24. Глава двадцать третья
31 мая 2026 г., 12:15
Примечания:
Приятного чтения ^^
Зеви Принс не отрывал взгляда от пола и едва осмеливался дышать, опасаясь навлечь на себя гнев Тома.
Остальные вели себя точно так же, без единого исключения, даже первокурсники. Гостиная Слизерина была непривычно тихой, лишённой и обычных игр, и даже дружеских разговоров после занятий.
Слышались лишь скрип перьев по пергаменту, шелест книжных страниц и приглушённые голоса. Воздух казался натянутым до предела, словно в тот самый миг, когда бокал уже сорвался со стола и летит к полу, но звон разбитого стекла ещё не прозвучал.
До последствий было ещё далеко, но кто-то уже толкнул этот бокал, и теперь всё замерло на грани неизбежного взрыва.
Двое второкурсников вошли в гостиную, оживлённо переговариваясь между собой, но почти сразу замерли, почувствовав царившее в комнате напряжение. Они заметно побледнели при мысли, что могут стать жертвами лишь потому, что нарушили тишину и поспешили занять места в дальнем углу.
Том сидел в центре всего этого.
Единственный, кто выглядел совершенно спокойным.
Впрочем, Зеви полагал, что это было вполне естественно, учитывая, что их... лорд, как теперь следовало его называть, и был причиной всеобщего напряжения.
Он писал эссе по астрономии, сохраняя безупречно спокойное и совершенно нечитаемое выражение лица, а пальцы его почти небрежно покоились на волшебной палочке.
Зеви впервые за долгое время был рад тому, что не находится ближе всех к Реддлу, как Абраксас или Сигнус. Раньше это место безоговорочно принадлежало Лестрейнджу, но после появления Гарри расстановка сил постепенно начала меняться. Реддл всё чаще раздражался из-за почти отчаянного стремления Сигнуса угодить ему.
Тому нравилось чужое отчаяние. Вернее, та власть и тот контроль, которые оно ему давало. Но одновременно он совершенно не переносил слабость, а между этими двумя вещами проходила очень тонкая грань.
Зеви не знал, что именно произошло. Но он знал, что Эванс что-то сделал.
Хотя не существовало никаких доказательств, связывающих Тома с происшествием на зельеварении и тяжёлыми ранениями Роджера Уоткинса, его реакция оказалась невероятно быстрой. Почти нечеловеческой. Словно он заранее знал, что взрыв вот-вот произойдёт.
Больше всего Зеви удивляло то, что Том вообще не позволил Гарри ослепнуть или погибнуть, когда взрывное зелье разорвало котёл.
Впрочем, это было не его дело.
И всё же любопытство невольно давало о себе знать.
Эванс не появился на ужине и, вероятно, до сих пор находился в больничном крыле, однако рано или поздно ему всё равно пришлось бы вернуться.
Возможно, именно этого и ждали все присутствующие.
Пальцы Зеви замерли на пергаменте, которым он разглаживал своё эссе по зельеварению, когда дверь гостиной открылась.
***
Гарри расправил плечи ещё до того, как вошёл внутрь, и вызывающе поднял подбородок. Всепоглощающий ужас и тошнота уже отступили, превратившись сначала в чувство вины, а затем в острые, опасные осколки ярости. Он не обязан был терпеть всё это дерьмо. Он не просил возвращать его сюда. Не просил Реддла зациклиться на нём - ни сейчас, ни в его собственном времени. И, если уж на то пошло, Гарри не видел ничего ужасного в попытке стереть память Тёмному Лорду. Это было ничем не хуже того случая, когда самого Гарри накачали зельями и заставили выпить Веритасерум. Он сузил глаза, пробормотал пароль и уверенно вошёл в комнату. На мгновение ему захотелось остановиться и сразу развернуться обратно. Но он не был таким трусом. Его взгляд сразу встретился со взглядом Реддла, и все остальные словно исчезли. Остались лишь судорожно сжатые палочки, побелевшие губы и лихорадочные взгляды, следившие за каждым его движением. Под их вниманием он словно оказался вырезан из остального мира и отделён от него невидимой стеной. Когда-то вся школа уже смотрела на него так, словно он был убийцей. Словно он был отбросом общества. Он не собирался позволять им запугать себя. - Назови мне хоть одну вескую причину, почему я не должен вырвать тебе глотку, - прошипел он, уже не заботясь о том, как отреагируют остальные. Реддл даже не поднял головы сразу. И это взбесило Гарри ещё сильнее, потому что из-за этого он выглядел идиотом, стоящим перед человеком, который попросту отказывался обращать на него внимание. Поэтому он не стал колебаться. Отведя кулак назад, Гарри со всей силы ударил Тома в лицо. Волан-де-Морт или нет, монстр или человек - Том Реддл всё равно оставался ублюдком. Это определённо привлекло внимание слизеринцев. Чья-то рука мгновенно перехватила его запястье и с такой силой сжала и вывернула его, что кости болезненно заскрежетали. Удар всё же достиг цели, хотя хватка слегка смягчила его и не позволила раздаться хрусту сломанного носа. Палочка сама собой оказалась в руке Гарри. Палочка Тома - тоже. Эссе упало на пол с совершенно неподобающей моменту неловкостью, и на одно короткое мгновение Гарри показалось, что сейчас всё повторится вновь. Но Реддл остановился, очевидно не настолько разъярённый, чтобы устраивать представление перед своими преданными последователями. Гарри было совершенно плевать на них. Возможно, именно это и было его преимуществом, потому что в ту же секунду, как Реддл отпустил его, он снова бросился вперёд, несмотря на боль в руке, однако путь ему преградили вспышка защитного заклинания и острый, холодный взгляд. - Прошу прощения, что? - спустя мгновение переспросил Том, слегка наклонив голову. - И это должно было прозвучать устрашающе? В его голосе слышалась насмешка и что-то ещё, чего Гарри никак не мог определить. - Должен признаться, Харрисон, раньше ты нравился мне куда больше. Когда стоял на коленях и умолял. Как там было?.. Ах да. «Я сделаю что угодно». - Это обычно работает на людей? - процедил Гарри сквозь зубы, обводя комнату бешеным взглядом. Слизеринцы сидели неподвижно, словно играли в какую-то нелепую игру в статуи, где никто так и не вспомнил, что музыку давно пора включить обратно. - Здесь всегда так? Вы просто позволяете ему вытирать о себя ноги? О вас и обо всех остальных? Хотя, полагаю, вы просто заранее готовитесь к своей будущей карьере профессиональных подхалимов, которые всю жизнь будут ползать у чужих ног. - Ну-ну, - промурлыкал Реддл голосом, напоминавшим жидкий бархат, стекающий по лезвию ножа, - не стоит так раздражаться только потому, что ты действительно решил, будто можешь войти в чужое королевство и начать здесь устанавливать свои порядки. - Меня раздражает всякий раз, когда я вижу, как очередному хулигану сходит с рук злоупотребление собственной властью, хотя достаточно было бы небольшой искры бунта, чтобы он превратился в ничто. И знаешь что, Том? Однажды люди поймут, насколько ты на самом деле ничтожен. Ты можешь считать себя кем угодно, можешь думать, что чего-то стоишь, но это не так. Ты всего лишь ещё один мальчишка, который до смерти боится потерять контроль и поэтому старается втоптать всех остальных в грязь, чтобы самому почувствовать себя лучше. Том несколько секунд смотрел на него, а затем слегка приподнял бровь. - И долго ты репетировал эту речь? - Примерно столько же, сколько ты потратил, пытаясь доказать всем вокруг, что ты особенный в хорошем смысле слова, а не просто урод. Он пожалел о своих словах почти сразу же, как только они сорвались с языка. Они тяжело отозвались где-то внутри, неприятно задев что-то старое и болезненное, но отступать Гарри не собирался. Внешне он остался совершенно невозмутим. Вокруг все словно разом втянули воздух. Наступила такая тишина, что она говорила громче любых криков. - Боже мой, ты действительно считаешь, что у меня какие-то извращённые комплексы из-за того, что меня никто не понимает? - в глазах Тома мелькнул опасный блеск, хотя улыбка по-прежнему оставалась на месте. - Это настолько очаровательно наивно, что я даже не могу решить, жалко это или забавно. Нет, Гарри. Я не считаю себя особенным потому, что пытаюсь компенсировать ощущение собственной ненормальности. Не стоит так откровенно проецировать свои проблемы на других, дорогой. Я считаю себя особенным потому, что я действительно выдающийся. - Самовлюблённый... - Но скажи мне, Гарри, - безжалостно продолжил Том, не обращая внимания на перебивание, - как тебе кажется, кто из нас потратил больше времени, притворяясь нормальным? Я или ты? И кто из нас до сих пор пытается компенсировать тот факт, что его родители погибли из-за него самого? У Гарри перехватило дыхание. На несколько секунд он просто застыл. Потому что Том знал. Он знал, что произошло! Он знал, кто убил его родителей. Тошнота скрутила желудок. Он должен был уже давно придумать какой-нибудь язвительный ответ. Должен был сказать хоть что-нибудь. Но слова Реддла продолжали звучать у него в голове, а пальцы сами собой медленно сжимались в кулаки. - Наверное, ужасно понимать, что ты так и не избавился от привычки безрассудно подвергать опасности всех, кто находится рядом с тобой, - почти весело продолжил Том. - Твой друг... он полностью поправится? Он ведь играл за команду Пуффендуя по квиддичу. Насколько я слышал, ходить он больше не сможет? Теперь его голос звучал почти сочувственно. Но в его глазах не было ничего, кроме холодного удовлетворения. - Ещё раз тронешь моих друзей - и я тебя убью. Все колкости и подколки, какими бы ядовитыми они ни были, теперь исчезли из его голоса. Он звучал монотонно, смертельно – решительно. К чёрту временные рамки, он был на том этапе, когда мог убить Реддла, независимо от того, какой огромный вред это может причинить. Том, должно быть, это почувствовал, потому что снова слегка наклонил голову. - Опять начинаешь меня умилять, - протянул он. - Пока что твои попытки противостоять мне идут не слишком успешно. Хотя должен признать, ты и твоя армия из одного человека выглядите довольно занимательно. За этим даже интересно наблюдать. - Значит, нас уже двое, - ответил Гарри. Слова всё ещё звенели у него в голове, но теперь этот звон постепенно растворялся в ярости. - Меня забавляет, как отчаянно ты пытаешься перевести разговор на меня. Да, у меня есть проблемы. По крайней мере, я способен это признать. А вот ты? Даже если ты действительно настолько выдающийся, как сам считаешь, это не отменяет того факта, что ты ненавидишь самого себя. Иначе зачем так отчаянно убегать от собственного имени? От того, кто ты есть на самом деле? Глаза Тома опасно сузились. - Твоя мать не хотела тебя. Твой отец тебя бросил. И, честно говоря, вся эта одержимость чистотой крови выглядит как одна огромная попытка решить проблемы с отцом, особенно если учитывать, что ты сам полукровка. Но, наверное, это лишь показывает, насколько сильно ты ненавидишь самого себя. Том уже открыл рот, собираясь ответить, но на этот раз Гарри не дал ему такой возможности. - Впрочем, я тебя даже не виню. Трудно любить человека, которого никто не хочет. Которому ни до кого нет дела и которому самому никто не нужен, если только это не приносит выгоды. Разве не так работает королевство любого тирана? Люди остаются рядом только потому, что ты можешь что-то им дать. На самом деле ты никому не нравишься. - И снова мы возвращаемся к твоим попыткам что-то компенсировать, - резко бросил Том. И только сейчас Гарри вновь осознал присутствие зрителей. Раньше это ощущение подстёгивало его. Сейчас оно вызывало лишь раздражение. - Это ещё одна причина, по которой ты играешь героя? Потому что именно этого от тебя все ждут? Или потому что ты боишься, что если люди увидят тебя настоящего, то тоже отвернутся? Я никогда не скрывал, кто я такой. Никогда не извинялся за это. А вот ты... тебя мне жаль. Лорд Волан-де-Морт его пожалел? В следующую секунду Гарри снова бросился вперёд. Он уже был сыт этим по горло. Кто-то схватил его сзади и резко оттащил назад прежде, чем он успел добраться до Реддла. Том коротко фыркнул. - Как нецивилизованно. Маленький лев. Он произнёс это почти задумчиво. - Вот кто ты такой. Лев в змеином логове. Любопытное сочетание. Как ни странно, сейчас Том выглядел почти расслабленным. И Гарри совершенно не понимал почему. После всего сказанного Реддл неожиданно казался довольным, почти развеселившимся. Он сделал лёгкий жест рукой, и Альфард, удерживавший Гарри, сразу же отпустил его. Том шагнул вперёд так, словно никакой попытки нападения только что не произошло. Впрочем, в его взгляде по-прежнему была сталь, ясно предупреждавшая не испытывать его терпение ещё раз. Он спокойно поправил одежду, пострадавшую во время взрыва, разгладил складки на мантии и небрежно провёл пальцами по ткани. - Если бы только удалось направить весь этот пыл в правильное русло, - тихо произнёс он. - Неплохо сыграно. Теперь мы квиты. Том протянул руку для рукопожатия, открыто улыбаясь. Гарри почувствовал себя сбитым с толку, озадаченным и растерянным из-за внезапной перемены, но так же быстро все понял и захотел выругаться. Он был сбит с курса, словно у него выдернули ковер из-под ног. Если бы он отказался, Реддл оказался бы здесь более великодушным, и он был бы злодеем. Он ненавидел слизеринцев. Он пожал ему руку пытаясь переломать ему пальцы, и, возможно, в воздухе все еще витало какое-то напряжение, потому что слизеринцы еще не выглядели расслабленными. Он обдумывал дальнейшие планы мести и понимал, что Том делает то же самое, но всё же остановился и… Чувствовал ли он себя так же неловко перед публикой, как и Гарри? Это было странное озарение, но он внезапно в этом убедился. В конце концов, при свидетелях они оба были вынуждены играть определённые роли, а Реддл... ну, Реддл любил испытания, не так ли? И Гарри как раз придумал идеальный бросить вызов. И всё же. Он мило улыбнулся в ответ. - Конечно мы квиты. Я ни разу не думал, что ты выше меня. Челюсть Тома заметно напряглась.
