Неугомонные авантюристы... или незапланированное путешествие новоявленного зятя.

* * *

      Ярким солнечным утром пристань Морского вокзала пестрела оживленной толпой. Сердца провожающих были полны надежд и грусти, ведь они отправляли своих близких в далекую Южную Корею. А другие, напротив, с трепетом возвращались домой, предвкушая встречу с родными берегами.              Расположившаяся особняком компания молодых, но уже достаточно взрослых людей, из которой доносились взрывы хохота, искрометно шутила и играла на гитарах. Одни нежно прижимали к себе своих омег, осыпая их на прощание поцелуями, другие — с задорным смехом подбрасывали в воздух визжащих от восторга малышей.             В целом, команда «Красных Лисов» предстала во всём своём великолепии, полная энергии и предвкушения предстоящего матча-реванша.       Наша троица, поддавшись их настроению, примкнула к этому бурлящему котлу энергии, жадно впитывая каждую секунду, заряжаясь позитивными эмоциями, оставляя в памяти каждый момент. Ещё недавно чужие и незнакомые, эти люди, словно по волшебству, стали близкими и понятными. Они, как один, приняли наших путешественников в свою большую и теплую семью.       Чонгук, мысленно благодарил родителей омеги за бесценную возможность узнать этих потрясающих людей, за огромную удачу, что помогла им обрести новых друзей.       Вскоре объявили посадку. Пассажиры, неспешно предъявляя документы и билеты, плавно вливались в поток людей поднимающихся на борт, где дружелюбный экипаж направлял их к уютным каютам.       Чонгук и Юнги, торопливо забросив вещи, поспешили обратно на палубу, чтобы в последний раз запечатлеть в памяти панораму чарующего города со стороны моря, утопающего в морской дымке. Минуту спустя к ним присоединился и Чимин.       — Малыш, я ужасно соскучился! — промурлыкал Юнги, обвивая тонкую талию омеги своими жилистыми руками.       Чимин, утопая в нежных объятиях альфы, расцветал тихой и смущённой улыбкой. Внезапно обрушившееся на него счастье — его Юнги — казалось омеге чем-то сказочно-фантастическим. Что это было? Сон или явь, сотканая из случайных обстоятельств? А возможно сама судьба подарила ему шанс быть просто любимым?       — Я обязательно привезу сюда Тэхёна! — пылко пообещал Чонгук друзьям, глядя на довольную жизнью влюблённую парочку. — Хочу, чтобы он тоже увидел этот город, пропитанный любовью, и встретил этих замечательных людей!       Над головами раздался густой и продолжительный бас паромного тифона, и на пристани заиграл марш «Прощание славянки». Чимин от неожиданности распахнул широко глаза, глядя на внезапное появление людей с музыкальными инструментами. Его челюсть, в недоумении и желании поздороваться с палубой, медленно отвалилась вниз.       — Что не так, малыш? — Юнги заметил реакцию омеги застывшего на мгновение от полнейшего шока.       — Этот марш не играют при отходе зарубежных судов?! — в глазах омеги сияла восторженность момента и он всё ещё не мог поверить в то, что это происходит.       — Не волнуйтесь, ребята, — раздался голос Константина за их спинами. — Это наш Степаныч, боцман его дери, договорился по старой памяти со своими друзьями, и они решили сделать сюрприз, чтобы было всё по форме!       Тифон в очередной раз издал мощный звуковой сигнал, и винты начали вращаться, набирая обороты и уводя паром от берега.       Пассажиры с тихим гомоном неспешно разбредались по своим каютам. Немногие, пожелавшие насладиться видами и морским воздухом, задержавшись, заняли места на открытой палубе под навесом.       Чимин и Юнги, прильнув к парапету, обменивались нежными взглядами, словно оградившись от всего мира, общались о чем-то шёпотом. Чонгук, не желая нарушать интимность момента, отошел к противоположному борту. Его взгляд провожал медленно тающий вдали причал, словно он отпускал вместе с ним часть себя. А тем временем паром, повинуясь невидимой силе, плавно набирал ход, унося его в родной Сеул, к любимому Тэхёну, по которому до жути соскучился.       Внезапно до его слуха долетел едва различимый писк, похожий на слабый плач. Не сразу осознав, откуда исходит этот звук, он инстинктивно опустил взгляд за борт и увидел там маленькое существо, отчаянно барахтающееся в пучине, борющееся за свою жизнь. Сердце оборвалось, и, не раздумывая ни секунды, Чонгук перемахнул через парапет, бросаясь в холодную воду. Мощными, отчаянными рывками он рассекал волны, стремясь к тонущему малышу, который, обессилев, уже уходил под воду.       Юнги, оглушенный всплеском воды, мгновенно обернулся и, не увидев друга, с ужасом кинулся к краю, где только что стоял Чонгук.       — Полундра! — завопил он. — Человек за бортом!       Подоспевшая команда начала скидывать в воду спасательные круги, а капитан немедленно приказал спустить шлюпку, одновременно отдавая с мостика в машинное отделение команду «стоп машина».       Мокрого и стучащего зубами Чонгука, Щелкунчик блядь, благополучно подняли на борт. Он стоял скрестив руки на груди и крепко прижимал к себе маленькое и такое же трясущееся от страха тельце. У матроса, что ощупывал и с пристрастием осматривал дрожащего от холода Чона на предмет повреждений, зубы тоже стучали, но от нервного потрясения, ведь этого отважного долбанутого на всю голову пасажира с лёгкостью могло затянуть под винты, а это вам на секундочку — ЧП международного масштаба.       — Ты с ума сошёл? — тряс его за плечи перепугавшийся до усрачки Юнги. — Какого чёрта, Чонгук? Ты себя Ихтиандром возомнил? Ты ведь плавать не умеешь! — Юнги отказывался понимать поступок друга, как и не знал, что ему делать. Отругать этого безбашенного или пожалеть. — Я чуть Богу душу не отдал! Вот что бы я Тэхёну сказал? — он притянул к себе дрожащего парня и крепко обнял.       — П-правда? Н-ну вот-т, научился! — постукивая зубами, виновато улыбнулся Чонгук и, немного расслабившись от того, что всё уже позади, развёл руки в стороны и показал что у него под рубашкой. А там, прижавшись к груди, притаился маленький с испуганными глазами-бусинами щенок. Увидив множество ахающих от изумления людей, тот тихонечко и так же виновато заскулил.       Юнги и все рядом стоящие застыли в оцепенении. Их взгляды метались от всё ещё подрагивающего Гука к мокрому и жалобно скулящему щенку. В порыве чувств и накрывшей его с головой благодарности за спасённого малыша, альфа нераздумывая, вновь заключил Чонгкука в крепкие объятия.       — Ты молодец! Ты наш герой! — твердил Юнги. Его голос звучал приглушённо от переполнявших его чувств.       Вторым от шока отмер Чимин, включая заботушку о спасённых.       — Быстро в каюту, и переодеваться в сухое! — скомандовал Чимин. — Прибыть домой живым — это замечательно, но с соплями до колен — это отвратительно!       И через считанные минуты в каюту к парням потянулся караван «Лисов». Одни мёд принесли, настоянный на еловых шишках с кедровыми орешками, другие — малиновое варенье, даже медицинские банки у кого-то нашлись. И, несмотря на долгие препирательства и отчаянные возражения Чонгука, Чимин, вооружившись всем необходимым залепил-таки ими всю широкую альфью сипину.       Щенок, мало чем отличавшийся своим нравом от Чонгука, выказал своё бурно-лающее недовольство принесённому Чимином фену. Но даже он не смог противостоять упорному омеге и вскоре был высушен и даже причесан. (Кто ещё не понял, с Чимином лучше не спорить! Некоторые кстати себе это тоже на носу зарубили). Отогревшийся, накормленный, он наглым образом взобрался на кровать лежащего на животе Чонгука, покрутившись, вскоре удобно устроился у него под боком и задремал. К слову, в процессе облагораживания «утопленника», выяснилось что это — Померанский шпиц, чёрно-подпалового окраса и совсем ещё малыш, судя по его размерам. Как он оказался в воде одному Богу известно, ну и хозяну-ушлёпку, что недосмотрел за своим питомцем (минус сто-пятьсот из его кармы, пусть знает!).       Чонгук, с которого через 15 минут сняли банки, красовался у зеркала рассматривая ярко красные пятна рассыпанные по всей спине.       — Я стал похож на Далматина, — продолжал он крутится у зеркала.       — На оленя ты похож! Пятнистого, Хуа-лу, — хихикал Юнги, залипая в телефон Чимина.       В дверь постучали, и в каюту заглянул один из членов команды «Лисов». Высокий блондин, альфа до мозга костей, он излучал спокойную уверенность. Пронзительные серые глаза, обрамлённые густыми ресницами, лучились. На приоткрытых пухлых губах сияла приветливая улыбка, та самая, что способна вскружить голову любому омеге и заставить сердце трепетать, как пойманная в клетку птичка. (К слову, Чимин на него даже ухом не повёл. Юнги — лучше!)       — Ребята, меня зовут Юрий и я ветеринар. Давайте я осмотрю вашего найдёныша.              Чон быстро натянул на себя футболку и передал малыша в руки доктора. Осмотрев сонно зевающего щенка и сделав поверхностную пальпацию, доктор не заметил никаких серьезных паталогий.       — Ну что же, я не нахожу у него никаких повреждений. С вашим питомцем всё в порядке! — заверил всех Юрий.       В том, что это уже его питомец, Чон и не сомневался.

***

      Тэхён с явным удовольствием нежился в постели, щурясь от яркого лучика солнца. Тот настойчиво, словно ему нечем было больше заняться, играясь с омегой, слепил ему глаза. Тонкий тюль, надувался как парус и развивался от дуновения ветерка из открытого окна. За ним щебетали птицы, своим гомоном возвещая о прекрасном новом дне, что предвещал хорошие новости.       Телефон возвестил Тэхёна о входящем сообщении, и он торопливо, с бьющимся от волнения сердцем открыл мессенджер: «Тэхён, прибываем через два дня. Встречайте!».       Короткое сообщение с телефона омеги совершенно точно отправил не Чонгук. Ах, как же омеге хотелось услышать любимый голос, который скажет ему: «Доброе утро, любимый!». Ну ничего, ждать осталось не долго.       Если бы Тэхен не был сыном своих родителей, которые вечно плели за его спиной интриги, он, конечно же, устроил бы им очередной разбор полётов, учинил полнейший разгром и обеспечил кромешный Ад на земле, ожидая от них раскаяний. Они хоть и признались, что это их рук дело, но всё равно не считали себя виновными, ну разве, что самую малость. Они лишь хитро улыбались и потирали руки в томительном ожидании. Ну подумаешь, устроили альфам небольшое морское путешествие, спасибо ещё потом скажут. Однако, Тэхён так не считал и отчаянно кубатурил своей светлой головушкой, как может отомстить родителям за содеянное. Подумав малость, он решил не выдавать им всей информации, которой владел сам, а потому, набрав номер папы, без утреннего приветствия, ну что поделать, обижен он на них ещё, поставил заговорщиков в известность:       — Ну, вам трындец, папулечки! — прошипело любимое чадо в трубку, извергая смесь ярости и зловещего триумфа. — В запасе у вас два дня! — и отключился. А что, пусть покрутятся теперь, как гебул на сковородке. Точно ведь не ожидали такого скорого возвращения зятя. А Тэхён был очень рад и горд за своего альфу.       В назначенное время в порту Донхэ пришвартовался паром. Вся семья Ким собралась встречать путешественников и принести им свои искренние извинения. После звонка Тэхёна, уловив его воинственный настрой, родители всё же осознали, какую дичь они совершили.       Намджун и Сокджин с понурыми головушками стояли рядышком, готовые выслушать любые претензии, как уже выяснилось находчивого зятя. Они с тревогой высматривали в вываливающейся с судна толпы, знакомые лица.       Тэхён с трепетом в груди ждал возвращения мужа. Он так испугался за него, когда выслушивал признания родителей об исчезновении Чонгука и Юнги, что чуть не отдал Богу душу. Мертвецки бледный, с трясущимися от нервов руками он сполз по стеночке, закрывая лицо холодными ладошками, долго рыдая и раскачиваясь из стороны в сторону, громко подвывал. Впервые в жизни с ним случилась истерика.       Нет, вы не подумайте, родители Тэхёна не были какими-то бесчувственными тварями, но в тот момент они реально поняли, что их на первый взгляд безобидные шуточки, могли абсолютно кого угодно довести до крайности. И как бы они не хотели, сделанного не исправить. Чонгук и Юнги уже на пути во Владивосток. И что бы хоть немного успокоить сына, они немного приврали, сказав, что за ними присмотрит очаровательный омега, который поможет им вернуться обратно в Корею. А следом, под испепеляющим взглядом сына, клялись, что больше никогда-никогда не будут влезать в их личную жизнь, а главное, не донимать издёвками Чонгука.       Да-да, кто бы им ещё поверил. Тэхён? Точно — нет!       Омега приехал на морской вокзал за долго до швартовки парома в родном порту. Вооружившись биноклем, он вглядывался в очертания находившихся на палубе людей, которые становились видны всё отчётливее. Но Чонгука и Юнги среди них он не видел и это настораживало. Тэхён с замиранием сердца наблюдал за пассажирами, сходившими на берег, но и среди них Чонгука и Юнги не было. Сердце волнительно ёкало и нервы были на пределе: «Ну вот что с ними могло случиться?» — покусывая нижнюю губу волновался омега.       Чета Ким тоже заметно беспокоилась. Они готовы были кинуться к капитану судна, чтобы узнать, не случилось ли чего в пути, но тут краем глаза заметили группу людей европейской внешности, одетых в темно-бордовые костюмы и стоящих полукругом, тесно прижимаясь плечом к плечу. В середине стоял невысокого роста красивый омега в кипельно-белой рубашке, что в лучах солнца своей белизной резала по глазам. Это был тот самый омега, которому они из рук в руки передали пьяненьких альф. С одной его стороны к нему подошёл Чонгук, а с другой, взяв омегу за руку встал Юнги. И стоило Намджуну и Сокджину сделать шаг по направлению к ним, как альфы в костюмах, моментально отреагировали и словно крыльями, взметнувшимися им на встречу руками, отгородили их от этой троицы.       Эта сцена произвела на Кимов сильное впечатление. Они замедлили шаг и внимательно присмотрелись к защитникам своего зятя и его новых друзей. Переводя удивлённые взгляды с одного на другого, они постепенно узнавали своих соперников и на их лицах расцветала неуверенная улыбка.       — Не может быть! Костя, ты ли это? — басовито прогрохотал ошеломлённый Намджун.              — «Красный лис»! Невероятно! Я не верю своим глазам! — довольно громко воскликнул Сокджин.       — Ну что? «Килиманджаро»! — так же громко отозвался сияющий Константин. — Вы бросили нам вызов, мы его приняли! Сыграем? — с вызовом и задорно улыбаясь спросил он у Кимов. — Матч-реванш!!!       Намджун и Сокджин обменялись взглядами, и в их глазах сверкнули молнии. Они всё же добились своего.       — Играем! — воскликнули ту-Кимы в один голос. И все принялись радостно приветствовать друг друга, похлопывая по плечам, дружно обнимаясь.       Атмосфера уже накалилась до предела и в воздухе витал азарт, смешанный с предвкушением грядущего веселья. Каждый из присутствующих жаждал проявить себя, продемонстрировать свои таланты и, конечно же, победить.       Оставив «Весёлых и Находчивых», молодые люди сошли на берег. Собственно, Чонгук не сошёл, он слетел с трапа, подгоняемый жгучим желанием поскорее обнять своего мужа. Он без колебаний подхватил Тэхёна на руки и, не в силах сдержать нежность, принялся покрывать его лицо поцелуями, начиная с пухлых щёчек и лба, заканчивая сладкими, такими пленительными губами.       — Прости меня, любовь моя! — произнёс он. — Никогда, слышишь? Никогда в жизни я не оставлю тебя одного так надолго! — шептал он, нежно покрывая поцелуями шею любимого.       — Я чуть не потерял тебя! Да я почти, умер! — прошептал Тэхён в ответ, утыкаясь своим лбом в лоб альфы. — Это ты прости меня за то, что оставил тебя одного на свадьбе с гостями. Мне стало нехорошо из-за шума и суеты, я поднялся в комнату для отдыха и уснул. Когда я проснулся, вас с Юнги уже не было. Ты не представляешь, что со мной было.       — О, Тэхён-и! — с улыбкой произнес Чонгук, обращаясь к своему мужу. — Согласен, твои родители те ещё шутники, но всё же они замечательные люди! Я узнал о них столько интересного. Они открылись для меня с другой стороны, что я теперь даже восхищаюсь ими! И если бы не они, Юнги никогда бы не встретил своего омегу. Кстати, познакомься, это Пак Чимин! — он представил мужу красивого омегу. — Чимин оказал нам неоценимую помощь!       Чимин смущённый словами Чона, потупив взгляд катал носком ботинка маленький камушек под ногой, а Юнги подошел к Тэхену и вручил ему сверток, в котором кто-то копошился и тихонько попискивал.       — Держи, папаша! Этот маленький чудик научил твоего альфу плавать за две минуты, теперь это ваше! — Юнги отошёл и притянул к себе за талию Чимина.       Тэхён отвернул уголок пледа, и оттуда сразу же высунулась мохнатая мордашка с глазками-бусинками. Щенок забавно чихнул и уставился чёрными, как угольки, глазками на папу-Тэхена, затем звонко тявкнул пару раз и, видимо в знак приятного знакомста, радостно лизнул того в нос.       — Ёнтан! — проворковал Тэхён, нежно прижимая щенка к себе. — Тани! — Он с радостным недоумением взглянул на друзей и на мужа. Они вкратце поведали ему историю появления Ёнтана, бережно опуская щекотливые подробности, чтобы лишний раз не волновать и без того впечатлительного беременного омегу.       Тэхён, не в силах выразить свою благодарность словами из-за подступивших к горлу слёз, подошёл к ним и обнял сразу обоих.       — Спа-а-сибо, ребята! — всё же он прослезился. — Спасибо, что вы у нас есть! — он с искренней улыбкой смотрел на парочку. — Я так расчувствовался, что совершенно забыл, что хотел сделать вам предложение…       — Тэхё-он? Ты ничего не забыл? — Гук притормозил с непониманием глядя на мужа. — Ты вообще-то замужем и совсем малость беременный. Какое ещё предложение?       Тэхён заливисто смеялся с глупости, сказанной альфой.       — Да ты в своём заморском путешествии умом что ли тронулся? Я всего лишь хотел предложить Юнги и Чимину стать крёстными нашего малыша, — продолжал он смеяться.       — Да не вопрос! — воскликнул Юнги и на эмоциях шлепнул Чимина по попе. — Ну ты же не против? — и нет, омега не был против такого предложения. Он был против того, чтобы Мин шлёпал его по упругой заднице на людях, не смотря, на то, что ему ну-у о-очень это нравилось.       Настроение у всех было приподнятое, и дружная компания весело направилась к громкоголосой группе КВНщиков, что никак не могла наговориться.

***

      Спустя неделю была объявлена большая игра. По всему Сеулу можно было увидеть яркие баннеры и афиши, которые оповещали о предстоящем грандиозном событии.       Семь дней, отведенных на подготовку, пролетели как одно мгновение. Участники обоих команд снова окунулись в атмосферу напряжённой работы и творческого поиска. Многочасовые мозговые штурмы сменялись на дикий безудержный смех. Каждый из участников стремился внести свой вклад в общий успех. Волнение нарастало по мере приближения решающего момента. Бессонные ночи, бесконечные дебаты и тысячи юмористических строк были написаны и вызубрены наизусть. Команды мечтали создать нечто способное удивить жюри и превзойти ожидания зрителей.       И вот, наступил день X. За кулисами царила атмосфера хаоса и нервного напряжения. В предвкушении грядущего действа участники и их помощники, словно муравьи в растревоженном муравейнике, сновали туда-сюда, вовлеченные в лихорадочные последние приготовления. Они носились, едва не сбивая друг друга с ног: один тащил громоздкий реквизит на сцену, другой нёс ворох пёстрых костюмов. В этой суматохе столкновения были неизбежны, рождая беззлобную перебранку на разных языках.       — Да ебуться вши в лохмотьях! — донёсся до Бомгю поистине божественный голос. Голос с таким упоением и харизмой декламировал что-то на русском, что парень, застыв с листом фанеры в руках, даже не сразу заметил декламатора. — Какой же мудак поставил эту хуёвину прямо на дороге, весь мой костюм к чертям собачьим! — сокрушался автор столь колоритной брани. — Ёбаный в рот, сука блядь!       Бомгю робко выглянул из-за фанерного щита и лицезрел восхитительного альфу, облачённого в элегантный белый костюм, щедро перепачканный краской. Восторг охватил Бомгю при виде этого совершенства, и фанера едва не выскользнула из рук. Лист накренился, противно заскрежетав о стену, но декламатор в пострадавшем костюме молниеносно перехватил его, предотвратив падение.       — Чёрт побери! — завопил от боли Юрий, когда лист фанеры всё же выскользнул из его рук и благополучно обрушился ему на ногу.       Из-за фанеры, словно робкий зверёк из норы, сначала показалась каштановая макушка, а затем и круглые от испуга глаза молодого альфы.       — Жёванный крот, щука, брат! — с широченной улыбкой повторил он полюбившийся оборот и поднял вверх большой палец.       — Ты кто? — настороженно поинтересовался альфа в замызганном краской костюме.       — Извините, пожалуйста! — залепетал Бомгю на своем, зачастив, — Пойдемте, здесь рядом гримёрка, я постараюсь Вам помочь! — и, не дожидаясь ответа, потащил пострадавшего альфу за рукав в сторону спасительной двери.       Бомгю тянул за рукав опешевшего от такого напора альфу в ближайшую гримерку.       — Шот побори… — бухтел и пыхтел омега вталкивая «шкаф-купе» в дверь. С трудом двигая и подталкивая неповоротливого и широкоплечего мужчину к гардеробной. Бомгю эмоционально жестикулируя, пытался достучаться до верзилы и, как мог объяснял ему на пальцах чтобы тот выбрал из предложенного себе подходящий костюм.       — Смотри! — тыкал он пальцем на висящие перед ними сценические костюмы различных моделей, цветов и размеров. — Здесь есть подходящие, выбирай. Тебе, — парень снова ткнул Юрия в грудь, — надо переодеться. — Бомгю настойчиво подталкивал мужчину к гардеробной.       — Ты мне предлагаешь залесть в шкаф? Зачем? — Юрий с недоумением пытался понять, что имел в виду парень. — Мы ещё не любовники, но если често, я бы не отказался, ты миленький.       Парень с каштановыми волосами мычал, рычал и тянул эту гору мышц за собой, стирая со лба пот, продолжая указывать на распахнутые двери.       — И ты серьёзно хочешь чтобы я туда полез? — альфа сначала ткнул пальцем себя в грудь, а затем указал на шкаф. Бомгю, как болванчик закивал головой в надежде, что его наконец-то поняли и радостно заголосил: — Нэ! Нэ!       — Что не-не? Ты уж определись, не-не или да-да. И чтоб ты знал, я добропорядочный альфа и скрываться мне не от кого. Но раз ты так настаиваешь… — пожав плечами от безисходности, Юрий попробовал втиснуться в небольшую гардеробную, но тут же был пойман за рукав. — Да чтоб тебя!!! Ну чего снова-то? Ты мне скоро рукав оторвёшь! — громогласно возмутился альфа.       — Аниё! Аниё! — закричал парнишка и для пущей важности топнул ножкой. — Вот же болван великовозрастный! — взвыл Бомгю покрутив палцем у виска, а затем снова потянул альфу за всё тот же рукав. — Свалился же на мою голову.       — Сам дурак! И откуда ты только взялся? Таскаешь меня туда-сюда, как куклу, а я всё-таки десантник… а про себя подумал: Мне этого омежку разложить, как парашют — на раз-два!       Мысль, пролетевшая в сознании быстрее сверхзвукового истребителя, заставила альфу застыть и с интересом посмотреть на кружащего вихрем вокруг него парня: яркие каштановые волосы обрамляющие сияющий профиль танцевали в воздухе. Очаровательные ямочки озорно прятались на щеках, а в янтарных глазах, таких глубоких и тёплых, плескались солнечные зайчики. Пухлые сочные губки, словно лепестки чайной розы, манили обещанием нежного поцелуя, а едва заметная щетинка на розовых щечках добавляла мальчишеской прелести этому дивному созданию.       Погодите… Щетина? Что?       — Что? — в глазах Юрия по очереди вспыхивали то алые сердечки, то возникали большущие знаки вопроса. Да как это возможно???       Бомгю, выводя альфу из оцепенения, в очередной раз с силой дёрнул альфу за многострадальный рукав и тот затрещал по швам, невыдерживая такого частого воздействия.       — Да пошевеливайся ты! — парнишка жестами указал на испорченный костюм и на необходимость найти что-то подходящее этому медведю, как он мысленно прозвал здоровяка.       Юрий торопливо скинул пиджак и, ощущая неловкость, бросил быстрый, чуть смущённый взгляд на парня. Лёгким кивком головы он, словно извиняясь, попросил отвернуться, стараясь не смущать омежку. Но тот и не думал повиноваться. Завороженно, во все свои распахнутые глазищи, он изучал атлетический рельеф широкой спины альфы, силу, угадывающуюся в каждом движении мускулистых рук. Истинное восхищение загорелось в его глазах, когда альфа сбросил рубашку, а природный аромат грейпфрута, до этого едва уловимый, вдруг хлынул в маленькую гримёрку, наполнив её горьковатой цитрусовой свежестью.       На плече бывшего десантника красовалась татуировка с медведем в голубом берете. Пасть медведя была широко раскрыта, обнажая острые клыки, а на заднем плане виднелся раскрытый парашют. Лента, обрамляющая изображение, гласила: «Никто, кроме нас!»       Бомгю подошел к альфе, словно зачарованный. Его пальцы едва касались татуировки, очерчивая её контуры. Альфа вздрогнул от этого прикосновения, но не отстранился, пытаясь подавить бурю эмоций, охватившую его. Он не мог принять свои чувства к этому парню, ведь в его головушку закралось сомнение по поводу того, кто стоит пред ним, омега или всё же альфа. Но волнение оказалось сильнее его принципов. Внутри разливалось нечто тёплое, разнося по венам забытое чувство — предвкушение.       А молодой альфочка, казалось вовсе не замечал внутренних метаний здоровяка и продолжал с интересом рассматривать рисунок, сначала касаясь его подушечками пальцев, а затем плотнее прижимаясь тёплой ладонью к крепкой руке, оглаживая татуированный бицепс, постепенно перемещаясь к внутренней стороне плеча, не подозревая о том, что своими простыми движениями вызывал бурю чувств и шквал обрушившихся на альфу эмоций.       Юрий рвано выдохнул и затуманенным взором посмотрел на того, кто разбудил в нём зверя, утробно рычащего от проснувшегося желания, но такого ласкового и нежного. А виновник, пробудивший в альфе столь сильное желание, смотрел на него своими глазищами так, что можно было запросто утонуть с головой в омуте его бездонных янтарных океанах.       — Я хочу тебя поцеловать! — Прошептал внезапно охрипшим голосом верзила. В его глазах плескалась тихая нежность и необъяснимая робость по отношению к этому милому и такому нежному… Кому???       Словно угадав затаенное желание, Бомгю медленно, почти незаметно, кивнул, не отрывая взгляда от альфы. Этот едва уловимый жест стал для Юрия зеленым светом. Он заключил хрупкое тельце в свои медвежьи объятия, сгреб его, как самое драгоценное сокровище, и нежно прижал к себе. Сильные руки альфы обвили тонкий стан, приподнимая парнишку от пола. От неожиданности из уст Бомгю вырвался тихий вздох, и он судорожно вцепился тонкими пальцами в широкие плечи Юрия. Взгляд в взгляд и слова оказались излишни. Мир вокруг замер, стих шум закулисья, пространство сжалось до пульсации двух бьющихся в унисон сердец. И глаза… глаза, что ярче небесных светил, глубже мировых океанов, говорящие громче любых слов и полные безганичной любви и нежности.       Бомгю несмело коснулся чужих губ своими, словно начинающий художник, делающий первые мазки на чистом холсте. Губы Юрия оказались мягкими и чувственными и вызывали неутолимое желание целовать их вновь и вновь, жадно срывая с них каждый вздох.       Альфа, читая мысли паренька не иначе, как провидец, угадывал желания, перехватывая инициативу, обрушивая на мальчишку бурю своих страстей. Его поцелуи становились всё требовательными и голодными: он то нежно сминал раскрасневшиеся припухлые губы, дразня нежными покусываниями, то до боли всасывал их, стремясь испить с них всю сладость до дна.       Юрий терял рассудок от этого мальчишки, от собственного внезапного урагана чувств. Он никогда не предполагал, даже в мыслях не допускал, что такое возможно! Чтобы так! С первого взгляда! Теперь его альфью сущность Юрий чувствовал безошибочно, уловив волнующий аромат его феромонов, дурманящий разум и распаляющий кровь. С первого взгляда его угораздило влюбиться — да ещё и в альфу — по самые уши!       Он лихорадочно повторял про себя все пришедшие в голову молитвы и заговоры, что читал на службе перед прыжками и опасными заданиями, завершая их дерзким:       — Во имя берцев, берета и парашюта. Аминь! — И, будто обретя новые силы, вновь впился в его губы, впервые в жизни с наслаждением падая в бездну, забыв о том, что если он не дёрнет вытяжное кольцо, то их ждет неминуемая гибель. Но именно сейчас он жаждал лететь в эту пропасть вместе с альфой. Вместе. До самого конца…       Вместе, до самого конца, хотел и Бомгю. Обвив крепкую шею альфы руками, он млел и таял в его объятиях. Отвечал с такой же яростной страстью. В голове стоял шум, каждый нерв звенел, натянувшись до предела и грозясь вот-вот лопнуть. Он уже откровенно терся возбуждением о бедро мужчины, тихо постанывая в поцелуй, когда альфа нежно отстранил его, прервав сладкое наваждение.       — Не сейчас, малыш, — сказал Юрий. — Всё будет, я тебе обещаю! Но сейчас мне необходимо переодеться. Слышишь, третий звонок. Пора начинать. — и Бомгю без слов, поняв, чего от него хотят, снял кофр с одного из костюмов и подал его неуклюжему, огромному, но такому ласковому зверю.       — Вот этот подойдёт, — подал он костюм альфе дрожащими от возбуждения руками.       Юрий с благодарностью взглянул в понимающие глаза альфы и нежно коснулся раскрасневшейся щеки Бомгю. Губы Юрия, всё ещё пылающие от поцелуев, прильнули к влажным, манящим губам парнишки, обещая продолжение начатого безумия.       — Мне пора на сцену!       Юрий, сохранив армейскую выправку, переоделся в безупречно сидящий на нём костюм за какие-то невероятные 45 секунд. Приведя себя в полный порядок, он мимолетно чмокнул в кончик носа Бомгю, пораженного скоростью и железным самообладанием Юрия.       — Так я пошёл?! — то ли спросил, то ли поставил в известность альфа и добавил, — Будешь ждать и болеть за меня?       — Я — здать! Я — болеть! Naegom — сказал шепотом Бомгю, любуясь альфьему отражению в заркале.       — О-о, а ты быстро учишься! — у альфы вырвалась смешинка. — Ой, неловко-то как получилось. Как твоё имя? — поинтересовался Юрий по английски и альфочку тотчас кинуло в жар, заливая щёки румянцем. Божечки, да с ним такое впервые. Стыдно-то как!       — Бомгю! — пролепетал альфа, скрывая полыхнувшие алым щёки своими ладонями.       — А меня, Юрий! — уверенно поправив узел галстука, бросил он напоследок. — Не скучай, милый Бомгю! — вновь прозвучало по-английски. — Скоро увидимся!       Альфа, стремительно развернувшись, направился к закулисью, где метались участники команды «Красных Лисов», отчаянно разыскивая своего потерявшегося товарища в запутанном лабиринте импровизированных гримерок.       — Ну да! С тобой соскучишься! Жёванный крот! Щука! Брат! — улыбнулся парнишка и замер с открытым ртом, словно до него только что дошло… — А чо, так можно было? Вот чёрт! — и почему он сразу-то не догадался, сколько проблем можно было избежать из-за непонимания языка. Вот что делает с людьми любовь с первого взгляда. Оглядевшись по сторонам, он шустро собрал вещи альфы в пакет и стал пробираться за кулисы, выискивая местечко, откуда будет видно сцену лучше всего…

***

      Участники обменивались последними напутствиями и подбадривающими взглядами. Настало время продемонстрировать плоды своих усилий, доказать, что они способны на большее. Судьба соревнований теперь в их руках.       В огромном зале Olimpic Hall не было свободного места. Благодаря первопроходцам, команде «Килиманджаро», эта игра приобрела огромную популярность в Южной Корее. В неё мечтали играть все!       Как только объявили, что будут играть две известные миру команды, в прошлом непримиримые соперники, студенческая молодёжь, школьники и все, кто любит искромётный юмор, пришли посмотреть на битву титанов, легендарных КВНщиков.       Смелые и отчаянные, интеллектуалы и стратеги, под руководством двух бессменных капитанов вышли на сцену друг против друга. Битва обещала быть эпической.       Зал замер в предвкушении. В свете софитов команды приветствовали друг друга подчеркнуто вежливо, но в каждом взгляде чувствовалось напряжение. Первый конкурс — разминка. Вопросы летели из зала, ответы рождались мгновенно, острые и неожиданные. Публика взрывалась от смеха, а жюри с трудом успевало выставлять оценки.       Далее последовал конкурс «СТЭМ». Миниатюры, полные сатиры и самоиронии, раскрывали новые грани таланта участников. Актерское мастерство, режиссерские находки и, конечно же, фирменный юмор КВН не оставили равнодушным никого.       Вечер продолжался, и с каждым новым конкурсом градус напряжения нарастал. Казалось, что победителя определить невозможно, ведь обе команды были достойны победы.       Стоит ли сказать о том, что игра закончилась с равным счетом? Думаю — это, и так понятно!       Давняя дружба и приобретённая с годами мудрость позволили командам просто вспомнить юность, вспыхнуть той искорке, что была у каждого внутри, и грозилась возгореться ярким пламенем несущим людям добро, тепло, жизнь и надежду!       Так случилось и в этот раз, не было ни победителей, ни побеждённых!       Команда «Килиманджаро» тепло провожала «Красного Лиса» домой. Они пообещали обязательно приехать в гости, а Константин взял слово с четы Ким, что они больше не будут так шутить с собственными детьми.       — Ну, теперь-то мы точно знаем, что Чонгук-и нигде не пропадёт, и за Тэхёна мы спокойны! — заверил Намджун своих друзей.       А поодаль, стояла парочка, хрупкий Бомгю и могучий Юрий. Казалось, неловкость витавшая в воздухе достигла всоего апогея, сковав не только их разум, но и тела. Их непреодолимо тянуло друг к другу, но окутавшее их смущение и понимание того, что они оба альфы, вынуждало вести себя подобающе. Красные глаза, алые искусанные губы, кричали о наполненной страсти и безумной любви ночи. Прощаться было невероятно тяжело, как будто от сердца отрывали нечто дорогое. Бомгю нервно переминался с ноги на ногу. Его взгляд метался по сторонам, избегая прямого столкновения с пронзительными глазами Юрия. Он чувствовал, как дрожат кончики его пальцев, а дыхание становится сбивчивым.       Юрий, напротив, казался каменным изваянием, воплощением сдержанности и силы. Но Бомгю видел, как напряжены его плечи, как сурово сжаты губы. Он знал, что под этой маской невозмутимости бушует настоящий ураган эмоций, такой же, как и в нем самом. Желание коснуться его, почувствовать тепло его кожи, было почти невыносимым.       — Мне пора, — прошептал здоровяк, нарушив затянувшееся молчание. Голос прозвучал хрипло и неуверенно. Бомгю лишь кивнул в ответ, не в силах произнести ни слова. Он боялся, что если откроет рот, то выпустит на волю всё то, что так старательно сдерживал.       Бомгю сделал несколько шагов назад, продолжая смотреть на Юрия. В его глазах плескалась невысказанная мольба, надежда на то, что Юрий скажет что-то, что изменит всё. Но Юрий молчал, и Бомгю, развернувшись, быстро пошел прочь, чувствуя, как предательски щиплет в глазах, оставив за спиной не только Юрия, но и частичку своей души.              — Не смей! Не смей вот так просто уйти! Ты не можешь, Бомгю! А я не хочу! Не имею права тебя потерять! — крик отчаяния сорвался с губ, а взгляд лихорадочно метался по заплаканному лицу парнишки. Горячие ладони, дрожа от нежности, невесомо стирали влагу со щек. Слова замерли на губах, бессильные что-либо выразить, ведь в этих простых, казалось бы, движениях заключалась вся нежность, все недосказанные чувства, вся боль от предстоящего расставания. — Я обязательно к тебе приеду, малыш. Ты только обязательно меня дождись!       — Я доздусь! — прокричал Бомгю вслед убегающему альфе. Его голос дрожал от смеха сквозь слезы. Он сложил ладони в форме сердца и прижал их к груди, словно заключая в них всю свою нежность и любовь.       

***