Игрок прошлого (Past's Player)

      - Ты скучаешь по дому?       Гарри поднял взгляд на звук вопроса.       Прошла неделя. Неделя напряжения, попыток держать себя в руках, занятий и вспышек раздражения. Он просто чувствовал себя... опустошённым. Зелье Сна без Сновидений помогало лишь временно, так что от недосыпа он больше не умирал на ходу, но это вовсе не означало, что всё было хорошо или что он перестал чувствовать изматывающую усталость.       У него так и не появилось возможности поговорить с Роджером; из Больничного крыла его ещё не выписали, а перед Имоджен он слишком стыдился появляться, даже если это делало его последней сволочью. Да и сама Имоджен больше не предпринимала попыток приблизиться к нему.       Она была напугана. И должна была быть.       Потерев глаза, он снова опустил взгляд, пока Том пересекал комнату и устраивался рядом. Гарри уже перестал прятать учебники; теперь Реддл прекрасно знал, что он занимается, пытаясь улучшить свои навыки дуэлянта.       - Конечно, - тихо ответил он. - Мне здесь не место. А тебе какое до этого дело?       Да как он мог не скучать?       Сейчас, как никогда прежде, он хотел, чтобы всё это никогда не произошло. Да, некоторые стороны его жизни в будущем - восхождение Волан-де-Морта, равнодушие друзей к его письмам и многое другое - были полным дерьмом, но... это был его дом.       Здесь же он чувствовал себя более одиноким, чем когда-либо. Иногда он задавался вопросом, удастся ли ему вообще вернуться домой и увидеть их снова. Эта неизвестность относительно того, что ждёт его дальше, сводила с ума.       - Просто любопытно, - Том изящно пожал плечами. - А дома тебе действительно было место?       - Меня уже чертовски достало твоё любопытство, Реддл, - процедил Гарри.       Наследник Слизерина негромко хмыкнул и чуть откинулся назад, опираясь на ладони.       - Но ты ведь понимаешь, что если отбросить все игры, то самый простой способ заставить меня прекратить - это ответить на мои вопросы и дать мне то, чего я хочу? Гарри мрачно нахмурился.       - Это ещё и самый простой способ разрушить будущее. Так что нет, спасибо.       - Гарри... - и, возможно, именно то, что Том назвал его настоящим именем, а не каким-нибудь своим извращённым ласковым прозвищем, заставило его насторожиться, - если бы ты действительно собирался изменить будущее, тебе не кажется, что одного твоего присутствия здесь уже было бы достаточно? Либо ход времени неизменен, либо будущего, в которое ты надеешься вернуться, больше не существует, а твоё упорное сопротивление ассимиляции лишь делает тебя ещё несчастнее. Тебе не место здесь только потому, что ты сам не позволяешь себе здесь быть.       Гарри слегка прищурился, слушая эту речь. И одновременно с этим был вынужден признать: в словах Тома содержалось неприятно много правды.       Возможно, именно это и делало всё ещё хуже.       - Не вижу смысла «ассимилироваться», как ты это называешь, если очень скоро меня здесь уже не будет. Нет смысла пускать корни там, где не собираешься оставаться. И даже если бы я застрял здесь навсегда, даже если бы моё будущее оказалось уничтожено, я всё равно никогда не связал бы свою жизнь ни с тобой, ни с тебе подобными, - холодно ответил он.       - Значит, даже если ты останешься здесь навсегда, ты всё равно будешь цепляться за память о преступлениях, которые ещё даже не совершены, и фактически признаешь виновным невиновного человека? - негромко произнёс Том.       У Гарри сжались челюсти. От этого замечания ему хотелось просто врезать Реддлу.       - Ты далеко не невиновен, - бросил он.       - Возможно. Но я не виновен в убийстве твоих родителей. Пока ещё.       - И всё же, если ход времени неизбежен, как ты считаешь, однажды будешь. Поэтому мне совершенно не хочется иметь с этим что-либо общее. Я мог бы поделиться с тобой знаниями, и это ничего бы не изменило, например. Но ты мне просто не нравишься. Поэтому, если честно, я предпочту отказать тебе во всём, что может принести тебе удовольствие или облегчение, - выплюнул Гарри.       - И всё же, если время изменчиво и тебе действительно необходимо так отчаянно стирать мне память и скрывать от меня тайные знания, тогда ты одновременно становишься соучастником моих преступлений. Ты защищаешь будущее, которое, как я понимаю, было травмирующим и разрушительным. Ты мог бы убить меня. Но не делаешь этого. И потому, несмотря на свою уверенность в том, что спасаешь будущее, на самом деле ты поступаешь эгоистично ради возможности вернуться домой и тем самым обрекаешь всех тех, кого я убью. Впрочем, ты мог бы хотя бы попытаться свернуть меня с этого пути во тьму, но, похоже, это тебя тоже совершенно не интересует.       Гарри замер. Внутри всё перевернулось. Он знал, что Реддл просто выводит его из себя. Этот ублюдок именно этим и занимался.       Но это вовсе не означало, что слова не достигали цели. Они просачивались в кровь, словно яд.       - Я не несу ответственности за твои поступки, - прорычал он.       - Зато ты несёшь ответственность за то, что не пытаешься меня остановить. Насколько это твой долг - вопрос спорный, - лениво протянул Реддл. - Хотя, разумеется, я ещё не сделал лично тебе ничего плохого, поэтому твоя ненависть пока что остаётся не более чем предубеждением.       Гарри яростно уставился на наследника Слизерина. Да, Том буквально не убивал его родителей.       Но...       Мысли путались. Он устал.       Настолько устал...       - Это такой запутанный способ сказать мне, чтобы я перестал жалеть себя? - ледяным тоном спросил он.       - Если мне необходимо упростить свою речь, чтобы ты наконец понял, о чём я говорю, — Том дружелюбно улыбнулся, - то да, дорогой.       - Ну и наглость же у тебя, - ровным голосом произнёс Гарри.       Реддл поднял брови. Затем его взгляд изменился, и на красивом лице медленно проступило понимание.       - О... - тихо произнёс он.       Пальцы Гарри дёрнулись к палочке.       - Что? - резко спросил он.       - Должно быть, тебе тяжело не получать никакого подтверждения своей ненависти, - негромко сказал Том, и Гарри ненавидел то, как эти тёмные глаза неотрывно смотрели на него. - Ты словно марионетка с обрезанными нитями, которая продолжает дёргаться в тех же заученных движениях просто потому, что это привычно и гораздо легче, чем признать, что ты проецируешь свои собственные кошмары на студента, слишком похожего на тебя самого для твоего же спокойствия. Демонизировать меня гораздо проще, не так ли?       - Мне не нужно делать из тебя чудовище, чтобы знать, что ты просто задира! - глаза Гарри сверкали безумием.       Возможно, в словах Тома была доля истины. Но причина была куда глубже. Именно она заставила его резко податься вперёд.       - Может быть, тебе стоит перестать делать вид, будто ты понимаешь вещи, о которых не имеешь ни малейшего представления! - прошипел он.       - И чего же именно я не знаю?       Спокойствие в голосе Реддла приводило его в ярость.       Хотелось ударить, разорвать, расцарапать, уничтожить эту безупречную выдержку, чтобы не он один распадался на части в чужом времени, окружённый со всех сторон и не имеющий ни единой передышки.       Его беспокоило то, кем станет Том. Разумеется, беспокоило. Но ещё сильнее его мучило то, что Том Реддл пока ещё не был Лордом Волан-де-Мортом, а чувство вины за собственное бездействие буквально калечило его. Смятение въедалось в кости, а чёткие границы между чёрным и белым расплывались в бесконечную серую массу.       - Но это всё равно произошло! - почти выкрикнул Гарри.       И, возможно, в его голосе прозвучало что-то иное, нечто более ядовитое, чем прежде, потому что Реддл на мгновение действительно выглядел удивлённым.       - Может быть, ты ещё этого не сделал, но это всё равно произошло. Это моё прошлое, а не твоё, и клянусь, ты не обесценишь всё это ради какой-то своей игры или манипуляции. Это всё ещё имеет значение. И у тебя просто невероятная наглость говорить мне забыть об этом, когда ты понятия не имеешь, каково это!       - Я вырос в магловском приюте, герой.       Теперь в голосе Тома тоже появилось что-то ломкое и ледяное.       - И я не терплю ограничений, так что даже не смей настолько нагло навязывать мне свои предубеждения. Я не какой-нибудь картонный злодей из детской сказки, и твой собственный опыт тоже меня не определяет.       Гарри несколько долгих секунд просто смотрел на него.       Лишь спустя мгновение он осознал, что между ними осталось меньше дюйма. Они стояли друг напротив друга, сверля взглядами, с дрожащими кулаками, тяжело вздымающимися плечами и грудью.       - Я никогда не стану извиняться перед тобой за то, что сделал мой будущий вариант, потому что я ещё не он. И, если честно, мне совершенно плевать на двух людей, которых я никогда не встречал и которые, готов поспорить, были солдатами на войне. Они сделали свой выбор.       - Заткнись, - резко бросил Гарри.       - О, прости. Правда неприятна, не так ли? - насмешливо протянул Реддл. - Ты ведь знаешь, что мы одинаковы.       - Чего ты вообще пытаешься добиться всем этим? - потребовал ответа Гарри. - Я могу признать, что у нас есть похожие черты, не испытывая при этом восхищения тем, кто ты есть.       - Но ты не способен чувствовать себя уверенно, не цепляясь за какую-нибудь иллюзию относительно меня. Тебе необходимо быть героем, потому что тогда, возможно, только возможно, это оправдывает тот факт, что твои родители умерли ради тебя.       Гарри стиснул зубы. Словно получил удар под дых. Том продолжал смотреть на него тем же беспощадным взглядом, пока говорил дальше:       - А каждому герою нужен злодей, разве нет?       От этих слов Гарри едва не стошнило. Он зажмурился и отвернулся. Выражение лица Тома будто смягчилось - той фальшивой мягкостью, которой он так хорошо владел. Потянувшись вперёд, он сжал плечо Гарри.       Тот резко стряхнул его руку.       - Даже если я не ненавижу тебя за то, что ты Волан-де-Морт, это не значит, что ты мне нравишься, - тихо сказал Гарри. - Зачем ты всё это делаешь? Я знаю, что ты не настолько отчаянно нуждаешься в моём одобрении или чём-то подобном.       - Как я уже сказал, я не люблю ограничения.       - Это не всё.       Ему просто хотелось хоть раз перестать спорить. Передохнуть. Получить хоть немного покоя. Ему хотелось летать.       Скоро должны были начаться отборочные испытания по квиддичу. И хотя играть за команду Слизерина он совершенно не собирался, ему отчаянно не хватало метлы и самой игры.       Реддл долго молчал.       Настолько долго, что Гарри уже решил, будто ответа не последует вовсе.       - А ты хотел бы, чтобы я судил тебя за то, что ты Мальчик-Который-Выжил?       Гарри медленно повернулся к нему.       Нет. Он не мог сказать, что хотел бы этого.       Анонимность была едва ли не единственным утешением, которое он нашёл здесь. Свобода от ожиданий, давления и ярлыков. Возможность быть просто самим собой, а не жить под грузом чужих представлений.       Ой.       - Тогда, возможно, тебе стоит оказать мне ту же любезность, - закончил Том и вышел из комнаты.       Отборочные по квиддичу не могли начаться в более подходящее время.

***

      Было совершенно очевидно, что в будущем Эванс представлял собой весьма серьёзную угрозу, а Том получал чрезмерное удовольствие, играя с ним - с его моралью, эмоциями и ожиданиями.       Впрочем, это было интересно.       Гарри знал о нём слишком много, чтобы Том мог позволить себе откровенную ложь. Приходилось тщательно выбирать правду, дозировать её и предлагать небольшими порциями, чтобы получать взамен что-то действительно ценное и существенное.       Ему нужно было заставить Гарри приблизиться.       В конце концов, если бы ему удалось обратить Мальчика-Который-Выжил на Тёмную сторону, это стало бы колоссальным достижением.       А знание - вне зависимости от временной линии - всегда оставалось силой. И Гарри знал слишком много, чтобы этим можно было пренебречь.       Если он не мог вынудить Гарри рассказать больше, не мог обмануть его или перехитрить, то, возможно, стоило попробовать иной путь.       Завоевать его доверие.       Это требовало куда более тонкой и осторожной игры. Но Том любил вызовы. Возможно, ему даже нравилась мысль о том, что кто-то хотя бы немного способен его понять.       Гарри понимал больше, чем большинство людей. Даже если некоторые факты по-прежнему оставались для него невидимыми.       Но Том был уверен, что дал мальчику достаточно пищи для размышлений.