Игрок прошлого (Past's Player)

      Ночь Хэллоуина окутала замок, и Гарри всем своим существом ненавидел этот праздник. В этот день с ним всегда случалось что-то скверное, так что присущая ему паранойя вполне была оправдана. В конце концов, его паранойя отнюдь не означала, что никто не желал ему зла.       Например Том Реддл.       Том Реддл с момента их встречи в коридоре, когда он «обнаружил», что Дамблдор - король Гарри, подозрительно невозмутимо наблюдал за происходящим. Гарри мог лишь надеяться, что его собственная тактика возымела действие. Однако по какой-то причине он в этом сомневался. Эти пронзительные глаза по-прежнему слишком часто останавливались на нем, вызывая холодок беспокойства, а когда этого не происходило, на Гарри устремлялся взгляд кого-то из приспешников Реддла.        Гарри не знал, что задумал Реддл, но его терзало ужасное предчувствие. К тому же, сегодня Хэллоуин – что-то обязательно должно было пойти не так. Придется быть начеку. Каким-то образом он оказался втянутым в вечеринку в честь Дня всех святых в гостиной Слизерина.       Честно говоря, он не понимал, как это произошло, разве что его затянуло в толпу «змей», и его понесло течением. Он был уверен, что это всё подстроил Реддл. Наследник Слизерина владел пугающим контролем над каждым студентом своего факультета. Это было по-настоящему жутко. Гарри не мог выбраться, ведь то и дело появлялись люди, желающие поговорить или потанцевать с ним, именно тогда, когда он пытался ускользнуть. Всё было сделано так, чтобы не создавать впечатления постановочности, и ему крайне редко удавалось выпутаться из этого танца.       Теперь же, чтобы избежать лишнего внимания, он просто уединился в темном углу, потягивая второй за вечер огненный виски.       Сегодня вечером, впервые пробуя этот напиток, он чуть не подавился, но теперь, привыкнув к жгучему вкусу и легкой горечи, он чувствовал себя храбрее. Он чувствовал приятное опьянение, хотя и старался не напиться до потери ориентации и осознания происходящего. Кто знает, может, именно этого и добивался Реддл этим фарсом. Он тяжело вздохнул, словно в него ударила молния.       Он никогда так сильно не скучал по Рону и Гермионе – или даже по Роджеру и Имоджен. Это было лучше, чем компания маленьких Пожирателей Смерти и кукол Реддла.       Пир был почти таким же, как в его время, но на этот раз ему не довелось насладиться обществом друга. И сидеть одному ему тоже не разрешили.        Розье, Мальсибер и Эйвери чуть ли не силой заставили его сесть к ним, несмотря на то, как он сверлил их взглядами и пытался держать молчание. Дело было не в том, что он им особенно нравился, он это знал.       Дело было в том, что Реддл проявил к нему интерес, и они, используя это, пытались завоевать его расположение и внимание. Отвратительно.       Он задавался вопросом, есть ли вообще у кого-нибудь в Слизерине друзья, или же там лишь союзы, предательства и политические интриги. Вероятно, последнее, особенно с учетом отношения Реддла. А остальные бегают, как щенки, в поисках дружеского поглаживания или приветствия от своего жестокого и высокомерного хозяина. Это было жалко, убого.       На вечеринке всё было так же: грандиозное представление, призванное произвести впечатление на молодого Темного Лорда, который, к удивлению Гарри, не ограничивался своим элитарным кругом в лице Лейстрейнжа, Малфоя, Принца и Блэка, а расхаживал по комнате с очаровательной улыбкой на лице.       Похоже, Том тоже играл здесь свою роль. Он предположил, что именно поэтому у Реддла была такая огромная власть в Хогвартсе: он время от времени соблазнял всех обещаниями, уделяя дополнительное внимание, заставляя чувствовать себя особенными и думать, что у них есть шанс, прежде чем вернуться в свой ближайший круг.        Это заставляло всех в Слизерине хотеть быть частью его группы; и было ясно, что принадлежность к этой группе означала привилегии.        Например, лучшие места в общей гостиной или определенный уровень защиты, если ты был любимчиком, и возрастание власти благодаря принадлежности к группе. У всех членов ближайшего окружения были свои последователи и свои внутренние круги. Это было похоже на паутину.        Он совершенно не хотел в этом участвовать, он никогда не любил жесткие иерархии, особенно такие, где от него ожидали преклонения перед Томом Реддлом. Этого никогда не произойдет. Одна только мысль об этом вызывала у него отвращение.       Он сделал ещё один глоток своего напитка. Пытаться решить свои проблемы, зачерпнув всё со дна бутылки, вероятно, было не лучшим решением, но ему нравилось пытаться.       Где же, собственно, был уважаемый господин? Он узнал об этом секунду спустя, когда кто-то выхватил у него из рук напиток и сделал глоток.       Он смотрел на другого без всякого веселья. Внезапно его начало дергать, и ему пришлось бороться с желанием ударить Реддла по лицу, потому что ни Хэллоуин, ни Том еще ничего ему не сказали. Впрочем, это не имело значения, потому что само его присутствие и существование раздражало, но все же.       - Чего ты хочешь? - чопорно спросил он, потянувшись за напитком. Реддл рассеянно протянул ему стакан.       - Осторожно, твой язык начинает заплетаться, дорогой. Первый раз?       Гарри покраснел.              - Просто отдай мне мой чертов напиток и уходи. Я ненавижу Хэллоуин, я ненавижу эту вечеринку, и я ненавижу тебя. И говорю я нормально!       - Я сказал «начинает», - ответил Реддл, ухмыляясь. - Почему ты ненавидишь Хэллоуин и меня?       - Потому что ты ублюдок, который забрал мой напиток и никак не может оставить меня в покое, - рявкнул Гарри, снова потянувшись за огненным виски. - А теперь убирайся!       - Какой же ты недружелюбный пьяница, - заявил Том, всё ещё ухмыляясь. - Думаю, я конфискую это ради нас всех…       Гарри рванулся вперед, выхватил бутылку обратно и был невероятно доволен собой. На этот раз он позаботился о том, чтобы бутылка не попала к Реддлу, и сделал глоток назло слизеринцу, наблюдая, как тот прищурился.       Том внимательно изучал его взглядом, прислонившись к стене рядом с ним; их плечи почти соприкасались. В помещении было тесно. Кассиус Паркинсон начал танцевать на столе, и Гарри заметил легкую усмешку на губах Тома.       - Чего ты хочешь? - снова спросил Гарри. - Разве у тебя нет поклонников, о которых нужно заботиться?       - Решил немного отдохнуть и поговорить со своим любимым бунтарем.       - Я твой единственный бунтарь, - мрачно произнес он. Улыбка Тома стала шире.       - Именно поэтому любимый.       - Ха-ха, - безэмоционально произнес Гарри. - Я бы предположил, что тебе нравится всё это внимание и этот восторженный фан-клуб.       - Хм, ну, ты делаешь обо мне много предположений, - грациозно пожал плечами Том. - Почему тебе не нравится Хэллоуин?       Гарри чувствовал, как в нём нарастает гнев, и ему просто хотелось заставить этого парня замолчать.       - Это ночь, когда были убиты мои родители.       На лице другого человека мелькнуло что-то неопределенное.       - Я не знал.       - И тебе это тоже, в общем-то, безразлично, - холодно ответил он. - Так что избавь меня от соболезнований в стиле образцового ученика.       - Я не собирался ничего выражать, - заявил Реддл. - Соболезнования - бесполезная вещь, они ничего не меняют.       Взгляд Гарри невольно скользнул к другому, пристально глядя на его мнение.       - Это социально приемлемо, - ответил он, скорее из-за спора, чем из-за несогласия со словами собеседника.       - Похоже, тебя не слишком волнуют социально приемлемые вещи, - ответил Том. - И я тебя не виню. Социум - такая ограничивающая вещь.       - Осторожно, - сухо заметил Гарри. - Ты показываешь своё истинное лицо.       Реддл лишь снова усмехнулся ему, затем выпрямился, прислонившись к стене, на секунду притянул его к себе и что-то прошептал ему на ухо, перекрикивая внезапный шум ликующих криков и призывы к наследнику Слизерина подойти.       - Счастливого Хэллоуина, Гарри!

***

      Зеви Принц внимательно следил за ухудшением состояния Эванса.       Когда его господин обратился к нему в поисках одного особого зелья и Веритасерума, у него возникли подозрения относительно того, для чего оно будет использовано.       Теперь они подтвердились, и было захватывающе наблюдать за эффектами своего творения.       Со стороны это могло бы выглядеть просто как сильное опьянение Харрисона - он спотыкался, невнятно говорил, не мог прямо ходить.       На самом же деле, именно наркотик, истощающий мышцы, привел к спотыканию, а также к двоению в глазах и дрожанию, поскольку он поразил его нервную систему. Это полностью вывело бы мальчика из строя, лишив его возможности двигаться на некоторое время.                   Наверняка, достаточно долго, чтобы дать ему зелье правды. Он гадал, что же Том хочет выяснить, но ему не следовало задавать вопросы, можно было лишь строить предположения в относительном уединении. Сейчас ему предстояло сыграть свою роль, и он начал смеяться и подшучивать над тем, как пьян их новый «змей».       Все вокруг тут же поверили, и Том шагнул вперед как раз в тот момент, когда Гарри чуть не упал в обморок по дороге в общежитие, широко раскрыв глаза от страха. Гарри знал, что его одурманили, но невнятная речь и тяжесть языка не позволяли ему это определить, пока Том не ослабил действие препарата.       Это был ещё один критерий. Том должен был полностью контролировать силу воздействия наркотика на мальчика и иметь возможность уменьшать или увеличивать эффективность по своему желанию, пока он находился в организме Эванса. Чтобы решить эту проблему, он связал это с магией своего господина. По его собственным словам, он был вполне доволен конечным результатом.       Тому всего лишь нужно было уговорить Гарри выпить напиток с добавлением алкоголя, и, похоже, ему это удалось.       Наблюдая за их предыдущим взаимодействием, Принц предположил, что его лорд спровоцировал Эванса, пытаясь помешать ему пить, что, естественно, привело к тому, что Гарри тут же выхватил бутылку и выпил в знак протеста.       Эванс временами был действительно совершенно невинен. Ему почти было жаль мальчика. Вот только это было не так. Лучше бы жестокость или садизм Тома были направлены только на Эванса.       Рука Лорда крепко обхватила талию Харрисона, сжимая, возможно, чуть сильнее, чем следовало бы, хотя их подвыпившие наблюдатели вряд ли заметили бы это. Он перекинул другую руку Эвана через свои плечи, взваливая его вес на себя, наполовину неся, наполовину волоча.       В глазах Лорда мелькнуло приятное, тщательно скрываемое сияние, и Зеви понял, что хорошо справился.       -Я сам разберусь, – пробормотал Том, закатывая глаза. - Беспечный.       Как и ожидалось, раздался смех, и все уже переключились на очередной скандал, связанный с употреблением алкоголя. Зеви слегка улыбнулся, когда его господин решительно оттащил протестующего мальчика подальше от толпы, которая уже ускользала из поля зрения.       Он распылил на дверь за ними слабое отпугивающее средство. У них будет примерно час, чтобы спокойно заниматься своими делами. Он не был уверен, что хочет знать. Он не хотел знать.       Теперь, когда его часть выступления закончилась, он с головой погрузился в атмосферу вечеринки.       Он надеялся, что Эванс получит по заслугам.

***

      Сердце Гарри бешено колотилось в груди, словно пойманный золотой снитч, отчаянно билось о ребра, словно ему нанесли личное оскорбление.       - Ты… накачал меня наркотиками, - обвинил он, чувствуя, как Реддл осторожно вынимает палочку Гарри из кармана.              Мир вокруг него тошнотворно кружился, мешая ясно мыслить. Все вокруг скользило и ускользало, и, как ни странно, казалось, что только крепкая хватка Реддла удерживала его на поверхности земли.       - Следи за тем, что пьешь. Соблюдай правила употребления алкоголя, – ответил Том насмешливым тоном.       Его затащили в их комнату в общежитии и усадили на одну из кроватей. Ему с трудом удалось сдержаться, чтобы не рухнуть мешком на пол, в тот момент, когда поддержка – а связывать "поддержку" с чем-либо, связанным с "Реддлом", казалось совершенно неправильным – исчезла, оставив его на произвол судьбы. Он понял, что в этом и заключается смысл.       Если он не хотел выглядеть совершенно жалко, ему нужно было направить всю свою волю в дрожащие, внезапно ставшие пугающе слабыми руки, чтобы хоть как-то удержаться на ногах.       - Что черт возьми, с тобой, не так? – потребовал он, изо всех сил стараясь вымолвить слово, когда тот отказался подчиниться приказу мозга. Это прозвучало скорее как шипение, потому что было проще, чем пытаться выразить свои мысли словами.              Реддл замер. Гарри моргнул, гадая, что же он… черт. Зашипел. О нет. Он НЕ заговорил только что на парселтанге, теперь уже нечаянно, после всего того времени, что он тщательно скрывал эту способность!       - Ты только что…? – начал Реддл, глядя на него с абсолютным шоком в глазах.       - Вопрос… к тебе? - Гарри очень осторожно старался говорить по-английски, насмехаясь, чтобы Реддл не подумал, что он ошибся. - Мы, бунтари… иногда так делаем.       Том – не ожидал, что он окажется змееязычным, и, по опыту Гарри, бывает трудно отличить язык змей от английского, если специально не следить за сменой языка.        Он молился, чтобы то же самое произошло и с Реддлом. Том считал, что он единственный змееуст, и было бы нелогично сразу же делать вывод, что Гарри тоже обладает этим даром.       Тем более, что это считалось даром представителей слизеринской династии. Молодой Тёмный Лорд ещё мгновение смотрел на него, в его обычно спокойном взгляде мелькнул почти тревожный блеск, прежде чем, казалось, он очнулся от этого, отбросив мысль… по крайней мере, на данный момент.       Сердце Гарри чуть не замерло, когда Реддл подошел к нему, положив одну руку ему на колено и слегка наклонившись. Верно.       Он всё ещё находился в ужасном, адском положении. Под воздействием наркотиков, беззащитный и одинокий с полным психопатом. Замечательно.       Ему, кстати, ненавистен Хэллоуин.       Реддл провел рукой по его щеке, губам, груди, отталкивая его еще дальше назад, так что тот, неудобно согнувшись на краю кровати, оказался опирающимся на пол.       -Итак… вот мы и здесь, – пробормотал он с довольно лукавой улыбкой, - совсем одни.       Кровь Гарри похолодела, сердце снова бешено заколотилось от ужаса. Неужели Реддл… нет… он бы не стал… он…       - Реддл – Том… – начал он, испытывая ужасное предчувствие, что будет умолять, если это… то самое. Улыбка стала шире, когда Том оценил его взглядом.       - Ты когда-нибудь слышал о Веритасеруме? - спросил он.       Сердце на мгновение снова замерло, слава богу, Реддл не собирался… насиловать его. Он просто играл с головой Гарри.       Хорошо. Он снова мог дышать. Затем, снова, кровь застыла в жилах, когда слова другого человека дошли до его затуманенного сознания.       Да, он слышал о Веритасеруме. Зелье правды. Черт.       Он крепко сжал рот, и глаза Реддла заблестели.       - Ну, серьёзно, Харрисон, чего, по-твоему, я хотел… тебя? – жестоко насмешливо спросил наследник Слизерина. - Если бы я этого хотел, уверяю тебя, мне не пришлось бы никого накачивать наркотиками.       - Моя вина, – парировал Гарри сквозь стиснутые зубы, пытаясь с трудом произнести эти внезапно ставшие трудновыполнимыми слова. - Я просто… подумал… учитывая твое общее отсутствие… желательных качеств… в остальном… что вы… могли бы… сделать это. Никто… не стал бы… делать это добровольно.       Том лишь приподнял бровь, откупорил бутылку, и Гарри тут же снова замолчал.       - Ух ты, я нашел способ заставить тебя замолчать, – пробормотал Том. - Открой рот.       Гарри лишь злобно посмотрел на него. Не может быть. Этого просто не может быть. Он попытался отступить назад из опасной зоны, но Реддл переключил свою хватку на нижнюю часть его бедра, чуть выше колена.       – Ну-ну, – цокнул Том. – Давай не будем усложнять. Я не очень-то хочу прижимать тебя к кровати, и я уверен, ты тоже захочешь избежать недоразумений, если кто-нибудь войдет.       Гарри стиснул зубы, но остался стоять на месте. Реддл был прав, этот мерзавец. Он действительно не хотел, чтобы кто-нибудь вошел и увидел, как Реддл прижимает его к кровати.       Это было бы… слишком неправильно. Уф. Он никогда никого так сильно не ненавидел, как мальчика, стоящего перед ним сейчас. Казалось, тот точно знал, что сказать, как выявить страхи и недостатки Гарри, чтобы использовать их в своих интересах и добиться желаемого результата. Это было чертовски возмутительно.       Единственным утешением для Гарри было легкое чувство самодовольства от того, что ему удалось безнаказанно говорить на парселтанге перед наследником Слизерина.       - Открой рот, - приказал Том.       Гарри лишь насмешливо улыбнулся, плотно сжав губы. Ни за что. Это был кошмар. Ему стало плохо… и он был уверен, что это не то, что Реддл подсыпал ему в напиток.       - Сейчас же.       Гарри не двинулся с места, просто оглянулся. В следующую секунду он не мог дышать, и палочка Реддла оказалась у него в руке, направленная на него.       Он не мог дышать; по крайней мере, через нос, и зрение затуманивалось, и… боже, ему нужен был воздух. Его рот открылся сам собой, он без разрешения жадно вдыхал драгоценный кислород, и в то же время Том ударил его, сжимая пальцы в волосах, чтобы запрокинуть голову назад и выдавить три капли сыворотки на язык, после чего быстро прикрыл рот рукой, прежде чем тот успел выплюнуть. Он по-прежнему не мог дышать носом, и, черт возьми… ему придется глотать.       Глаза Реддла горели триумфом, он свирепо смотрел на него, желая иметь силы, чтобы ударить. Увы, действие наркотика все еще продолжалось – и Реддл, несомненно, так и задумал. Это было сделано для того, чтобы снова свести на нет все возможности физической борьбы.       Странное оцепенение и спокойствие окутали его мысли, и в то же время он почувствовал, как исчезает невнятная речь.        Реддл выглядел как кот, которому достались сливки. Гарри хотелось врезать ему по самодовольному, высокомерному лицу.        Когда Том открыл рот, чтобы начать расспрашивать, Гарри резко прикусил язык. Жестко.       Медь наполнила его рот, язык распух от резкого жжения. Он одарил другого насмешливой ухмылкой.       Кулаки Реддла сжались, и он выглядел почти недоверчивым, когда другой говорил спокойно, несмотря на напряженную челюсть.       - Ты что, мазохист, Эванс? – потребовал он, направив палочку в сторону Гарри, вероятно, чтобы привести в порядок его рот и снова научиться говорить нормально, разборчиво. Гарри тут же отскочил назад, как можно быстрее – хотя на самом деле это было совсем не быстро, ему казалось, что он пробирается сквозь патоку – и пусть все заблуждения будут прокляты.       Под действием зелья правды Том не мог его допросить! Он бы сделал все, чтобы избежать этого… хотя из-за наркотика он мало что мог сделать… и, о, Реддл все это спланировал так тщательно, не правда ли?       Том набросился на него, его лицо исказилось от безжалостной решимости, и с такой силой швырнул его обратно на матрас, что у того перехватило дыхание.       - А-а-а, – пробормотал он. – Не думаю. Ты, кажется, неплохо умеешь уклоняться и пытаться сбежать, но не в этот раз, милый.       Его язык быстро зажил, и на этот раз, прежде чем он успел снова его укусить, Реддл откинул голову назад в неудобное положение, чтобы предотвратить это, обнажив горло Гарри.       Они оба тяжело дышали, испепеляя взглядом. Затем Реддл снова улыбнулся, и в его улыбке не было ничего приятного. Чистая, леденящая опасность и угроза.       - Гарри, почему ты меня ненавидишь и откуда ты меня знаешь?       Гарри тщетно пытался удержаться от ответа, но сыворотка правды крепко схватила его за язык.       - Потому что ты вырос и убил моих родителей. А потом наступила тишина.       Худший Хэллоуин в истории.