Игрок прошлого (Past's Player)

      Минула, казалось, целая неделя, неделя гнетущая, наполненная притворной некомпетентностью и растущим презрением со стороны слизеринцев, необходимостью иметь дело с Томом Реддлом и отчаянными попытками отыскать выход из кошмара, в который он угодил.       Он сблизился, или, по крайней мере, завязал знакомство, с парнем из Пуффендуя по имени Роджер Уоткинс и девушкой из Рейвенкло по имени Имоджен Пирс.       Оба они были маглорожденными, и он был рад этому, ибо заметил, что почти все чистокровные волшебники сбивались в стайки вокруг Реддла или, по крайней мере, старались с ним ладить.        Даже Поттеры.       Он чуть не схлопотал сердечный приступ, когда узнал о Чарльзе Поттере, который учился на год старше и называл себя «Леонардом». Оказывается, Леонард было его вторым именем, и он предпочитал его, потому что, по его словам, имя Чарльз делало его похожим на старика.       На его губах появилась улыбка – одна из первых с момента его прибытия сюда, – хотя он еще не встречал студентов шестого курса.       Имоджен, конечно, была очень умна, как и положено ее факультету, но не была книжным червем, как он когда-то предполагал.        От этого он осознал, как мало общался с другими факультетами или студентами в свое время, за исключением Рона и Гермионы.       Было крайне неприятно снова заводить друзей.       Он подумывал об полной изоляции, чтобы меньше людей помнили о нем, но потом заметил, что Реддл скорее избегает скопления людей.        Несмотря на это, он, странным образом, начал приобретать довольно дурную репутацию. Люди замечали его, когда его замечал Реддл, что, надо признать, было чертовски неудобно, потому что Реддл не знал, когда нужно отступить.        Это было, мягко говоря, тревожно.        Когда Реддла не было рядом, он, скажем так, довольно эффективно ускользал от внимания, но стоило молодому Темному Лорду появиться и взаимодействовать с ним, как по какой-то причине все вспоминали о его присутствии.       Он предположил, что их внимание просто сосредоточено на могущественном и легко заметном наследнике Слизерина, но всё же.       Они сидели и делали домашнее задание по Защите от темных искусств.        Преподавателем была профессор Мерритхаут, и он считал ее неплохой, намного лучше большинства преподавателей Защиты от темных искусств, которые у него были раньше (за исключением Люпина и, как ни странно, Грозного Глаза/Крауча).              - Что происходит между тобой и Томом Реддлом? - внезапно спросила Имоджен, пристально разглядывая его, слова прозвучали как решительный выпад, и Гарри вздрогнул.       - Происходит? Что значит „происходит“? Между мной и Реддлом ничего нет, уверяю вас! - ответил Гарри.        Имоджен выглядела скептически, и внимание Роджера тоже переключилось на разговор.       - Правда? - с сомнением спросила она. - Просто… ну, неважно».       - Что? - потребовал ответа Гарри. Имоджен выглядела немного смущенной.       - Ну, просто… эмм, кажется, между вами что-то происходит. Каждый раз, когда вы начинаете разговаривать - а для тех, кто утверждает, что им это безразлично, вы же общаетесь с ним хотя бы раз в день - это как-то… э-э, напряженно как будто полностью меняется. Внезапно ты словно извергаешь огонь, такой остроумный и все такое, а большую часть времени мы едва можем вытянуть из тебя хоть слово… не то что.        Гарри уставился на нее, ошеломленный. Роджер тревожно крутил ручку в руке.       -Со всеми остальными, и с нами тоже, ты кажешься тихим и спокойным, но с ним… не знаю твоя личность полностью меняется, не то чтобы я жаловался, конечно, - поспешно добавил Роджер, доброжелательно глядя на него своими большими карими глазами.       - Просто… ну… если бы что-то происходило, ты бы нам сказал, прав… э-э, не впутывал нас?       - Не впутывать вас? - повторил Гарри, чувствуя себя немного растерянным.        Имоджен бросила на своего невзрачного друга острый взгляд, после чего вздохнула.       - Что ты знаешь о Томе Реддле?        Слишком много. Наследник Слизерина. Злой гений, Темный Лорд. Психотический массовый убийца.        Я – Лорд Волдеморт.       Он префект, - ответил Гарри. - Гений, полукровка, и у людей есть раздражающая привычка боготворить его, ведь он — чистое зло.       В конце концов Роджер нахмурился.       - Чистое зло? - повторил он со смехом. - Это уже перебор, после этого ты всерьез хочешь сказать, что вас ничего не связывает?        Ой.              - В общем, - отмахнулась Имоджен, внезапно напомнив ему о Гермионе, - дело в том, что не стоит ему мешать. Он… опасен. Невероятно красив и невероятно умен… но опасен, если его разозлить. Наверное, ты таких историй не слышал…       Гарри, вопреки своему желанию, наклонился вперед, завороженный. Том Реддл был невыносим… и порой слишком интересен.       - Каких историй?

***

      Абраксас Малфой наблюдал, как Харрисон Эванс, словно по недоразумению оказавшийся в компании двух маглорожденных, покидает библиотеку.        Зрелище было отвратительным. Он искренне недоумевал, что могло привлечь в этом мальчишке его господина… Да, в нем мелькнула крошечная искра, но она была столь ничтожна, столь поглощена водоворотом глупости, некомпетентности и откровенной грязи, что казалась совершенно бессмысленной.       - Да ради Мерлина, этот полукровка даже оглушить никого не смог! - пронеслось в мыслях Малфоя.              Ведь без присмотра он не представлял никакой угрозы. Том, несомненно, просто играл с Эвансом, это было единственное разумное объяснение, и, будьте уверены, они все в очередной раз выразили бы своё презрение.       Приблизившись, Абраксас догнал новенького слизеринца.       - Харрисон, - приветствовал он.       - Малфой.       Он почти сморщился от этого обращения, но нетерпеливо махнул рукой.       - Как осваиваешься? «       - Хорошо, спасибо.       Они молча шли к гостиной Слизерина, Эванс, как всегда, держался с ужасной осанкой.       Вход в гостиную оказался прегражден Малфоем, и Харрисон заметил, как напряглись слизеринцы за его спиной.       - Послушай, - начал Абраксас. - Я понимаю, ты новенький, и еще не вник в наши порядки. Так вот, в Слизерине мы не водимся с такими, как Уоткинс и Пирс.       - С такими, как Уоткинс и Пирс? — деликатно переспросил Харрисон. Наивный идиот.       - Маглорожденные. Мразь.       - Понятно… и какое отношение это имеет ко мне?        На этот раз Харрисон нахмурился, сбитый с толку. Вся его фигура выражала готовность к смиренному послушанию!              - Это значит, что тебе следует прекратить с ними общаться. Это неприлично.       - А если я откажусь?        Взгляды их встретились, и Абраксас едва не отшатнулся от неожиданности. Исчезли покорность, кротость и безобидность.       На их месте возникло нечто, что без сомнения можно было назвать угрозой, опасностью, непокорностью, сталью. Исчезла смиренная осанка, сменившись настороженным или смиренным выражением лиц…       - Тогда мы сделаем твою жизнь в Слизерине невыносимой, - легкомысленно предупредил он, едва не содрогнувшись под этим внезапно пристальным взглядом.               Он почувствовал то же, что и Том: словно этот взгляд прожигал его душу, все вокруг казалось иллюзорным. Это было невыносимо.       На мгновение он отчетливо понял, почему его господин был так очарован и столь одержим желанием приручить это гордое, упрямое, яростно независимое и, что самое худшее, внешне совершенно непривлекательное существо.        Затем и это чувство исчезло, уступив место презрительному гневу.       - Интересно, каково это - жить трудной жизнью, - сухо ответил Харрисон. - Это всё, Малфой? Или ты хочешь, чтобы я притворился трусом?       Он окинул взглядом другого, не веря своим ушам и глазам. Его взгляд сузился до ртутных щелей.       Возможно, в этом парне таился скрытый огонь, который не мешал ему быть некомпетентным дураком, едва способным применить оглушающее заклинание.       Он обязательно упомянет об этом Тому.       Прежде чем он успел ответить, мальчик вышел на поляну и исчез, словно тень, растворившись, как призрак, превратившись в другую, более безликую личность.       Абраксас Малфой прищурился.       Харрисон Эванс оказался вовсе не тем, кем казался.

***

      Голову Гарри разбирала новая информация. Он, конечно, подозревал о существовании империи Реддла, но не думал…       Было совершенно непривычно слышать истории, рассказы о том, как эффективно и безжалостно он расправлялся со своими противниками.       Рассказы о мужчинах и женщинах, которые пытались сопротивляться ему на протяжении многих лет — одним из них был Абраксас Малфой, что казалось странным, учитывая преданность блондина наследнику Слизерина, - но в итоге пали под натиском сосредоточенных усилий молодого Темного Лорда.       Никто не продерживался дольше месяца, может быть, двух, под таким напором. Реддл не просто оттолкнул их и победил, нет. Оно того стоило, ведь каждый, кто когда-то восстал против его власти и контроля, в итоге отчаянно нуждался в его внимании - сломленные оболочки, домашние животные и игрушки.       Что еще больше встревожило Гарри, так это то, что некоторые из самых верных и влюбленных в Тома людей были теми, кто больше всего ему противостоял. О, он избивал их, он уничтожал их, расправляясь с ними только тогда, когда они умоляли о продолжении его благосклонности.       Гарри вздрогнул.       Он был настолько погружен в свои мысли, что едва заметил фигуру, вошедшую в общежитие, где он сидел в одиночестве — находиться здесь, в изоляции, было лучше, чем в общей комнате, в такой неприятной компании.       Он замер.       Не стоило и упоминать дьявола.       - Что тебе нужно, Реддл? - потребовал он ответа.       - Ну и как это недружелюбно с твоей стороны, - пробормотал другой, слегка цокнув языком.       - Не будь грубым, Гарри.       - Только друзья называют меня Гарри, - сухо ответил он. - И ты не входишь в их число.       - А кто входит – барсук и ворон? Как мило, Гарри.       Он стиснул зубы, но решительно игнорировал другого.        Он заметил, что это обычно раздражало Реддла, как и уход - хотя в обоих случаях он понимал, что существует реальная опасность того, что другой человек может спровоцировать реакцию или каким-то образом помешать ему предпринять подобные действия.             На его руке залегли синяки. Это было невероятно. Другой наклонился ближе, и Гарри едва успел спрятать свою книгу — сборник атакующих и защитных заклинаний — подальше, устремив взгляд на одеяло. Он потянулся в сумку за чем-то другим, чтобы отвлечься, пока собеседник не прекращал его допекать.        Пальцы игриво скользнули по его челюсти, приподняли голову. Мышцы напряглись, живот скрутило от дискомфорта и нарастающего напряжения.       - Знаешь, дорогой, общение с магловскими отродьями, когда тебя отговаривали от этого, совсем не соответствует тому покорному образу, что ты рисуешь для всего мира, - проговорил Реддл, и смертоносная ухмылка заиграла на его губах.       - Ты только что назвал меня "дорогой"? - в ужасе воскликнул Гарри. -Прекрати!       - Что прекратить, сладкий?       Гарри уставился на собеседника в полном ужасе.       - Не называй меня этими парными прозвищами!       - А как еще ты хочешь что бы я тебя назвал? - ухмылка Тома стала еще шире, он лукаво провел подушечкой большого пальца по его губе. - Ты ведь отказываешься позволить мне называть тебя Гарри.       - Зови меня Эванс - выплюнул он.       - Ну что ж, ты выглядишь сбитым с толку, - сказал другой, его взгляд сверкнул. - Я восприму это как приглашение продолжить.       Гарри сердито посмотрел на него, чувствуя, как краска заливает щеки.       - Можешь называть меня Гарри, - наконец согласился он, ненавидя себя.       Глаза Тома удивленно распахнулись, в них мелькнуло насмешливое раскаяние; Гарри чуть не рассмеялся, прежде чем с ужасом осознал, на кого именно он реагирует. Черт бы побрал Реддла!       - Но это было бы неуместно, ведь мы еще не друзья, - раздраженно и насмешливо ответил наследник Слизерина.              Гарри изо всех сил старался сохранить самообладание, его преследовало гнетущее чувство, что оно уже потеряно.              - А называть меня этими чертовыми парными прозвищами уместно? - недоверчиво спросил он, внезапно ощутив приступ истерики и вырвав голову из его объятий.       Том лишь небрежно пожал плечами, в каждом движении чувствовался вызов. Это сводило Гарри с ума.       - Если тебе это не нравится, солнышко, почему бы тебе меня не остановить?       Он сжал челюсти, полный бунтарства, голос его был напряжен.       - Что тебе от меня нужно? - снова спросил он. Что ему прийдется уступить Реддлу, чтобы тот остановился?       Слизеринец задумчиво посмотрел на него.       - Возможно, ты все-таки Слизеринец, несмотря на львиные наклонности.       Гарри яростно уставился на него, чувствуя себя слишком беспомощным и не понимая, что Реддл имел в виду.       Том был просто - фу! Он выводил из себя своими комментариями, своим высокомерием и -! злой убийца.        Он ждал, не в силах ничего поделать, чувствуя себя мышью в кольцах змеи.              - Хочешь, чтобы я называл тебя Эвансом, и хватит уже этих "парных прозвищ" и так далее? - ласково уточнил Том.       Он напряженно кивнул, совершенно не понимая, что делает, и изо всех сил стараясь создать впечатление, будто он хоть немного разбирается в подобных переговорах и сделках об уступках. Ему никогда раньше не приходилось бороться за подобные права.       - Тогда, - улыбка Реддла была подобна улыбке акулы, излучала опасность, в ней не было и тени обаяния образцового ученика, но всё же она была завораживающей, - Наклони свою миленькую шею и умоляй меня остановиться.       Подчинение.              Желчь подступила к горлу.       - Иди к черту, Реддл! - выплюнул он.       Неожиданно его ухмылка стала еще шире, обнажив сверкающие волчьи зубы.       - Только если ты пойдешь со мной… дорогой.       Он резко подошел к своей кровати, достал из сундука книгу, а затем снова повернулся к двери. Остановившись у входа, он замер, его лицо было безупречно гладким и непроницаемым.       - Познай своего врага, Гарри, ты когда-нибудь слышал эту поговорку?       Реддл вышел, не дождавшись ответа, оставив Гарри в раздражении и смятении.       Что это вообще значило?