Игрок прошлого (Past's Player)

      Лестрейндж, ссутулившись, стоял с Мальсибером в углу главного двора, топая ногами от холода, который всё равно пробирался сквозь согревающие чары. Его лицо было искажено хмурой гримасой, так что люди держались от него подальше, настороженно.       Он был одним из приближенных Тома, его любимчиком. Это требовало почтения. По крайней мере, от большинства.       А вот этот чёртов Харрисон Эванс, похоже, вообще не понимал, как всё устроено в Слизерине. Это было чертовски несправедливо.       Остальные пробивались наверх месяцами, даже годами, доказывая себя, а Эванс просто перескочил через всё это. Это бесило до невозможности. Он этого не заслуживал!       - И что в нём такого особенного? - пробормотал Лестрейндж с обидой. - Ни-че-го!       - Ну, он не боится Тома, - ответил Мальсибер с некоторой тревогой, нервно оглядываясь по сторонам, ссутулившись и засунув руки в карманы.       - Да, - усмехнулся Лестрейндж, - потому что он гребаный идиот. Не говори мне, что ты тоже вдруг вступил в его фан-клуб, Мальсибер? - Его взгляд застыл.       - Нет, конечно, — пробормотал тот. — Я просто думаю, что… стоит быть осторожнее. Он принадлежит Тому, всё-таки… - светловолосый юноша не успел договорить, как рука Лестрейнджа вцепилась ему в горло, глаза зловеще сверкнули.       - Убери свои руки, Лестрейндж, или я найду себе компанию получше… Малфоя, например?       Глаза Сигнуса сузились, но через секунду его рука соскользнула с шеи Мальсибера, который демонстративно поправил рубашку и галстук.       - Я знаю, тебе не нравится его связь с Реддлом, - продолжил он осторожнее, хотя в голосе всё ещё была больше обиженная настороженность, чем настоящий страх. - Но отрицать это нельзя. По крайней мере сейчас Эванс практически неприкосновенен. Даже если не учитывать его дуэльные навыки. Он проект Реддла. Чтобы что-то сделать, нужно его разрешение… если только ты не собираешься действовать без его… одобрения?       - Как ни странно, мне кажется, я знаю, что нравится Тому, гораздо лучше, чем ты, - сладко ответил Лестрейндж. - Ты ведь соглашался со мной до того, как, видимо, передумал, что Эванса нужно немного принизить… если только ты не считаешь его достойным внимания нашего Господина?       - …нет, конечно, - пробормотал Мальсибер. - Но это всё равно решение Реддла, разве нет?       - Ты трус, - холодно сказал Лестрейндж. - Жалкий трус. Когда я одолею Харрисона Эванса, вы все пожалеете. Я думал, могу рассчитывать на твою помощь… но, видимо, нет.       - Что ты собираешься делать? - осторожно спросил Мальсибер, неуверенно переминаясь с ноги на ногу и плотнее натягивая плащ на плечи, чтобы защититься от пронизывающего ветра. - Ты собираешься просить разрешения у Тома?..       Лестрейндж лишь усмехнулся.       Том играет лишь до тех пор, пока его игрушки не сломаются.

***

      Всю неделю Том «проверял» и «обучал» его, и Гарри был совершенно измотан. Тем не менее, как ни странно, это была приятная усталость - опьяняющее чувство восхищения, потому что Том никогда не сдавался и не оставлял места для капитуляции или чего-либо меньшего, чем то, что Гарри мог дать.        Это было… ну, это было нечто, чего Гарри никогда раньше не видел; это почти напомнило ему Гермиону, только Том был более безжалостным и обладал особым даром мотивации, которого у Гермионы никогда не было.       И снова это напоминало ему об опасной разнице между Томом и Волдемортом (и когда он вообще начал их различать?). Волдеморт правил страхом, а Том… хотя тоже использовал его, настоящая опасность заключалась в том, что тебе хотелось его впечатлить.        Это ужасно злило Гарри, но он не мог не признать, что Том вызывал это чувство у всех - включая его самого. Его никогда не раздражало, когда Гермиона его побеждала, но с Томом это его бесило. Возможно, потому что Том был до ужаса хорош во всем.       Суть в том, что Том заставил Гарри отчаянно стремиться сравняться с ним, не проиграть и не оказаться слабее, ниже его по положению.       Это подтолкнуло его работать еще усерднее, когда все серьезные опасности поначалу казались далекими.       Та концентрация и абсолютное внимание, которое Том уделял обучению, были… тревожными. И немного… затягивающими.        Это было ужасно. Ему это совсем не нравилось. Точнее - ему совсем не нравилось, что ему это чуть-чуть нравилось.       Вероятно, именно так и зародилось движение Пожирателей Смерти, и от одной мысли об этом его бросало в дрожь и тошноту.       Никогда.       Он не допустит этого.       Несмотря на всё это, единственное, в чём Гарри всё ещё не продвигался вперёд - ни благодаря собственным тренировкам, ни под наставничеством Реддла - была тёмная магия.        Он никак не мог заставить себя это сделать - факт, который, казалось, крайне раздражал и выводил Тома из себя.       Когда Гарри попытался предположить, что первоначальный успех заклинания был случайностью, и что он на самом деле Светлый Волшебник, он в итоге получил довольно пугающее схватывание пальцев наследника Слизерина за горло.       Дуэль на мгновение уступила место физической схватке, после чего Реддл, казалось, снова взял под контроль свой, несомненно, буйный нрав.       Спустя несколько минут сердце Гарри все еще бешено колотилось, а Том, в свою очередь, стал пугающе вежлив, хотя нисколько не отрицал и не выражал сожаления по поводу своих действий. Напротив, его глаза буквально заблестели. Однако теперь искра превратилась в темное пламя.       - Ты разрываешься между противоречивыми чувствами, - почти неожиданно заметил молодой Темный Лорд.       - Прошу прощения? - резко спросил Гарри, затем нахмурился. Он хотел сказать «что», а не «прошу прощения». Чёрт, чистокровные на него плохо влияли…       Реддл пристально смотрел на него.       - Чем ты хочешь заниматься в жизни, Гарри? - слишком тихо спросил другой.       Гарри нахмурился, не понимая, какое это имеет отношение к тёмным искусствам, которые Том пытался ему преподавать.       Слизеринский Наследник повторил вопрос, делая шаг ближе. На его губах появилась едва заметная усмешка, когда Гарри автоматически отступил назад - и затем остановился.       - Я… я не.. - начал он растерянно, но Том перебил, будто только этого и ждал.       - Ты хочешь и дальше быть маленьким ягнёнком светлой стороны? - Реддл сделал ещё шаг ближе. - Золотым мальчиком, почти нетронутым и чистым на своём пьедестале? Запертым в клетке чужих ожиданий и прутьях собственной невинности?       Теперь их разделяло всего около тридцати сантиметров, и Реддл - что было для него почти несвойственно - воздержался от того, чтобы сократить расстояние, аккуратно спрятав руки за спину.        Гарри не мог отвести взгляд, даже если бы захотел, и Том тоже не уводил глаз… он даже не моргнул.       - Чего ты хочешь от своей жизни, Гарри? - спросил он в третий, и Гарри понял - последний раз.        Внезапно он осознал связь между вопросом и Темными искусствами.       Раньше, когда он принял предложение учиться, он считал это совершенно логичным делом, а плюсы и минусы определялись собственным логичным и прагматичным подходом Реддла к этой теме.       Он даже не задумывался о последствиях для образа жизни, о том, как использование Темных искусств полностью меняет его личность - «золотого мальчика» Гриффиндора.       Где-то внутри он цеплялся за это. За мысль, что он по сути своей - светлый. И, возможно, именно поэтому не мог колдовать… потому что не позволял себе.       Было жутко и тревожно, что Том это заметил, в то время как сам он этого не понял.       Точно так же Реддл, казалось, интуитивно понял, когда пришел к этому выводу, потому что продолжил говорить так, как будто не сделал паузы, чтобы позволить мыслям Гарри осмыслиться в его собственных.       - Я говорил тебе, что ты хочешь пасть, - тихо сказал он. - Я также говорил, что монстры во тьме ждут, чтобы утянуть тебя вниз… и это правда. Но… я проявлю милость и сам приведу тебя в свой мир, дорогой. Это твой выбор. Ты прыгнешь?       Глаза Гарри сузились. Всю неделю Том неустанно пытался контролировать его, формировать его личность.       Внезапный шаг другого был шокирующим. Спустя секунду он сжал кулаки, потому что понял, что Реддл на самом деле вовсе не передает ему контроль, нет.        Он сомневался, что молодой Тёмный Лорд когда-либо это сделает. Это было… воздействие. Преднамеренное предоставление ему решений, которых он не хотел, и верёвки, на которой он мог повеситься; всё это было упаковано и преподнесено в бархатном обаянии власти.       - Хорошая попытка, - наконец ответил он. - Ничего не получится. Я знаю, что ты пытаешься сделать.       - Я бы разочаровался, если бы ты не понял, - усмехнулся Том.               Гарри помолчал. Улыбка стала шире.       - Люди говорят, что мы боимся падения, поэтому боимся высоты… но если мы полностью контролируем своё тело и есть защита от падения, страх кажется нелогичным. Мы не боимся падать, Гарри. Мы боимся самого желания прыгнуть…       - И ты всё ещё думаешь, что я хочу упасть? - рассмеялся Гарри.       Реддл поднял брови.       - Ты же здесь, разве нет?       Он наконец пошевелился, протягивая руку — как для рукопожатия.       - Ну что, мой дорогой, ты всё ещё Золотой мальчик?       Чувствуя себя нелепо, Гарри через мгновение взял протянутую руку - другого выбора ведь и не было, правда?.. Том ослепительно улыбнулся, прошептал заклинание - и в следующую секунду резко развернул их обоих.        Палочка Гарри сама вылетела вперёд. Заклинание сработало.       То, что раньше было лишь трещиной в его образе, разлетелось окончательно. Гарри сглотнул, глядя на уничтоженный тренировочный манекен.       - Очень хорошо, - промурлыкал Том.       Затем он ушел с той самодовольной небрежностью, которая подразумевала, что он получил все, что хотел, и Гарри вел себя именно так, как Том и предполагал.       Челюсть Гарри сжалась, в глазах вспыхнуло - и он снова выпустил заклинание. Несмотря на то, что Том резко обернулся, чтобы защититься, на этот раз удар достиг цели.       Сильно.       Реддл рухнул на землю, а Гарри подошёл ближе и присел рядом.       - Если я хочу упасть, - тихо сказал он, - то ты тогда кто? Уже падший? Или просто мальчик, который хочет стать чем-то выше - богом? Иначе зачем тебе это золото, которое ты так старательно присваиваешь?       Они смотрели друг на друга. И на долю секунды Гарри почти протянул руку.       Но вместо этого он развернулся и вышел из тренировочного зала - под звук смеха Реддла, который неприятно звенел у него в ушах.