассмеялись, а затем подключились и остальные. Солнце понемногу садилось, подбавив лёгкий ветерок, поддувающий обожжённую от солнца кожу на спине. «Глупо», — пронеслось в мыслях у девушки. Она никогда не чувствовала себя счастливей, чем сейчас, за этими бессмысленными, лёгкими шутками, за искренность остальных. Она не переставала держать лёгкую улыбку на лице, смотря на этих людей. Каждый взгляд, каждая фраза, даже самое незначительное движение ребят казалось ей драгоценным подарком, который она бережно принимала. Она не искала здесь чего-то грандиозного или судьбоносного, лишь простую, но такую желанную человеческую связь, которая, как оказалось, была гораздо ближе, чем она смела надеяться. Ветер ласково трепал её волосы, и в этом простом прикосновении ощущалась какая-то особая гармония с миром, которого ей так долго не хватало. Каминари играл простейшие ноты на старой, обшарпанной гитаре, а Джиро закатывала глаза, подмечая каждую его ошибку. На что он вздыхал и просил помощи. В конечном итоге скрежет по струнам превратился в знакомую мелодию, строчки которой начали подпевать один за другим. Очако рассказывала Изуку про смысл песни, а тот по сто раз переспрашивал, слегка касаясь своим коленом её, не замечая этого. А вот девушка лишь краснела, продолжая терпеливо объяснять ему, что к чему. Внезапно на телефон пришло новое сообщение. Биан оторвавшись от песни нахмурилась, листая новый пост паблика, в котором мусолят каждый её шаг. Шото, сидевший рядом, заметил её недовольство, наклонился. Шепча на ухо: — Всё хорошо? Ты какая-то хмурая. Биан дала ему телефон, чтобы он прочитал пост. Шото тоже помрачнел, отдавая его обратно. — Где они только берут эти фотографии, караулят что ли? — произнесла девушка. — Не обращай внимания. У таких людей в жизни ничего не происходит, что они тратят её на бессмысленные сплетни. Биан пожала плечами, тепло улыбаясь парню, который допивал коктейль. Через время Биан накладывала тарелки с мясом, подливала в опустевшие стаканы. — У тебя пустой стакан, давай я подолью, — резко выпалил Кацуки, перехватывая чайник с кипятком в руки. Девушка что-то промычала, удивленно смотря на него и его странное поведение, на которое обратили внимание и другие. Он был отдален от других, даже на время куда-то пропал, вернувшись только сейчас. Изуку, тепло улыбаясь, смотрел на Кацуки, а затем перевел взгляд на Биан, которая удивленно бегала глазами по нему, ища ответы. — Какой ты заботливый, Бакуго, — кивнул Киришима. Бакуго лишь промолчал, сведя брови и пристально смотря на девушку. Стакан наполнился до края. — Всё, не нужно больше, — пыталась остановить его девушка, отодвигая чайник от стакана. Но Бакуго не остановился, он продолжал лить, когда горячий чай вылился за стенки, стекая на стол. — Я же сказала, хватит! — прикрикнула она, пытаясь вырвать чайник. Бакуго всё так же смотрел, усиливая напор, а затем толкнул носом чайника стакан прямо на неё. Кипяток плеснул на майку. Биан резко вскочила, вскрикнула, скорее от шока, чем от боли, а вот боль пришла через секунду: дикая, жгучая, пульсирующая. В нос ударил запах чебреца. Она оторвала взгляд от раскрасневшейся кожи, которая, казалось, уже покрылась волдырями, а затем — дикий взгляд на него. Кто-то рванул за аптечкой, а другие вскочили, пытаясь принять меры. Мелодия перестала играть. Время будто остановилось. Биан не обращала внимания на остальных, всё её внимание было приковано к нему, к этому торжествующему, победоносному взгляду. — А чего раскисла-то? Ты же теперь герой, раз уж на то пошло. И не такие боли должна терпеть, — произнёс он грубо, ставя чайник на место и разводя руками. — Если получила лицензию, готовься к серьёзным испытаниям. Ребята из класса недоуменно переглянулись, смотря на девушку. — Лицензию? — тихо произнёс Киришима. — Пока мы пашем, чтобы пройти экзамен на лицензию, кто-то получает ее просто так, — процедил он, обращаясь к остальным.— Чё за хрень, блямба?! Ноешь о том, что станешь лучше, а по итогу стоишь cреди своих «друзей», рассказываешь про свою ахуенную прошлую жизнь, а сама сидишь с лицензией, для которой ты не сделала ни-ху-я! Она сжала кулаки, чувствуя, как к щекам приползает багрянец и накатываются слезы, тело трясет. Ей хотелось высказаться, поставить на место, закричать громче него, затронуть за живое, как это делал он всегда. Кожу от груди до живота жгло, а в ушах начало звенеть. Она не разобрала едкие голоса, которые суетливо метались, пытаясь вытереть воду, увести ее. Бакуго продолжал что-то говорить, резко, как он умел, сверкая яростными глазами. — Прекрати, — произнесла она дрожащим голосом, пытаясь добавить ему хоть каплю настойчивости, но получались лишь рваные фразы, которые даже не доходили до него. Бакуго продолжал говорить с хрипотой в голосе: — Пожалуйста, прекрати, — прошептала она. Она опустила голову, чувствуя, как слезы текут сильнее. Огромный ком в горле мешал говорить. Девочки пытались салфетками аккуратно вытереть одежду, что-то щебеча вокруг. — Хватит! — прокричала девушка, откидывая салфетки от себя, уходя вглубь леса. Под ногами хрустели ветки, а легкий ветер поддувал ожёги, которые неумолимо пульсировали. На ходу она вытирала слезы, волосы липли к лицу и застревали в сухих ветках, которые хлестали по лицу. Она присела на бревно, пытаясь глубоко дышать, закрывая лицо руками. — Ублюдок, — выкрикнула девушка, пиная попавшийся под ногу камень, — ненавижу его. Затем выдохнула, зарываясь в волосы руками. Она сжала сильнее кулаки, и в голове пролетел момент с Мируко после тренировки. — Если кто-то не ставит тебя в хрен собачий, то это так оставлять нельзя. — И что вы предлагаете? Сыпать помоями в ответ? — выгнула бровь девушка, доедая со шпажки моти. Мируко подлила себе из бутылки саке, наблюдая за соседним столиком, шевеля ушами. Биан проследила за ее взглядом. За ним сидела пара. Мужчина разводил руками и тыкал в нее, а девушка лишь покорно кивала ему, пряча глаза. — Видать, что-то объясняет ей, — потягивала она коктейль. — Он битый час ее смешивает с дерьмом, а она сидит и кивает. Биан пригляделась, снова обратив внимание на Усагияму. — Вон смотри, сейчас слезу пустит, — не скрываясь, она повернулась всем телом к ним. — И что? Руми закатила глаза, вытягивая кулак прямо перед носом девушки. — А вот что! — Что это значит? — Это значит, что таким ослам не докажешь что-то словами. Нужно по-другому. Она допила саке и подошла к соседнему столику, похлопала по плечу мужчину, тот повернулся к ней, недовольно скривив лицо. Мируко пальцем показала встать, а затем со всего маху врезала в лицо, что тот отлетел, опрокидывая столы и хватаясь за нос, из которого ручьем лилась кровь. Его спутница испуганно закрыла рот руками. Мируко лишь улыбнулась ей. — Учись уважать себя, чтобы уважали тебя. Биан горько усмехнулась, а затем встала, откидывая волосы. Кожу щипало, но девушка старалась не обращать внимания, она лишь решительно переступала через брёвна, ломая ветки, которые путали волосы. — Биан! Мы искали тебя, — обеспокоенно произнесла Ашидо, рассматривая девушку. Девочки стояли поодаль, Очако сжимала в руках аптечку. — Всё нормально, — кинула Биан, проходя мимо. Бакуго разговаривал с остальными, параллельно убирая остатки испорченной посиделки, отмахиваясь от остальных. — Мне плевать, ясно?! Закройте свои хлебальники и не лезьте, — рявкнул он, обращаясь к остальным. Биан похлопала Бакуго по плечу, он обернулся недовольно, явно не ожидая ее увидеть. Девушка выдохнула, а затем замахнулась, двинув прямо по лицу. Тот, что-то промычав, отшатнулся назад, хватаясь за нос, из которого так же сочилась кровь. Он изумленно вскинул брови, смотря на нее, но реакции не последовало. Остальные лишь перешептывались, кто-то усмехался, кто-то закрывал рот рукой. — Да, я получила лицензию, но на то есть причина! Ты придурок, если решил при всех меня унизить! Прекрати тратить время на меня и займись собой, почему тебя вообще это должно волновать?! Бакуго пытался найти хоть какую-то опору в этой внезапной буре. Он ожидал чего угодно, но только не такого яростного отпора. Его самодовольство, его привычная уверенность в собственной неуязвимости – всё это развеялось в одно мгновение, оставив его стоять, растерянного и оскорбленного. Он посмотрел на нее, пытаясь понять, откуда взялась эта сила, эта дерзость. В ее глазах горел огонь, который он никогда прежде не видел, и этот огонь отражался в его собственном, разгорающемся гневе. Он сжал кулаки, чувствуя, как внутри накапливается ярость. Толпа наблюдала, затаив дыхание. Киришима, выступив вперед, вытянул руки в две стороны. — Давайте немного успокоимся, сегодня был тяжелый день… Бакуго оттолкнул его назад, выступая вперед, сверкая глазами по ней. Кровь сочилась из носа ручьем, но он лишь небрежно смахнул ее тыльной стороной руки. Он почувствовал, как его пальцы дрожат, как по спине пробегает холодок. Это был не страх, это было что-то другое, что-то, что он не мог назвать. Он хотел крикнуть, хотел выпустить пар, но слова застряли в горле. Он чувствовал, как его собственная ярость оборачивается против него, как она пожирает его изнутри. Он снова посмотрел на нее, пытаясь найти в ее глазах хоть какую-то слабость, хоть какую-то зацепку, за которую можно было бы ухватиться. Девушка чувствовала, что ему нечего сказать, и ей это нравилось. Нравилось его лицо сейчас. И она решила надовить на эту открытую зону — Нечего сказать, да? – усмехнулась она, снисходительно смотря на него. – Пытался унизить меня, а теперь стоишь здесь как побитая собака, что-то мычишь. Неприятно, да? Теперь все запомнят этот момент. И ладно, ребята из нашего класса, но здесь и из других, а затем всё это разлетится по Юэй. И когда тебя будут видеть по коридорам, обязательно что-нибудь кинут, – она развела руками, подходя ближе. – Бакуго Кацуки расквасила нос девушка. Она чувствовала шептания, чувствовала вспышки камер, чувствовала смешки, вот только они были адресованы уже не ей, а ему. — Ты… — прошипел он, закипая от ярости. Но не успел договорить, как девушка тут же его перебила. — Ты уверен, что хочешь продолжать этот спектакль? — спросила она, ее голос был обманчиво мягок. — Потому что я могу сделать его куда более зрелищным. Представь: твои одноклассники, твои "друзья", которые теперь видят тебя слабаком. Как они будут смотреть на тебя завтра? Или через неделю? Мне, честно говоря, уже все равно. Я добилась своего. Его кулаки сжались до белых костяшек. Ярость билась в висках, но это была уже не та животная злость, что обуревала его раньше. Это был гнев, смешанный с унижением, с осознанием того, что он позволил ей загнать себя в угол. Его гордость, его репутация, то, чего он так ценил, рушилось на глазах у всех. — Что… ты… сделала? — процедил он сквозь стиснутые зубы, каждое слово вылетало сдержанным, почти спокойным. Он чувствовал, как его контроль ускользает, как тонкая грань между яростью и полным безумием истончается. Он хотел разорвать ее на куски, но понимал, что это именно то, чего она добивается. Она склонила голову, будто оценивая его внутреннюю борьбу. На ее губах играла едва заметная улыбка, победная и жестокая. — Я ничего не сделала, Кацуки, — прошептала она, — Я просто показала всем, кто ты на самом деле. Или, скорее, кем ты можешь стать, если будешь слишком самоуверен - завистливым, подлым и жалким. Он чувствовал свое поражение. Он позволил этой выскочке, этому незначительному существу, раскрыть пасть на него. А он, как жалкий щенок, лишь мог скалить зубы и наблюдать, как все рушится. Но вдруг в голове возникла мысль. Сравнение. — Ты думаешь, что показала меня? — Он выдохнул, принимая расслабленную позу, выгнув бровь. — Посмотри, что ты сделала, — провел он рукой в сторону одноклассниц, которые робко выглядывали, обеспокоенно смотря на нее. — Как раз таки наоборот, блямба. Что они скажут теперь о тебе? Его голос, хоть и звучал теперь с нотками усталости, обрел новую, зловещую уверенность. Он видел, как ее победная улыбка дрогнула, как в глазах мелькнула тень сомнения. Это было именно то, что ему нужно. Не крики, не угрозы, а холодное, расчетливое разрушение ее иллюзий. — Они увидят, что ты – та, кто готов идти на все, чтобы возвыситься, — продолжил он, его взгляд скользнул по их испуганным лицам, словно он читал их мысли. — Та, кто использует чужие слабости, чтобы почувствовать себя сильной. Та, кто наслаждается чужой болью. И знаешь, что самое смешное? Они будут бояться тебя. Не уважать, не восхищаться, а именно бояться. Потому что в тебе нет ничего настоящего, кроме этой жажды власти. Он сделал шаг вперед, не приближаясь слишком близко, но достаточно, чтобы она почувствовала его присутствие. Воздух вокруг него, казалось, сгустился, наполняясь невысказанной угрозой. Он схватит ее за запястье, и она почувствовала, как кожа под его ладонью начала гореть. Ярость в его глазах на минуту показалась ей давящей. Она слегка поежилась под давлением, чувствуя, как снова начинает теряться. Айзава пошёл быстро, затащив обоих сначала в медпункт, а затем в кабинет для разговора. Он устало присел на стул перед ними. Информацию ему уже доложили. Так что он массировал себе виски, стараясь хоть с чего-то начать. — Если ты узнал о том, что Биан выдали лицензию, это не повод трепаться при всех! Бакуго сидел молча, сжимая кулаки. Он смотрел куда-то в сторону. Биан внимательно проследила за блондином, у которого в носу торчали две ватки. — Что за детский сад вы здесь устроили?! Мы дали лицензию Биан, чтобы она помогла нам с расследованием Лиги злодеев, потому что с её причудой у нас огромное преимущество. Бакуго фыркнул, отворачиваясь, и скрестил руки на груди. — Это непрофессионально. Такое поведение не должно повторяться. Поняли меня? Бакуго нехотя кивнул, и Биан последовала тому же примеру. — Нужно думать мозгами, прежде чем что-либо сделать или говорить, — обратился он к обоим, устало потерев переносицу. — Ей они как раз и нужны, — буркнул он. — А ты, видимо, думаешь тем, что пониже. Бакуго резко повернулся, пытаясь съязвить ей, как Айзава снова хлопнул по столу. — Готовка, стирка, уборка — всё на вас. Не понимаете словами — будете отрабатывать. Тренировки будут такими же усиленными, так что удачи. — Он встал, что-то пробурчал и вышел из класса. После ужина все благополучно ушли спать. Биан и Бакуго остались убирать оставшийся ужин. Девушка тихо бубнила себе под нос последние слова Айзавы. — Пока не уберёте, спать не ляжете, — произнесла она, коверкая. — Завались уже, — отрезал он, протирая стол. — Как будто тебе доставляет это радость. — У тебя когда-нибудь затыкается рот?! Девушка хотела было скривить рожицу или ответить что-нибудь эдакое, но краем глаза заметила Ашидо, которая в спешке уходила от Киришимы. — Да как ты не поймёшь?! Мина! Остановись! — Отстань от меня, прошу. Биан отложила тарелку, внимательно наблюдая за происходящим. Бакуго тоже обратил внимание, лишь хмыкнув: — Сейчас опять начнёт. — Что начнёт? — не отрываясь, продолжила девушка, смотря как Киришима, поникший, смотрит вслед Мине. — То что Мина опять его динамит. Бакуго тоже наблюдал за ним. — А ты ему что? — А я что? А я ничего, молчу. Киришима резко посмотрел в их сторону. Они отвернулись, продолжая натирать столы. Через широкую паузу она продолжила шёпотом: — Как думаешь, что у них могло произойти? — Я не думаю, мне похуй. Она лишь фыркнула, отворачиваясь от него. Бакуго толкнул её плечом, чтобы она обратила на него внимание. Он выдохнул, безразлично продолжая натирать стол. "Он натирает это место уже пять минут", — подумала она. — Зачем ты здесь? — произнес он с усталостью в голосе. — А ты? — она отвернулась от него, стараясь сосредоточиться на посуде. — Разве не ясно? Она пожала плечами, продолжая натирать стакан, вглядываться в разводы, которые на нем оставались. И тут она обратила внимание, что стаканы, которые протирал Кацуки, были идеально вымыты и протерты и аккуратно составлены в одной куче. А вот ее стаканы по-прежнему в мутных пятнах и в хаотичном разбросе. Бакуго взял один стакан из ее стопки и начал заново мыть. — Я же уже помыла, — повернулась она. Он лишь недоуменно взглянул на нее, повторно смотря на стакан. В этом взгляде читалось всё: насмешка, удивление и множество чувств, которые она так отчетливо знала. — Серьезно? Что ты вообще умеешь? Девушка лишь опустила голову, беря в руку еще один стакан и опуская в мыльную воду. Она поднесла его перед собой, стараясь разглядеть разводы, но тут же стакан вылетел из рук, разбиваясь об стол и падая на землю. Бакуго что-то промычал, стараясь сдержаться в высказываниях. — Убирай, — грубо и отстраненно произнес он. Девушка опустилась, собирая осколки в ладонь, но тут же, остранившись, зашипела. Кровь побежала быстро. — Ты дура, что ли? Кто, нахрен, стекло голыми руками собирает? — выкрикнул он, отталкивая ее и собирая тряпкой осколки в пакет. — Бестолочь. Девушка лишь стояла рядом, смотря на свой палец. — Будешь из ладоней пить, раз уж с посудой не умеешь обращаться, — буркнул он, отвернувшись, а девушка лишь закатила глаза. — Серьезно, блямба? Ты не вывозишь, так зачем вообще шла в Юэй? Продолжала бы по телеку ногами перебирать. Кишка тонка, а ты лезешь в геройство. Вся больная, косая, в синяках и шрамах от малейшего падения, а все равно что-то из себя строишь. Да и я вижу, что не интересно тебе это. Не твоя стихия. — Он говорил спокойно, обернувшись на нее и внимательно вглядываясь. Девушка лишь снова взглянула на свои руки. Она знала, что он прав. Всё, что он говорил, попадало точно в цель. Без прикрас и преувеличений. — Ты не поймешь, — робко произнесла она. — Ну конечно, куда мне до тебя. — Он собрал стекло, туго оборачивая в тряпку и выкидывая в ведро — Если Всемогущий даёт тебе лицензию, и ты помогаешь ему с расследованием, не проёби это. Выложи всю себя в это. Если проёбёшься, самолично тебя рассчетвертую. — Это извинение? — скептически произнесла Биан. На лице заиграло что-то вроде улыбки. Блондин зыркнул на неё всем своим видом показав недовольство: — За разбитый пятак извиняться не буду. Он усмехнулся, направляясь к зданию. — Сильнее нужно было бить, — произнес он и направился дальше. Биан присела на скамейку, затылком кинувшись на прохладную стену. Уже было довольно темно, так что единственным светом были уличные фонари. Она проследила за ним. Что вообще значило: его нужно было сильнее бить? Извинение или очередная попытка её задеть? Девушка выдохнула, касаясь изредка пульсирующих рук. Он не дал ей отпор, а лишь перенаправил давление на неё саму, всем своим видом показал, что так делать с ним не стоит. Она представила себя снова в средней школе со своим скверным характером и поведением. И если бы тогда встретила его? Если бы он стал её мишенью и смог дать ей отпор, что бы она сделала? Поджала бы хвост и больше не лезла к нему или продолжила, наплевав на страх? А что сейчас, когда публично унизила его? Она не стала лучше, а лишь научилась скрывать свою гадкую натуру под оболочкой, а он заставлял её показывать это нутро всё чаще и чаще. "Прохладно", — подумала она. Она снова провела рукой по своим венам, ощущая, как дрожь пробегает по телу. Не от страха, нет. От какого-то странного, болезненного возбуждения. Встретить его тогда, в школе, с той дерзостью, что гнала ее вперед, было бы совсем другим делом. Он бы, наверное, сначала вздрогнул, потом рассвирепел, и тогда… Тогда она, скорее всего, отступила бы. Не потому, что испугалась. Просто такая игра требовала равного противника, а он, каким бы сильным ни казался сейчас, был лишь подростком со скверным характером, как и она. Но он оказался не таким, как она думала. Не сломался, не сбежал, не откупился. Он с достоинством принял удар, не показав ни капли слабости, но и не ответив агрессией. Это было хуже. Это заставило ее остановиться, задуматься. Заставило почувствовать укол стыда, который она так старательно прятала. Ее скверный характер, ее привычка доминировать, ломать – все это оказалось бесполезным против его спокойной, непоколебимой силы. А сейчас, когда она унизила его на публике, она почувствовала не победу, а пустоту. Словно она сама себя загнала в угол, показав всем, кто она есть на самом деле. Без масок, без прикрас. Он не заставил ее быть хуже, нет. Он лишь обнажил то, что и так было внутри, заставив ее смотреть в зеркало и видеть там не ту, кем она хотела бы быть, а ту, кем она стала. Она не могла простить себе эту слабость, это неожиданное раскаяние. Ее натура рвалась наружу, жаждая продолжения игры, жаждая разрушения. Но он, своим присутствием, своим взглядом, который, казалось, видел ее насквозь, ставил ей рамки. Он не был мишенью. Он был зеркалом. И в этом зеркале она видела не только свою гадкую натуру, но и что-то еще. Что-то, что пугало ее еще больше, чем собственное "я". Она глубоко вздохнула, чувствуя, как пульс постепенно приходит в норму. Перед ней стоял выбор: сдаться, признать, что она не такая уж и сильная, какая хотела себя считать, или идти дальше, разрушая все на своем пути, даже если это означало сжечь мосты за собой. И глядя в его глаза, она понимала, что этот выбор зависит не только от нее. Она снова перевела взгляд на Бакуго, который уже стоял с Ёки. Она отбежала, взяла его за руку. "О чём они говорят?" — подумала Биан. А она чуть наклонилась вперёд, пытаясь услышать хоть отрывки фраз. Ёки заметила её, улыбнулась, уводя Бакуго куда-то в сторону. Девушка усмехнулась, додумывая: "Что за секреты такие?" Она выдохнула, поворачиваясь, вздрогнула, не заметив, как Шото подсел рядом. — Напугал тебя? Извини. — Не извиняйся, — произнесла она. — Просто так тихо. Хорошо. Шото прислонил голову к стенке. — Любишь тишину? — Я уже не знаю, что люблю, а что нет. Он внимательно взглянул на неё. Посмотрев на небо, звёзды засветились одна за другой, переходя созвездие, а от созвездий в хаотичный разброс. — Я совсем ничего о тебе не знаю. — В том паблике много чего обо мне, — усмехнулась она. — Так что можешь узнать поподробнее. — Я имею в виду твои предпочтения: какую еду любишь? Чем занимаешься? Что нравится? Расскажи мне, очень интересно. Девушка задумалась. Что нравится? Предпочтения? Такие вопросы в лоб, без репетиций, давались ей нелегко. Она не могла вспомнить ничего. Она привыкла к тому, что каждый день был расписан: что говорить, как вести. И без этого — ничего. Она свела брови, пытаясь зацепиться хоть за что-то. Разочарование пришло постепенно. Неужели совсем ничего? Шото, кажется, понял. — Это всё приобретаемое, так что ещё успеешь узнать. В школе у многих есть истории разные: весёлые, смешные, может, даже грустные. Биан помялась. Что она умела лучше всего? Так это врать. Сделала выдох, собиралась с мыслями. — Когда я училась, у меня было много друзей, которые выручали меня в ситуации, помогали мне, — выдавила она улыбку. — Я много кому помогала, и мне помогали, уважали меня. Отвернулась она, поджав губы. Шото внимательно слушал. — Я так и думал, — произнёс он. — Что ты добрая, отзывчивая, у тебя качества как у настоящего героя. Девушка отмахнулась, помотав головой, отрезав: — Я не герой и не такая, как ты думаешь. — Я читал, что хорошие люди склонны себя обесценивать. — Может быть, — горько улыбнулась она.

***

Следующий день так же начался тренировкой, а вечер небольшой игрой с другим классом. Испытание на храбрость. Жеребий вытянули, и Биан оказалось в паре с Мидорией. Через несколько минут доносились первые крики испуга. Они спокойно двигались, ожидая опасность с любого хвоста. Мидория выдохнул, робко поглядывая на девушку, которая то и дело оборачивалась. — Ты прости за Каччана, просто он... — Придурок, я знаю. Деку слегка помялся, идя за ней. — Просто Каччан такой... — Мидория, — обернулась она. — Я знаю. Видела его прошлое. И вот скажу, — переступила она через бревно, чуть не упав, — ...он не всегда такой, каким кажется. Я видела, как он старается, как борется с собой. Это не оправдание, конечно, но... иногда это помогает понять. Она снова повернулась, и теперь её взгляд был более пристальным, изучающим. Мидория старался не отводить глаз. — Ты тоже не всегда такой, каким кажется, — продолжила она, её голос стал тише, почти шепотом. — Я видела, как ты смотришь на него. С такой... болью. И с такой надеждой. Это тоже многое говорит. Она сделала шаг вперед, и Изуку инстинктивно последовал за ней, чувствуя, как между ними нарастает невидимая нить понимания. Лес вокруг казался гуще, тени длиннее, а звуки природы – приглушеннее, словно весь мир замер, наблюдая за их тихим разговором. — Он не понимает, — проговорила она, глядя куда-то вдаль, сквозь деревья. — Или не хочет понимать. Думает, что сила – это всё. А ты... ты знаешь, что это не так. Ты это чувствуешь. Она остановилась, прислонившись спиной к шершавой коре старого дуба. Лунный луч пробился сквозь листву, осветив её лицо, и Мидория увидел в её глазах отблеск той же борьбы, которую он так часто замечал в глазах Кацуки. — И это, — она указала пальцем на него, — это то, что делает тебя сильнее его. Даже если он сам этого не видит. И, возможно, никогда не увидит. Но это не значит, что это неправда. — Просто нужно его понять. — А я не хочу его понимать. Вот это, — она показала ему свою руку, слегка перебинтованную, — это пиздец, Изуку. После этого я не то что бы не хочу с ним контактировать, но и видеть вообще. А приходится. И это раздражает больше всего. Мидория молчал, переваривая её слова. Её рука, перебинтованная, казалась таким явным, физическим доказательством, что он не мог отвести взгляд. Он видел, как она сжимает кулак, и чувствовал, как напряжение исходит от неё волнами. — Но ведь... если ты не будешь его понимать, то как вы сможете... — он запнулся, не зная, как закончить. — Понимать, Изуку, — она усмехнулась, но в её глазах не было веселья, только усталость, — это не значит прощать. Это не значит принимать его таким, какой он есть, когда он причиняет боль. Я понимаю, что он борется. Я понимаю, что он чувствует себя загнанным в угол. Но это не оправдывает его действий. И я не обязана это терпеть. Она отвернулась, снова устремив взгляд вглубь леса. Её плечи слегка опустились. — Ты говоришь, что нужно его понять. А я говорю, что иногда нужно просто отстраниться. Дать ему возможность самому разобраться в себе. Потому что если он не увидит, что его сила разрушает, а не созидает, то никакое твоё понимание ему не поможет. Оно только будет подпитывать его иллюзию. Мидория почувствовал, как его собственная надежда начинает меркнуть. Он всегда верил, что если он будет достаточно стараться, если он сможет показать Каччану, что он не враг, то всё наладится. Но её слова, её раненая рука, её усталый взгляд – всё это говорило о том, что путь к пониманию может быть гораздо сложнее, чем он себе представлял. И что иногда, даже самое искреннее желание помочь может оказаться бессильным перед чужой гордыней и болью. — Но... если никто не будет его понимать, то он останется совсем один, — прошептал он, чувствуя, как в груди зарождается холодный страх. Страх одиночества, который он так хорошо знал. — Он уже один, Изуку, — тихо ответила она, и в её голосе прозвучала горечь. — Он сам себя сделал таким. И пока он не поймет, что это не сила, а слабость, он так и будет бродить в этой своей темноте. А ты можешь быть рядом. Но не позволяй ему утянуть тебя туда же. Она посмотрела на задумчивое лицо Деку, который явно думал над ее словами. И тут же она задумалась тоже. Слабость, темнота, одиночество — всё это так было похоже на нее же. Предчувствие усилилось, добавляя дрожь. Биан пыталась унять это чувство, но оно лишь нарастало. Девушка цыкнула, оперевшись на дерево. — Чувствуешь? Запах какой-то странный, будто что-то горит. Они взглянули вверх, где уже расстилались чёрные кудри дыма. Синий огонь не щадил ничего. Голова раскалывалась опять. Видения — Что-то не так, — произнес он обеспокоенно, вглядываясь в огонь. — Изуку, иди к остальным, — процедила она, пытаясь опереться о дерево. — А как же ты? — Быстрее! Он сорвался с места, а девушка лишь пыталась отдышаться, стараясь идти обратно, но вдали раздался до боли знакомый голос, единственный: — Я ждал когда ты будешь одна. Она резко обернулась, встречаясь с ним взглядом. Холодным, расчётливым, но каким-то другим, не таким, каким он был раньше. Усталым, что ли... — Нас тут несколько, у нас собралась такая банда, ты бы видела, а в городе сейчас такой беспредел, на это тоже нужно посмотреть, — он не скрывал своего настроения, подкрепляя это жестикуляциями. — Что тебе нужно? Зачем всё это? Итто резким рывком оказался совсем рядом с ней, почти шёпотом говоря: — Мне нужна ты. Она отстранилась, упав на спину, и, отползая назад, смотрела на него тем же взглядом. — Не пытайся использовать причуду, будет ещё хуже, — он указал пальцем на бедро, где уже светился небольшой дротик с веществом. Он наклонился: — Думаешь, я не знаю, что ты вынюхиваешь информацию обо мне вместе с этими геройскими крысами? Из глубины леса раздался женский крик, а затем и звуки взрывов. Её сердце забилось быстрее, но не от страха, а от ярости. Его слова, его взгляд — всё говорило о том, что он знает больше, чем должен. И это знание было опасным. — Ты ошибаешься, — прошипела она, пытаясь подняться, но боль в бедре напомнила о себе. Дротик. Он действительно использовал вещество. — Я не ищу информацию. Я просто... пытаюсь понять. — Понять? — усмехнулся он; его голос стал ещё тише, почти ласковым, что делало его ещё более зловещим. — Ты никогда не сможешь меня понять. Её взгляд метнулся к лесу, откуда доносились крики и взрывы. Мидория. Другие. Они были в опасности, а она была здесь, беспомощная, в его руках. — Биан Сасаке, которая довела девушку до суицида. Интересное явление, да? Я прошерстил всё про тебя, да и эта, как её там — Ики, Моки, Ёки, так много про тебя рассказала, что я заинтриговался. Её тело дрогнуло. Это было не просто физическое притяжение, это было что-то более глубокое, более тёмное. Он чувствовал её, как и она чувствовала его. Но это было не то чувство, которое она искала. Это было чувство обречённости. Биан сжала кулаки так, что аж костяшки побелели. Стиснула зубы. Он наклонился ещё ниже, его губы коснулись её уха. — Я лишь предлагаю тебе по-мирному. Пойдёшь со мной — твои друзья не увидят смерти. Девушка покачала головой, пытаясь смахнуть слёзы. Опять. Он коснулся её лица, взглянул в глаза, затем грубо отпихнул. — Идиотка. Он хотел было взять её на руки, но резкая боль в боку заставила его согнуться и что-то промычать. Биан кое-как встала, снова попыталась активировать причуду. Она попыталась успокоиться, как училась, и время удалось перемотать на пару минут назад, вот только оно шло гораздо медленнее. Мидория уже успел уехать, и она осталась совсем одна. Она внимательно осмотрела бедро. Нет раны. Замедлила время. В этот промежуток можно было понять, откуда пришёл Итто и отпустил его. Она заметила блестящий дротик, движущийся к ней, и успела увернуться. Итто, выходящий из кустов, перешёл в атаку, но Биан ловко уворачивалась. Её сердце колотилось в груди, но в этот раз страх смешивался с яростью. Он недооценил её. Он думал, что сломил её, но лишь разжёг огонь. Она видела, как Итто, с искаженным от злости лицом, бросается на неё снова, его движения были быстрыми, но предсказуемыми. Биан, используя замедленное время, видела каждый его шаг, каждое движение руки. Она отскочила в сторону, когда его кулак пролетел мимо её лица, воздух свистел от его скорости. Затем, с неожиданной для него силой, она ударила его ногой в колено. Итто вскрикнул, его атака прервалась. Он не ожидал такого отпора, особенно от той, которую считал добычей. Его глаза расширились от удивления, а затем снова наполнились ненавистью. Он хрипел пытаясь восстановить равновесие. Биан продолжала двигаться, её причуда позволяла ей видеть мир в замедленной перспективе, каждый листок, падающий с дерева, каждый блик в его глазах. Она видела, как Мидория и остальные, хоть и далеко, но всё ещё в опасности. Её цель была не только в том, чтобы выжить, но и в том, чтобы добраться до них. Биан посмотрела на дротик в своей руке, затем на Итто. Она не была беспомощной. Она была сильной. И она была готова защитить тех, кого любила. Она знала, что битва ещё не окончена, но теперь она была на равных. Или даже лучше. Она чувствовала, как сила наполняет её, как вещество, вместо того, чтобы ослабить её, лишь усиливает её причуду. Она была готова к следующему шагу. Итто скрючился еще сильнее, оперевшись на дерево.Странно, но причуду Итто ещё ни разу не использовал. — Что за вещество в дротике? И то, что ты вколол тогда. Он усмехнулся. Отхаркиваясь кровью: — Тогда был эксперимент, а сейчас — улучшенная доработка. Она заметила, как его тело стало темнеть всё сильнее, как пятно буквально поглощало его тело. Было видно, ему тяжело, очень тяжело. Он кривился от боли, жмурился, сжимал челюсть. — Скажи, не надоело тебе? — произнёс он хрипло, пытаясь затянуть себе руку и вколоть шприц. — Жить в футляре. Она внимательно смотрела на него, пропустив его вопрос мимо ушей. — А мне вот надоело. Я ведь не хочу всего этого, — произнёс он, облегчённо откинувшись на дерево. — Зачем тогда делаешь? — насторожилась девушка. Итто лишь улыбнулся, пытаясь встать. Огонь развивался всё сильнее, почти добираясь до них. Взрывы, крики. Биан огляделась. — Ладно, пока заканчивать, — произнёс он, отступая. За считанные секунды его кожа обрела всё тот же здоровый оттенок, который был до этого, только вот глаза были совсем другими. Она настороженно начала сканировать, но не смогла. Она снова прошла по телу, но не заметила дротик. — Ты думала, перемотаешь время и сможешь избежать попадания? Он широко улыбнулся, не скрывая своего злорадства. — Хочешь, раскрою секрет? Дыхание участилось, тело не слушалось, стало ватным. В ушах звенело. Она не сдержалась и рухнула на колени, почти развалившись на земле. Его смех, такой злорадный, горький, бил по ушам. — В тот самый первый раз, когда вещество оказалось в тебе, оно вьелось в твой организм из-за типа твоей причуды. Она пыталась встать, но тело не слушалось, лишь чувствовала, как он приближается, присаживается возле неё. — Этот так называемый чип сработал, когда я ранее вколол тебе дротик. Я знал, что ты перемотаешь время, на это был и расчёт. Этот дротик был, скажем так, активатором этого чипа, — он говорил медленно, чтобы она смогла распознать хоть что-то. Но внезапно голос пропал. Она лишь выгнула голову и заметила Тадао, который что-то бормотал Итто. Странно, но лицо Итто было совсем другим. Растерянным, что ли, будто он в чём-то провинился. А затем — темнота. Звук капельниц, мутные шептания и громкие разговоры, а затем снова темнота. — Биан! Сырость и чёткий запах железа. — Биан! Очнись! Запах цветов, благовоний, как... — Да очнись ты уже! Она распахнула глаза. Не сразу смогла распознать, где она. Всё было так же, как... в прошлом доме. — Ну наконец-то! Перед ней стояла девушка. Светлые волосы, зеленые глаза, милое выражение лица. — Биан, послушай меня, тебе нужно… — схватила она ее за руку, быстро говоря. Биан резко отстранилась, оглядываясь. Да, все было в точности, как она помнила: обои, мебель, камин, кафельные полы, даже запах. Девушка закатила глаза, пытаясь обратить ее внимание на себя. — Приди в себя скорее. Биан внимательно ее рассмотpела: легкое белое платье и заколка в виде цветов. В ней было что-то знакомое, что-то, что казалось ей родным. — Кто ты такая? — Бачи. Меня зовут Бачи, а теперь не об этом. Слушай быстрее, у меня мало времени. Итто, ты должна его остановить. Он не остановится на этом, ему нужно все больше и больше, и в конечном итоге все закончится. — Подожди, я вообще ничего не понимаю, говори медленнее. — Пожалуйста, успокойся. Я знаю, это звучит абсурдно, но ты должна поверить мне. Это не сон, и ты не сошла с ума. Все, что ты думаешь, что произошло, — правда. Чип, перемотка времени, Итто… всё это реально. Бачи снова взяла ее за руку, и на этот раз Биан позволила ей, почувствовав ту непрошенную, но такую необходимую связь. — Итто одержим. Он видит в тебе ключ к силе, к контролю. Он думает, что сможет изменить прошлое, исправить ошибки, но он заблуждается. Его амбиции приведут к разрушению. Ты видела, как он изменился, когда вколол себе что то? Это лишь малая часть того, куда он может зайти. — Но как… как я могу его остановить? — Ты Биан, и ты сильная. Твоя способность перематывать время — это дар, а не проклятие. Итто хочет использовать его, но ты можешь управлять им. Я здесь, чтобы помочь тебе понять, кто ты, и что ты можешь сделать. — Но зачем тебе помогать мне? Кто ты такая? Бачи начала суетиться, смотря на свои руки, которые начали исчезать. Биан тоже заметила, пытаясь прикоснуться к ней, но силуэт исчезал все сильнее, оставляя лишь дымку, как и фон ее дома. — Останови его.. Запах, ощущения пропали, возвращаясь к тому же железному привкусу во рту.